Красавцы

Я не планировала браться за этот рассказ. Но что-то меня подтолкнуло почитать что-нибудь из малой прозы Дафны Дюморье. Выбрав эту небольшую историю, я, честно сказать, совсем не думала, что она произведет на меня эмоциональное впечатление. Рассказ тяжелый, царапующий, несмотря на небольшой объем и некоторую недоговоренность. Нелегко читать о страдающих детях. Вот если вам не хочется таких ощущений, то лучше, наверно, его не читать. Хотя внимания история заслуживает.

Не собиралась писать отзыв, но снова что-то неожиданно подтолкнуло меня коротко зафиксировать впечатления.

В центре истории маленький мальчик. Мы видим мир его глазами. Мир непонятный, полный звуков, запахов и больших людей, от которых не знаешь чего ждать. Писательница не тратит время зря и дает нам достаточно штрихов, по которым становится понятно, что за атмосфера царит в описываемой семье.

Мальчика считают отстающим в развитии, он не может говорить. Единственный его способ заявить о себе и своих чувствах - - это крик, за что его часто наказывают родители, которые то ли вообще не готовы быть родителями, то ли совсем не знают, как им обращаться с сыном, который не совсем такой как все. Мальчик сам пугается этого своего крика, он не понимает, что с ним происходит.

Однажды родители решают переехать на новое место, куда-то в глушь. Можно представить себе ощущения мальчика, которого к переезду никто не подготовил.

На новом месте обитают некие верещатники или красавцы. Загадочные существа, которых почему-то надо опасаться. Но мальчик не боится, наоборот, в них его надежда обрести наконец близких, которые проявят к нему заботу и не оттолкнут. Обрести тех, кто заметит и оценит, если проявить к ним доброту. На этом лучше закончить, или я начну спойлерить.

Существовали ли верещатники в реальности? Лошади? Галлюцинация детского сознания?

Печальная история, в которой очень жалко мальчика и, в общем-то, никому не позавидуешь. Надежды на то, что что-то изменится в этой семье, мало. Не верится, что даже сильная встряска может изменить атмосферу, где нет любви. А без сильной эмоциональной связи вряд ли получится понять внутренний мир мальчика, которому отчаянно не хватает любви и эмпатии.

p.s.  Я — идиот. Только сейчас я понял одну интересную вещь: я уже много лет пишу на лл, странные рецензии. Некоторые читатели, в комментариях называли меня — наркоманом, алкоголиком, психом, мерзавцем и т.д. Один админ на ЛЛ, прилюдно, назвал мои рецензии — го..ом и болтовнёй, и с ним многие согласились.
Безумно грустно, иметь дар проникать в самую душу искусства, словно бы устанавливая спиритический сеанс с Красотой, и даже от друзей встречать — насмешки и т.д.

И вот, спустя года, до меня дошло. Мои рецензии — это своеобразный крик о помощи. Мои рецензии - полны дурачеств и «лишних слов» не просто так. Всё это мне нужно, что бы войти в некий транс: эстетический, чтобы проникнуть в душу текста и попасть в яблочко — с 1000 ярдов. Пусть даже — в падении, пусть даже это яблочко будет — вне основной цели, куда метит большинство, под общий смех надо мной.
Кроме того.. мне важно установить контакт с глубинной, лунной стороной текста, словно это родина моего смуглого ангела, самой прекрасной женщиной на земле, с которой мы больше не вместе: там, на языке красоты, мы снова общаемся, и нас сопровождают красавцы — ангелы: Дафна, Тургенев, Платонов..

Это моё качество (эстетический транс) впервые уловила на лл, одна женщина (работница музея и писательница) прочитавшая мою рецензию на книгу о Марине Цветаевой и пригласившая меня сотрудничать с музеем М. Цветаевой в Москве: писать тексты о Марине.
Уже написав рецензию на рассказ Дафны, я пробежался по рецензиям на него. Хорошие рецензии. Некоторые — очень хорошие. И всё же там не было — главного.
Обращение к друзьям: мне всегда стыдно, что некоторые читатели мучаются и читают мои рецензии до конца. Мне даже хочется подарить цветы тем немногим, кто «пересёк финишную ленточку».
Вот и в этой рецензии, я слегка начудил. Но это мой транс. Дочитав рецензию, вы поймёте, что я всё же попал в яблочко, в душу текста, попал так… как другие не попадали.
Такие рецензии забирают много сил. Иногда после них.. даже хочется умереть.
………………………...

