On Writing

Я помню охватившее меня чувство возможности этой идеи, будто меня ввели в огромный дом, полный закрытых дверей, и разрешили открывать любые, какие захочу. Дверей было больше, чем может открыть за свою жизнь один человек, – так я тогда думал. (И сейчас так думаю.)

Чтение - творческий центр жизни писателя. 

Иногда хорошая работа получается даже тогда, когда кажется, будто перекидываешь дерьмо лопатой в сидячем положении.

Книга эта короткая, потому что почти все книги о писательстве набиты враньем. Авторы беллетристики (я говорю и о присутствующих) не очень понимают, что они делают и почему получается книга иногда хорошая, а иногда плохая. И я думаю, что чем короче книга, тем меньше вранья...

Если бы я брал по десять центов с каждого, от кого слышал, что он/она хочет быть писателем, но «времени нет на чтение», мне бы хватило на очень приличный обед. Можно мне сказать прямо? Если у вас нет времени читать, то нет времени (или инструментов), чтобы писать. Проще простого.

Никогда не рассказывай того, что можешь показать

Описание начинается в воображении писателя, но кончиться должно в воображении читателя. 

Если пишешь (книги, или картины, или лепишь, или поешь – все равно), кто-нибудь обязательно попытается тебе внушить чувство стыда за это.

Плохо, конечно, но что вообще в школе хорошего? Когда нас туда швыряют как заложников в турецкую баню, школа кажется нам самым важным делом на свете. Только после третьего или четвертого класса мы начинаем понимать, какой это вообще идиотизм с начала до конца.

Не ждите прихода муза. Как я уже говорил, это тупоголовый мужик, не поддающийся творческому трепету.

Я бы сказал, что отключение вечно бубнящего ящика улучшает качество вашей жизни и качество вашего письма.

В тот же период я, помнится, считал, что "загубить" – значит закусить губу, а "сука" – это женщина очень высокого роста. "Сукин сын" – это должно было означать баскетболиста. В шесть лет еще не все шарики встали на место.

Ты можешь, ты должен, а если у тебя хватит храбрости начать - ты будешь.

... продумывание сюжета и спонтанность истинного творчества несовместимы.

– Когда пишешь вещь, ты рассказываешь ее сам себе, – сказал он. – Когда переписываешь, главная твоя работа – убрать все, что к вещи не относится.

Во многом Эйла-Бейла подготовила меня к литературной критике. Когда двухсотфунтовая нянька пукнет тебе в лицо с криком «Bay!», «Виллидж Войс» мало чем может тебя напугать.

Книги — это невероятное волшебство...

И если есть кто-то, кто в тебя верит, – это уже очень много.