Книга тревог

Дождь прекращается, и на мгновение от него остаётся россыпь мельчайших алмазов, как если бы в вышине большая скатерть лазурно стряхнула с себя эти крохи.

Испытываю некоторое смешанное беспокойство оттого, что опять забыл зонт и достоинство души.

Поверх простого облачения покинутой мечты я надел старое пальто.

...там, где, съёжившись на скамье ожидания на полустанке, спит моё презрение, укутавшись в пальто моего уныния.

То, что должно было бы меня унижать, стало флагом, который я развёртываю, а смех, который я должен был бы вызывать, стал звуком горна, которым я приветствую и создаю зарю, в которую превращаюсь.

Сердце, будь оно способно думать, остановилось бы.

Искусство лжет, потому что оно общественно. И есть лишь две большие формы искусства — одна обращена к нашей глубокой душе, другая обращена к нашей внимательной душе. Первая — это поэзия, вторая — это роман. Первая начинает лгать в самой структуре; вторая начинает лгать в самом намерении. Одна стремится дать нам истину посредством по-разному разбитых строк, которые лгут строению речи; другая стремится дать нам истину посредством реальности, которой, как все мы хорошо знаем, никогда не было.

Мы все близоруки, если только наш взгляд не обращен внутрь

Комментатор Вергилия выразился плохо. Мы утомляемся прежде всего от понимания. Жить значит не думать.

Моя жизнь такова, словно меня ею бьют.