Рассказ дочитан. Ночь. Лежу в постели, в темноте.
Хочется кричать. Но нельзя. Почему? Потому что соседей разбужу и они быть может подумают: Саша опять читал Дафну? А сосед, скажет своей жене.. да нет, ты послушай, крик с загогулинкой, он наверно Толстого читал.
А может мизинцем ударился об косяк, бог его знает..
Замечали, что после некоторых книг, хочется кричать?

Вообще, есть искусство, наполненное такой красотой и болью, что они перетекают в нас, и нам тогда хочется кричать.. но как-то необычно: красотой, кричать..
Но красотой кричать сложно, у нас тело для этого мало подготовлено. Я пробовал. Разве что в сексе, иногда это бывает. И если ешь в кафе очень вкусное пирожное (но в кафе кричать совсем нельзя. А хочется!!).

Иной раз после хорошей книги или фильма, или письма от смуглого ангела.. с которым я расстался (расстались?!), хочется открыть ночью окно и что-то нежное прокричать на весь мир, да так прокричать.. что бы тебя услышали и в Москве и на Мадагаскаре, и даже звёзды услышали бы твою душу.
Но люди ведь не поймут. Или полицию вызовут, или соседка за стенкой, с улыбкой, в постели, скажет своему мужу: я тебя уверяю, Саша прочитал рассказ Дафны. Ну, или получил письмо от своего смуглого ангела.
Да погоди ты.. не вызывай полицию. Никого он не убил, перестань.

Лежу в постели с Дафной. Держимся за руки, молчим и смотрим в потолок. Словно это брачная ночь лунатиков.
Поднял руку над лицом и закричал — рукой: раскрыв её, как цветок лотоса. Потом сжал руку. Рука замолчала. И снова расцвела надо мной, как бы сама собой: мои губы прошептали: с первым днём весны тебя, моя московская красавица! Эту цветущую руку — я дарю тебе.

Включил телефон. Письмо от смуглого ангела. Лежим вместе, в постели тёмной: я, Дафна и смуглый ангел.
Брачная ночь лунатиков. Моя рука кричит, словно моя рука — идиот. Влюблённый идиот.
Ах, моя рука часто по тебе кричит по ночам, любимая..

Телефон лежит с краю на постели, и от света письма, тень от моей руки на стене, становится огромной. Мне кажется, что я от боли превращаюсь в ангела, или это тень моего смуглого ангела пришла ко мне и тихо легла в постель? Если тень моей руки на стене, — размером с человека, причём, трёхметрового, быть может, инопланетянина, то какого же роста весь ангел, кому принадлежит моя рука? Размером с клён за моим окном?

Вот бы мне стать клёном.. огромным и прекрасным. Тогда бы я не так остро чувствовал муку расставания со смуглым ангелом. На мне бы, а не в Африке, ночевали грачи, ко мне прилетали бы на мои исполинские плечи — воробушки и синички, а утром, рассвет целовал бы моё лиственное, бессонное лицо.
С этой мыслью, что я — влюблённый, прекрасный клён, я и заснул вместе с Дафной, в обнимку.

Рассказ  — пронзительный и.. страшный. Я бы назвал его экзистенциальной вариацией Русалочки.
И вот что интересно: не покидало ощущение, что Дафна, словно бы рассказывает евангельскую историю.. но не на человеческом языке, ибо этот язык — слишком груб и нелеп, для божественного, а на языке зверей и красоты, почти языческой, вольной красоты: бесприютной.

Словно бы евангельская история, приподнялась над Землёй, преодолев чудовищную гравитацию «человеческого», и Там, среди шелеста звёзд, похожего на спелую рожь при луне, Дафна впервые рассказала Евангельскую историю так.. как её ещё никто не рассказывал.
И тем удивительней, потому как Дафна — совсем не религиозный человек, скорее — наоборот.
Не помню, кто сказал (Флоренский?) — душа, по природе — христианка. Но я бы дополнил: жизнь, в своей основе — христианка.
И быть может, экзистенциальный трагизм в том и заключается, что бога — нет, а жизнь и душа.. сироты-христианки.

Дафна описывает семью, в которой есть странный ребёнок: мать и отец, считают его — дурачком, и когда-нибудь, он подрастёт и они его вылечат.
А пока.. маленький мальчик толком не может даже говорить.
Я бы не стал идти по ложной и чуточку искусительной тропинке распознавания его таинственной болезни: это путь в тупик и увод от глубинной и таинственной красоты рассказа. Мальчик вовсе не болен: мир этот — напрочь, болен. Вспомнилось, как Эйнштейн, которого прислуга считала дурачком, а родители подозревали в нём умственное расстройство, впервые заговорил в 4 года.

