Междумир

Она снова смерила конопатого пацана долгим, изучающим взором. Одежда… Манера держаться, разговор… Хм. И что это он там такое сказал… Главное, не что сказал, а как он выразился: «Я здесь живу, а теперь и ты тоже будешь здесь жить!» Если её подозрения правильны, то положение ещё более странно, чем ей до сих пор казалось.

— Успокойся и не ори!
— Я спокоен, как железобетон, и не думаю орать! — заорал Ник.

— Должно быть, нас снесло с дороги! — Алли осмотрела и ощупала себя с ног до головы. Ни одной сломанной косточки, ни одного синяка. Даже ни одной царапины. Как это-то может быть?! — Наверно, у нас сотрясение мозга.
— Что-то я не чувствую себя сотрясённым.
— Сотрясения иногда бывает трудно определить, Шоколадка!
— Меня зовут Ник.
— Прекрасно. А меня Алли.

Это книга о детях, но… вряд ли для детей. То есть, они, конечно, тоже читают её с удовольствием, но подростки от 13 и до 100 почерпнут здесь много глубоких мыслей, чудесной лирики и мягкого, совсем не американского юмора.

Пожалуйста, только не это, подумала она. Неужели чудовище влюбилось в меня. Она не принадлежала к тому сердобольному типу девушек, которые всегда готовы пожертвовать собой ради чей-то любви, даже если в них влюбляется какое-нибудь страшилище.

Кроме башмака и фотографии в его коллекции была кроличья лапка, которая, как показала история, принесла Лифу счастья не больше, чем ее первому обладателю — кролику.

Погибшие в автокатастрофе девочка Алли и мальчик Ник не умирают, а просыпаются в некоем промежуточном мире, где существуют такие же "недоумершие" дети, как они. Кроме того, в этом мире, как в музее, сохраняется всё, что достойно быть сохранённым. Алли всей душой стремится вернуться в мир живых. У Ника такого стремления нет, но для него находится другое, очень важное дело.

Хотя он тоже верил — в веру; то есть, глубоко верил в то, что однажды найдёт что-то, во что глубоко уверует.

Всякий монстр обладает только той силой, которой ты сам его наделяешь.

... Приятно было сознавать, что место, в которое все люди рано или поздно отправляются, действительно существует и что конец - на самом деле вовсе не конец

Я до сих пор помню запах цветов, росших на полях вокруг нашего дома - этот запах один из немногих, оставшихся в моей памяти с тех времен, когда я была жива.

Было такое впечатление, что с него струями стекает дурное предчувствие, как пот с живых людей.

Алли была твёрдо уверена в одном: всякий монстр обладает только той силой, которой ты сам его наделяешь.

Алли приходило на ум сравнение Ритуала с водой. Вода всегда стремится к самой низшей точке. Так и с душами в Междумире. Вначале рутина — лишь ниша, потом подвал, потом пропасть; и чем глубже в неё падаешь, тем труднее выкарабкаться наверх.

Ведь бывает же — иногда такое вдруг скажешь или учудишь! А по временам не можешь сообразить, как попал туда, куда попал.

«Наша жизнь — это пластинка, заедающая на самой последней ноте. Мы так и не можем дослушать музыку до конца, мы вроде как застряли.»

Кто объяснит им, как жить, когда ты уже не жив?

Жизнь одного храбреца стоит тысячи трусливых душ.