Книга тревог

Моя величина зависит от того, что я вижу, а не от моего роста.
(с) болезненный промежуток

Найти личность, потеряв ее, - даже вера одобряет такое осознание судьбы. (с) симфония одной беспокойной ночи

Переходить от призраков веры к привидениям разума - это всего лишь поменять одну тюремную камеру на другую. Искусство, если оно освобождает нас от идолов, мирных и абстрактных, нас освобождает также от благородных идей и социальной озабоченности - таких же идолов. (с) симфония одной беспокойной ночи

Я не возмущаюсь, потому что возмущение – для сильных; я не смиряюсь, потому что смирение – для благородных; не молчу, потому что молчание – для великих. А я не силен, не благороден, не велик. Я страдаю и мечтаю. Жалуюсь, потому что я слабый и потому что я – художник, развлекаю себя, украшая музыкально мои жалобы, и преображаю мои мечтания в соответствии с моими представлениями о красоте.

To read is to dream, guided by someone else’s hand.

Я слышу тапочки в нелепом коридоре, ведущем к моему сердцу.

О, эти вечера исполнены такого печального равнодушия, что осень наступает в нас прежде, чем наступить в вещах.

Я тайком творю созвездие и обретаю свою бесконечность.

Именно в такие часы, когда душа летит в бездну, мельчайшие подробности гнетут меня, как прощальное письмо.

Но покоя нет – ах, и не будет никогда! – в глубине моего сердца, как в старом колодце в глубине проданного сада, этом воспоминании детства, запертом в пыльном подвале чужого дома. Нет покоя – о горе мне! – и нет даже желания его иметь...