Бен - часто кричит (имя тут очень важно, и позже вы узнаете почему. По сути, Бен переводится по евангельски просто: Сын). Он — весь, превращается в крик и боль, и тогда.. родители, бьют его или запирают в тёмный чулан.
У мальчика — почти евангелическое безмолвие и косность языка, который словно не хочет и не может говорить в этом безумном и лживом мире людей, в чудовищном мире, где уже, тысячелетия, все подвержены мрачному гипнозу. Для меня это просто загадка: в центре мира стоит.. это чудовище — человек, вокруг которого всё должно вращаться, все истины и мораль, и даже — боги должны умирать в муках, ради этого чудовища.

Спроси самую маленькую птицу, или солнечный луч, или стихотворение Петрарки, или улыбку любимого человека, или загрустившего ребёнка.. и они все ответят, что главное в мире, в центре мира — вовсе не человек, не мораль, а — любовь.
Потому любовь так часто и молчит… потому что её слова — уродуются в мире людей. Потому так часто молчат влюблённые и письма их словно бы зарастают травой и звёздным светом.
Говорить о любви, среди людей — безумие и грех, потому что любовь нужно слышать не человеческим, не мужским и женским — а любовью.

Ах, вот бы можно было в ссоре.. когда никто никого не слышит и сердца разбиваются, как ласточки о синеву окна, вдруг сбросить с себя, как ненужную и душную одежду — мужское и женское, человеческое.. и стать — цветами, или лошадками, да хоть простым енотом, прости господи, и тогда все обиды и разногласия, и «бетонные неразрешимые стены» предстанут для нас цепями из цветов и сном, от которого мы пробудились.

Кстати, это чудесный лайфхак в ссоре, покруче советов многих психологов.
Забудьте о словах, пустых, словах, как сердце — об стену бьющихся.
Просто замолчите, закройте глаза, улыбнитесь и представьте.. что вы — больше не человек, вы не мужчина и не женщина, вы — травка, на Мадагаскаре, шелестящая в лунную ночь, или ласковый котёнок, или жеребёнок.. в донских степях, не важно.

И просто подойдите к любимому человек и обнимите его… нежно мурлыкнув что-то ему на ушко.
О мой смуглый ангел, помнишь, как я в наших ссорах, превращался.. в покорного и нежного енота, и зарывался носиком в твои тёплые колени? Зачем слова, когда можно стать енотом и приласкаться к милым коленям любимой, к её нежной груди, бёдрам..
Да, мой ангел. Я был никудышным и странным енотом.. Зато — нежным и ручным!

Родители Бена, тотально не слышат своего ребёнка, и наказывают его по поводу и без, так что ему кажется, что он живёт в каком-то безумном квантовом мире, где тебе никто ничего не объясняет и всё непонятно, мрачно и жестоко: вон там качнулась веточка за окном.. и тебе прилетела пощёчина. Ты погладил игрушку.. и на тебя накричали. Ты молчишь, тебе больно.. ты хочешь что бы тебя просто прижали к себе.. а тебя уводят в тёмный подвал.
Ничего не напоминает? Да.. это похоже — на любовь. На то, как любовь, эта несчастная и крылатая инопланетянка, ощущает себя среди чудовищ — людей, морали, сомнений, обид, эго, гордыни, гнева..

Мне порой казалось, что у мальчика, крик — живой.
Бывает — тишина, как друг. А бывает — крик, как друг и ангел. Но чаще наоборот.
Да, мне казалось, что крик — буквально прорастает сквозь кожу и раненое существование мальчика, как трава или крылья, разрывая до крови, кожу его души.
Если бы я ставил рассказ в театре, я бы изобразил вот такое: Вот заперли мальчика в мрачный чулан.. и весь чулан зарос травой и крыльями, словно бурьяном, так что даже в просветы проёма дверного, по краям, пробивается наружу — свет крыльев и травы — райской.. в капельках крови.

Наверно, у многих читателей возникнет мысль, при чтении: это не ребёнок «больной», а — родители.
Это они — изувечены «взрослостью» и человеческим и это их души — молчат, а ребёнок прекрасно говорит, правда.. внутри себя. Просто в том уродливом мире, в котором он живёт — нет места для его слов и души: он.. чужой в этом мире.
Он  — гадкий утёнок. Жеребёнок. Чудесное слово, правда? Жеребёнок.. это же ребёнок! Почти — «Дитя, человеческое».

