Кролики и удавы

– Мне что, для меня все это только материал, – говаривал он, глотая цветочный нектар или обнимая придворную балеринку.
Поэт очень быстро привыкал к материалу, который впоследствии собирался разоблачить гневным сатирическим пером. Иногда ему самому представлялось странным, что он вновь и вновь старается испытать те низменные удовольствия, которые он уже испытывал. Ему все казалось, что он еще недочувствовал каких-то тонких деталей нравственного падения Короля.

всех можно понять, если есть время и охота.

Запомни: там, где много говорят о победах, - или забыли истину, или прячутся от неё.

Существо, имеющее профессию выявлять в другом существе возможности враждебных мыслей или действий, не может рано или поздно не постараться обнаружить такие мысли и такие действия. Долгое время ничего не обнаруживая, оно слишком явно обнаруживает ненужность своей профессии.

– Значит, предавать – это убивать, – догадалась мартышка-дочка, – только не своими руками?
– Да, – согласилась мартышка-мама, добившись нужной раскачки, – предательство – это всегда убийство чужими руками своего человека, как сказали бы туземцы...

К сожалению, смелость слишком часто бывает следствием чувства обесцененности жизни, тогда как трусость всегда следствие ложного преувеличения ее ценности.

Если мудрость бессильна творить добро, она делает единственное, что может, - она удлиняет пусть зла.

Кролики, — наконец сказал Задумавшийся, — я вам предлагаю разрешить главную нашу задачу: перестать бояться удавов. А что будет дальше, я могу только предполагать…

— Сотрясение мозга? — удивился Король неведомой болезни.
— Да, сотрясение, — подтвердили врачи.
— Значит, было что сотрясать? — догадался Король.
— Значит, было, — подтвердили врачи.