Цитаты из книги Silence

Если ты можешь заткнуть рот — пусть даже на минуту — просвещенным монастырским начальницам в их нефизическом воплощении, то, скорее всего, ты не совсем мертв.

Женское — это море, и, будь у тебя даже пробковый жилет и спасательный круг, опасность пойти ко дну все равно велика.

Многие люди думают, что они в этой жизни купили билет на Гилберта и Салливана. Но лишь с большим опозданием обнаруживают, что жизнь — это фрагмент гибельной музыки Шнитке.

Перед великим ужасом и великими чудесами мы бессильны. Месса си-минор и великие войны — с такими вещами отдельному человеку никак не справиться.

Она посмотрела на него. Как будто хотела определить его молекулярную массу.

После сорока мы все стараемся покрыть позолотой свои воспоминания.

Стоит только прийти к мысли о том, что никто - кроме разве что Господа Бога - не в состояние тебя удивить, как ты сразу же становишься уязвимым.

Для тех кто молиться - количество бросающихся в глаза совпадений увеличивается.

Мы не замечаем по-настоящему неожиданного, когда она предстаёт перед нами переодетое в будничное плитье.

Он открыл дверь машины и поднял книгу к солнечному свету. После сорокалетнего юбилея дом престарелых и лупа с каждым днем становятся все ближе и ближе.

Каспер поежился. На короткое мгновение у него возникло чувство, что Всевышняя играет краплеными картами.

«Каждому человеку Всевышняя определила свою тональность, и я — клоун Каспер Кроне — нахожусь в той сложной ситуации, что я ее слышу».

Ему никогда так и не удалось полностью представить себе ее тело. Иногда она казалась ему хрупкой, как птичка, иногда крепкой, словно борец. Но всегда, когда она касалась его, он слышал землю — землю и море.

— Если ты по-настоящему слушаешь, то все звуки начинают выстраиваться по темам. Они не случайны. Мы живем не в хаосе. Кто-то пытается что-то исполнять. Пытается играть какую-то музыку. Всевышняя. Так я это назвал. Это имя, которое я дал композитору. Сочиняющему эту музыку.

Мёрк мог бы занять любую руководящую должность в бизнесе. Вместо этого он был здесь. Постаревший от усталости. Поддерживаемый внутренним огнем углеродной лампы. Касперу было слышно ее шипение. Оно складывалось в слова: зло не есть необходимость, оно — опухоль, его можно удалить. Мёрк был главным хирургом человеческого сообщества. Полицейская префектура была монастырской больницей этого сообщества.

— Если какой-нибудь орган задет, если есть разрыв печени, через двадцать минут он умрет. — Он не умрет. Он сделан не из того, из чего все остальные люди. Это что-то вроде пластмассы.

Настоящее насилие по отношению к настоящим людям ужасно. Но стилизованное, сценическое насилие необходимо. Нам, оказавшимся там, где мы есть.

Когда чувства становятся достаточно сильными, сам человек имеет обыкновение исчезать, исчезает звук сердца, исчезает сопереживающая часть диапазона частот, остается только крайнее проявление обезличенности.

Нет звука более сложного и непостижимого, чем человеческий голос, звука, в большей степени передающего индивидуальные особенности.