Мальчик живёт, в общем, в «чужой семье» и в аду тёмного чулана.
Но происходят перемены. Родители неожиданно собирают вещи и переезжают, вместе с ним.
Куда? Непонятно. Но отец говорит с мрачноватой улыбкой, а каких-то таинственных «верещатниках».
Мальчик, снова ничего не понимает и думает, что это какие-то чудесные разбойники, которые будут его друзьями.
Символично то, что взрослые, словно слабоумные, даже не пытаются ничего объяснить ребёнку, и он должен додумывать в муках, — красоту и боль, душу — сам.

Взрослые — человеческое! — словно бы немы от природы, и наоборот, как в мрачном и злом зеркале, их грубое непонимание души ребёнка, его боли, их жестокие «моральные» поступки — есть как бы зримая фиксация крика, их немых и тёмных душ: темнее самого тёмного чулана.
Все слова и поступки взрослого мира, доносятся до перепуганной души мальчика, как тусклый свет до дна реки.

Верещатник — это род растения, что-то вроде вереска. Не знаю, как это звучит на английском, но на русском это чудесно улеглось в канву рассказа: верещатник.. вещание.. глагольность травы, почти — Вифлеем: Дом хлеба.
От кого словно бы бегут отец и мать, с ребёнком своим?
Есть в этом смутное эхо бегства Марии и Иосифа. Но тут — ребёночек уже родился. А они.. всё бегут. От кого?

Христос родился в вертепе, среди зверей. Дафна, дивно переворачивает эту легенду — в моём понимании: отец и мать бегут как бы от себя, от своей звериной и говорливой природы, кричащей природы - в тишину и покой, т.е. — как бы на духовную родину своего необычного Сына.
Помните Тютчева? (не лично, конечно) — Молчи, скрывайся и таи, и чувства, и мечты свои.. всё изречённое — есть ложь.

Любопытно, что по дороге, мальчик как бы проходит сквозь «страсти христовы», но уменьшенные, как тени в полдень.
В дороге, мальчика тошнит и мать швыряет его в гневе и он ранит себе лицо об угол чемодана.
Символичный момент: не мама и папа, а чужак — шофёр, даёт мальчику тряпку, чтобы он вытер лицо.
Я бы не проходил мимо этого важнейшего эпизода, с туристами чтения, а задержался бы, ибо он.. почти в точности повторяет легенду о Плате Вероники, которая подала измученному Христу, простой платок, чтобы он утёр свой пот и кровь, под крестной ношей.

Мальчик и его родители, приезжают к верещатникам. Они будут тут жить..
Но от себя ведь не убежишь. Это как бы образ рая.. но даже в этом раю, люди ведут себя как люди — чудовищно. Т.е. — нормально, для людей.
Интересно подметить, что в этом новом месте, мальчика встречает у крыльца дома — милая женщина, усаживает его за столик и наливает молока. Даёт ему хлеб с маслом..

Так словно бы происходит инициация мальчика: его перерождение, его — духовное рождение: он пьёт молоко своей новой матери — пьёт — душой, ибо с ним впервые так добры.
Эта добрая женщина говорит мальчику, что, у них тут водятся таинственные «красавцы», воришки, которые наведываются к ним иногда по ночам. И с улыбкой добавляет: вы не бойтесь..

Разумеется, мальчик думает, что это тоже какие-то милые разбойники..
Важно отметить, эту парную, как бы крылатую недоговорённость: отца —  о верещатниках, и доброй женщины — о воришках, красавцах.
Таким образом, из недоговорённости взрослых, и шёпота фактов, шёпота мира, в уме ребёнка, как Афродита из пены, рождается удивительный мир, трансцендентальный образ Иного мира: как там у Блока? — Ты из шёпота слов родилась.. (это ведь о тебе писал Саша Блок, о мой смуглый ангел?).

Взрослые словно бы не умеют говорить и общаются тенями слов, как и многие из нас, в любви и не только: нам то всё понятно.. и мы даже не хотим душой коснуться души — другого, особенно, если она озябла. Нам важнее прислушаться к чудовищам обид, морали, сомнений.. мужского и женского, чем — к озябшей душе любимого человека.
Прелестно, как в душе ребёнка, происходит почти овидиева Метаморфоза: слияние мира растений — верещатника, и мира «красавцев», т.е. мира зверей.

