Книга тревог

И так велика скука, так беспределен ужас быть живым, что я не понимаю, что могло бы быть утешением, противоядием, бальзамом или забвением для неё. Дремота страшит меня, как и всё. Смерть страшит меня, как и всё. Идти и остановиться — одно и то же, равно невозможное.

Я живу так, словно меня бьют моей жизнью.

Нет тоски более болезненной, чем тоска по вещам несуществовавшим.

Я должен выбирать между вещами, вызывающими во мне отвращение: выбирать или мечту, которую мой разум ненавидит, или действие, которое моя чувствительность отвергает; или действие, для которого я не рожден, или мечту, для которой никто не рожден.
В результате, ненавидя и то, и другое, я ничего не выбираю; но так как я все-таки должен выбрать: действовать или мечтать, - я смешиваю одно с другим.

Он говорил, что создавал таким образом особый интерьер, "поддерживающий достоинство скуки". А при современном убранстве комнаты скука превращается в дискомфорт, причиняет физическую боль.

В голубых глазах прудов последнее отчаяние отражает смерть солнца.

мы растрачиваем нашу личность в оргиях сосуществования

Отказ — это освобождение. Нежелание — это власть.

Существуют ли боги, или нет, мы — их рабы.

в монастыре моего обыкновенного одиночества.