Т.е. мы видим как бы метафизику слияния двух евангелических образов: Вифлеема, хлеба, и зверей, в хлеву, среди которых и был рождён Христос.
Это экзистенциальное претворение идеи причастия, но как бы поднятая на невиданную доселе высоту — вне человеческого, а значит — чистая идея причастия, почти платоновская идея, ибо «бог» как бы сливается не с человеческим, но — с миром природы, с отверженным миром зверей и растений, и мыслит как бы из них: ими.
Фактически, это Второе пришествие.. но не к людям, не к «царькам вселенной», но к несчастной и милой природе.

Мальчик решает приветить таинственных, как ангелов — воришек, красавцев: он берёт хлеб и печенья и вечером относит за калитку, на травку.
Изумительное слияние двух образов: причастия и.. даров волхвов.
Читатель, как и мальчик, с нетерпением ждёт ночью, таинственных воришек (я думал, что это еноты).
Но это оказались.. лошади дикие, с жеребятами.
Красавцы, конечно, хорошее слово… но в оригинале у Дафны, совсем иначе: The Lordly Ones.
Дословно — это «благородные», но с фонетическим отсветом чего то божественного, Высшего.

Важно отметить, что перед «сном», мама приходит к сыну со свечой и её тень от свечи, на потолке, мрачно искажается. Это искажается весь «лик человеческого», с его моралью — чудовищной (однажды, я в это верю, через 10000 лет, морали воздвигнут памятник в образе чудовища, на счету которой мириады невинных, светлых, загубленных.. затравленных чувств).
По моральным и человеческим нормам — мальчик совершил грех: своровал хлеб.
Мораль — слепой и злобный аутист. Цербер. Ей плевать, зачем был украден хлеб. Ей важен факт воровства и важна — кара: что бы пресечь это у большинства. Частности — мораль не волнуют.
Мальчик снова был избит.

Всё подготовлено для «побега». Почти — на небеса. От людей и этого безумного мира.
Мальчик ночью убегает к милым лошадям.
Символ чудесный: он убегает к чему-то родному, как «гадкий утёнок», убегает - к своим: к лебедям прекрасным. Фактически, это побег мальчика - к ангелам.
На глубинном шифре рассказа, разумеется, мы видим гибель мальчика.
Но на внешнем уровне, мальчик жив и просто убегает к лошадям.
Печально то, что лошади, понимают мальчика больше — чем родные мама и папа.
Так любовь в нас.. порой не замолкает и не умирает, а просто — ночью, уходит туда, где с ней говорят на одном языке — на языке красоты и добра, а не на языке людей и морали.

В этом плане, конечно, это прекрасный символ, как нечто творческое в человеке, покидает чудовищную «нормальность» людскую и сытую пошлость, крикливую и мещанскую: она уходит - к «своим».
Пусть каждый читатель, решит, что это значит. У каждого из нас есть — «свои». Кто-то из нас, уходит не к лошадям, в ночи, а к милым книгам, чудесной музыке, природе.. не важно: главное — подальше от этих чудовищ — людей и их «прекрасного мира», где распинаются боги и любовь.

А вот дальше происходит таинственный и.. по сути — демонический момент. Он мне напомнил пронзительный эпизод из поэмы Перси Шелли (Дафна не могла её не знать) — Лаон и Цитна.
В поэме, девушка наблюдает, как в небе сражаются, летя в бездну — змея и коршун. И она переживает за коршуна.. По привычке. Эта привычный диктат морали: мыслить штампами: коршун — хороший, змея — плохая.

Но оказалось наоборот: змея была хорошая и позже, девушка, у себя на груди, залечивала раны змеи.
Так и в рассказе. Мальчик уже сроднился, как Маугли, с миром «красавцев», у него уже новые мама и папа.. хвостатые, но.. такие добрые! (представляю, как корчится это чудовище, мораль: ах подлец.. променял людей, родителей, на животных, на демонов с хвостами! Да я тебя...).

И в этот миг, лунной ночью, на холме, появляется грозная тень коня. Он мчится на «папу» (коня) и сражается с ним.
Кончается тем.. что папа-конь — раненый, убегает. Так чужак, грозный конь, становится новым папой.
Это демоническое восстание морали новой природы, Духовной, на старую, почти на старого — бога, а точнее — на старую природу человека и его мораль: свержение «старого бога» — морали. Свержение — «человеческого».

Мальчика, всё нежно удивляет в его новой семье: он улыбается, видя, как лошадка при всех, кормит молоком своего жеребёнка. И вспоминает, как к ним приходила соседка с ребёнком и уходила от всех, в другую комнату, и запиралась там, чтобы покормить, словно кормление грудью — это что-то чудовищное и грешное.
Таков мир людей. И мальчик покидает его. Он сам чуточку становится — лошадкой, и в этом плане, конечно,
это нравственное чудо перевоплощения, не меньшее — чем у Кафки — в рассказе — Превращение.
Мальчик, озябший и голодный.. прикладывается к лошади и кормится от неё..
И та — принимает его. Фактически — природа, принимает, как блудного сына — Человека.

И меня тут, как обычно, накрыло.
О мой смуглый ангел.. вот было бы здорово, покинуть мир морали и людей, и жить в нравственном раю, где нет греха, где всё светло и невинно.
Ты бы встречалась в Москве со своим любимым человеком.. а я бы, приходил к тебе на выходных, ты бы обнажала свою милую смуглую грудь, и я бы приникал к ней, как ребёнок и кормился бы тобой. Пил бы тебя, нежно и невинно.

Это ведь не секс. Это.. нежнее, чем секс, и так же невинно, как дрожь веточки сирени на ветру: мои губы — лиловый ветерок на заре, твой милый сосок — веточка сирени.
Просто я умираю от жажды по тебе. Так почему нельзя просто и невинно припасть к твоей милой груди и просто пить тебя? Это как молоко ангелов.. более таинственное, чем птичье молоко.
Я ведь умираю без тебя, любимая..

В конце рассказа, свершается локальный апокалипсис. Не хочу спойлерить.
Помните Путешествие Гулливера — Свифта?
Там есть удивительные лошади — Гуигнгмы, мыслящие и добрые. И возле них, водятся — мрачные и злобные, кричащие — Йеху: люди.
Думаю, в своём рассказе, Дафначка, экзистенциально переосмысливает образы Свифта.
Люди в конце рассказа, мир человеческий, превращается в коллективного Йеху.
Мир людей навсегда лишается Спасителя — Христа — Этому миру людей, миру крика и нелюбви, говорится вечное — Нет.
Это приговор миру людей и морали. Миру — которому чужда красота и любовь.
Если этот рассказ ставили в театре, было бы чудесно сделать так, что в конце рассказа, мальчик как бы умирает, и блаженно улыбаясь «кому-то, чему-то», и его насильно вырывают из царства света и ангелов — мрачные люди, с криками и угрозами.

Есть в этом рассказе эхо древних легенд, когда добрые демоны, или ангелы, похищали у жестоких людей — детей, потому что это были не совсем обычные дети: у них была кровь — ангелов. Всё как в любви.. не так ли похищаются и наши сердца, о мой смуглый ангел, красавица моя, похитившая навсегда, моё сердце?
Тот, кто был — Словом, стал среди людей — молчаньем и криком боли.
В этом мире людей, можно только молчать. Как письма влюблённых порою молчат и словно бы кровоточат лунным светом в ночи и прорастают — травкой.

Мне тяжело читать произведения о жестокости. К детям, к животным, мужчинам, женщинам, пожилым — без разницы, эмоциональную и физическую боль все чувствуют одинаково. А этот рассказ очередной пример того, как не надо обращаться с детьми.

Семья Бена с виду просто образцовая, приличные родители, всё в их жизни благополучно. Ну, кроме того, что сам мальчик отстаёт в развитии. Вот только никто и не догадывается об истинном отношении этих респектабельных людей к своему сыну. А они себе всякое позволяют, и оскорбляют, и избивают, а мальчик никак ответить не может, он ведь даже слова не выговаривает отчётливо из-за нарушений в речи. Единственный выход для него — придумать для себя другую семью, ту, в которой не будут грубо и жестоко обращаться, а будут любить, заботиться.

Страшный рассказ. А ведь нередко именно такие с виду приличные люди кричат о необходимости рожать ребёнка, даже в обязанность для каждого это возводят, как говорится, "не рожала — не женщина". Вот только эта необыкновенная любовь к детям может оказаться только на словах, всего лишь пыль. И я сейчас не только о рассказе Дафны Дю Морье, множество похожих примеров наблюдала в жизни, и от этого действительно страшно.

Страшный рассказ…очень-очень страшный!
Потому что про ребенка – одинокого, несчастного, не любимого, с патологией, познающего жизнь через предательство и боль, обиды и страдания.
Про ребенка, который ищет любви везде, хочет всего лишь иметь плечо, в которое можно уткнуться и ощутить тепло, безопасность и покой.
Про ребенка, который устал от злости и тычков, от обвинений и нетерпения, от непонимания…очень устал быть ненужным.
И он готов пойти за любим живым существом, только что бы ощутить хоть каплю любви и заботы.
Страшно, когда ребенку лучше повторить судьбу Маугли , чем остаться с родными родителями.
И пусть рядом существа с загадочным и непонятным названием, пусть их считают воришками.
Он готов быть украденным, потому что они настоящие красавцы!

"Все считали, что Бен недоразвитый. Он не умел говорить. Вместо слов у него получались какие-то хриплые, резкие звуки, и он не знал, куда девать собственный язык. Если ему что-то было нужно, он показывал пальцем или шел и брал сам. Говорили, что он не совсем немой, просто косноязычный, и что, когда он подрастет, его положат в больницу и будут лечить. Мать уверяла, что он вовсе не глуп: все понимает с первого раза, соображает, что хорошо, что плохо, только очень упрямый и слова «нельзя» вообще не признает. Из-за того что он всегда молчал, взрослые забывали, что с ним тоже нужно разговаривать — объяснять причины приездов и отъездов и разных других перемен, поэтому ему казалось, что мир целиком подчинен непонятным прихотям взрослых. То его почему-то заставляли переодеваться, то велели идти играть на улицу, а то вдруг запрещали прикасаться к игрушке, которую сами же дали ему час назад."

Уже с первых слов угадывается суть этого рассказа писательницы. И надо признать, что Дафна сумела передать состояние и этого несчастного, затравленного родителями мальчика, и даже его родителей, которые на первый взгляд не любили своего неполноценного ребёнка. Но это лишь кажущаяся нелюбовь и финал показывает, что с инстинктами у мамы и папы всё в порядке. Не в порядке лишь с терпением и отсутствием особого отношения к своему нестандартному сыну, у которого случилась задержка в речевом развитии. Да, так бывает, что родителей раздражают даже вполне здоровые дети, а тут ещё и проблемы с упрямым характером чада, который они сами и сформировали.

Некий замкнутый круг нелюбви. Ребёнок раздражает, а оттого он становится всё более и более неприятным, потому что у него от этого происходит внутренняя деформация помимо внешней убогости. Сейчас удивлю, наверное, но не стану судить таких маму и папу, хотя они вполне этого заслуживают. Почему не стану? А не знаю, кто и как из нас повёл бы себя в такой непростой жизненной ситуации и нашёл ли бы в себе целое море любви, способной исцелять недуги своего дитя. Это очень сложная и душетрепещущая тема, как и в принципе тема воспитания детей. Здесь задействованы инстинкты, помимо сострадания к несчастным, даже собственным детям. Не все могут быть воспитателями, сёстрами милосердия и даже родителями, как это ни странно звучит. Но такова реальность. Поэтому воздержусь от осуждения родителей Бена.

А Бен? А он в побеге за добротой, лаской и принятием вообразил себе новую семью. Но ошибся, да ошибся. И признаемся - у нас у каждого, возможно, бывали такие моменты в детстве, когда мы после обиды на маму или папу оглядывались на чужое якобы безоблачное счастье и желали себе более лёгкой судьбы. Хоть на секунду, хоть на мгновение. Но всякий раз убеждались, что родители, какими бы они подчас не были строгими, сердитыми, быть может иногда не справедливыми, но они всё-таки нас всегда любили. И Бен это увидел, после того как оказался ненужным своей новой придуманной семье кочевников - воришек, живущих по закону джунглей. Была ли это мистика, галлюцинация или реальность - не знаю. Но я буду верить, что этот маленькое происшествие с мальчиком немного встряхнёт его маму и папу, которые забыли чуть - чуть, что их сыну нужна ласка. А его речь вернётся, я верю в это.

Истории про детей с патологиями всегда чреваты душещипанием. А истории про нелюбимых детей с патологиями чреваты (для меня) душевной пыткой.
Зато такие рассказы очень полезны родителям... Где-то был такой метод, как перестать раздражаться и орать на детей. Вот ты, которая орет на своего сына за изрисованные стены туалета, встала на колени и попроси своего мужа/парня орать на тебя за немытую посуду. Что ты чувствуешь? Или вот ты, которая отшлепала дочь за пролитый на любимую белую сумочку красный лак для ногтей... встала на колени и марш в угол, а прежде попроси своего мужа/парня надрать тебе задницу, только не для тех утех, а со злостью. Как самочувствие, отличное? Этот рассказ тоже сродни пощечине...

Маленький мальчик Бен ушел из дома в ту семью, которую смог найти. Эта семья - красавцы, а не семья, но все-таки ж семья с теплой уютной мамой, отважным папой, со своими заморочками, со своими особенностями, молчаливые воришки, но семья. И целый день Бен был счастлив. А потом...

Не знаю, как сумела прочитать этот рассказ на работе с каменным лицом, в душе теперь разрез. Кровоточит. Спасибо.

Для меня это очень душераздирающий рассказ. Хотела промолчать, но вот не смогу.

Дети и родители. Дети всегда с самого зачатия жаждут любви родителей, все не имеет смысла, если ее нет. Ребенок закроется. Замолчит, уйдет образно или по - настоящему. Бен - маленький мальчик, он тоже искал любви. И не находил. На что готов ребенок, лишенный возможности ощущать это родительское тепло, заботу, безопасность, ласку? На многое, на все. В этом смысл его жизни. Да, вообще в этом смысл жизни всех людей, и взрослых тоже. Получать любовь и дарить ее взамен. Все остальное мишура.

Получать хотят все. Но дарить, отдавать - этому надо учиться и это надо чувствовать внутри себя. Появляется ребенок - найди в себе эту любовь, не дарили ее свои родители, найди ее во Вселенной, во всем вокруг, и дари, дари, отдавай, все вернется.

Бена мне было жаль до слез, хотелось обнять, погладить по голове, укрыть от всех невзгод- подарить любовь. Сколько таких детишек у вполне внешне благополучных родителей, но только внешне, ведь этим семьи на самом деле самые неблагополучные, в них не знают, что такое любовь, забота, нежность, участие, неравнодушие, сострадание. Это душевная инвалидность.
Красавцы оказались символом, символом заботы, любви, безопасности. Но ведь они никак не могли заменить Бену его родителей. У них свой мир.

Дети, которых не любят, которые не знают ласковых прикосновений, нежных и бурных объятий, ласковых слов, самой милой на свете материнской улыбки - это огромная наша общечеловеческая беда, это укор нам всем.
Написано прекрасно, картинка рисуется вмиг.

Дети должны быть любимы. Это истина. Жаль, что не все ей следуют. Обидно, что были, есть и будут дети, которые никому не нужны, которые, при живых родителях (не обязательно пьющих) не знают ласки, домашнего тепла и уюта. Почему такое случатся? Почему даже в благополучных семьях есть дети с потухшими глазами.
Есть углы, в которых живут тени, есть чуланы, где находятся чудовища?
Грустно всё это. Больно и страшно.

Маленький мальчик с затравленными глазами, что он сделал плохого в своей короткой жизни? Почему бежит из дому в поисках новых родителей?

Красавцы - собирательный образ настоящей семьи. В этом племени тоже не всё гладко и не всё понятно. Но здесь любят детей, даже чужих.

Рассказ - укол в сердце. Боль пройдёт, шрам останется.

Я, конечно, человек жесткий и не стесняюсь повторять: не всем родителям можно заводить детей. К чему вам это маленькое создание, если вы не способны его оделить своим теплом, заботой и любовью? Если вы не в состоянии понять своего ребенка, то состоялись ли вы как родитель, как человек? Не рожайте детей, потому что так надо и так делают все, не рожайте "ребенка для себя", для стакана воды на старости лет, не множьте несчастья на Земле...
Бен родился в семье, где считают, что если ты немой, то и глухой, с мальчиком особо никто не разговаривал, ничего ему не объяснял и он сам по мере своих сил постигал наш мир. Он не понимал, почему что-то в его жизни меняется - почему его то одевают, то отправляют гулять, то говорят, что какую-то игрушку трогать нельзя. Ему страшно, непонятно и им периодически овладевает отчаяние, от которого он истошно кричит. Но любящий отец порет его, а любящая мать закрывает в темном чулане, пока Бен не выбьется из сил и не утихнет.
Однажды маленький Бен (настолько маленький, что еще до конца не научился сам одеваться) выйдет ночью с хлебом к верещатникам, красавцам, из разговоров взрослых уяснив, что это какие-то воришки или разбойники, которые по ночам приходят грабить кладовые, и как-то так сразу получится, что с этими созданиями попытается обрести любящую семью...