One Flew Over the Cuckoo's Nest

"...по-настоящему сильным до тех пор не будешь, пока не научишься видеть во всём смешную сторону".

Пациент о всех остальных в клинике, да и о себе в первую очередь.

Они тебя не так обламывают; они так заходят, что ты сопротивляться не сможешь! В тебя вставляют всякие штуки! Тебе внутрь! Смекнут, что ты вырастешь большой, и сразу за работу, вставлять свои поганые машинки, пока ты маленький — вставляют, вставляют, вставляют, и ты готов!

Я понимал, что это глупо: записаться — это просто всем сказать, что я не глухой.

Просто ищете, на что свалить.

...больница — громадный эффективный механизм, который функционировал бы вполне хорошо, если бы ему не навязывали пациента, но это не так.

Это ведь не сейчас происходит. Понимаете? И ничего нельзя сделать с таким вот происходящим из прошлого.

Отдыхаем мы от этого управления временем, пожалуй, только в тумане; тогда время ничего не значит. Оно теряется в тумане, как все остальное.

.... из спален выходят больные посмотреть, что там за базар, и она принимает прежний вид, чтобы не увидели ее в натуральном жутком обличье.

Хотелось бы посмотреть, что они делают с тех пор, как правительство захотело купить у них право быть индейцами.

И так-то все не очень велики, но, похоже, каждый только тем и занят в жизни, что прогибает пониже всех остальных.

Если тебе не для чего просыпаться, то будешь долго и мутно плавать в этом сером промежутке.

Вот такие руки, как у Хардинга, те должны рисовать картинки - но никогда не рисовали; Хардинг арестовывал свои руки или заставлял их пилить дощечки для собачьей конуры. Макмерфи был не похож на нас. Он виду своему не позволял распоряжаться своей жизнью, все равно как Комбинату не позволял перекроить на свой манер.

Я устал! Ужасно устал. Понимаете... Все это - сплошная ахинея, сплошная ахинея и больше ничего.
Я-то родился мертвым. А вы - нет. Я родился мертвым.

Трудно рассмеяться, когда чувствуешь давление лучей, исходящих от каждой новой машины на улице, от каждого нового дома на твоём пути.

А за окном воробьи, дымясь, падают с провода.

Он уже отрывает от стены руку Эллиса и трясет так, словно он политик, и хочет, чтобы его куда то выбрали, и голос Эллиса не хуже прочих.

Флаг - это Америка. Америка - это слива. Персик. Арбуз. Америка - это ... леденец. Тыквенное семечко. Америка - это телевизор.
Крес - это ... Мексика. Мексика - это грецкий орех. Фундук. Же-лудь. Мексика - это радуга. Радуга ... деревянная. Мексика ... деревянная.
Зеленая овца - это ..Ка-на-да. Канада - это...елка. Пшеничное поле. Ка-лен-дарь.

Вижу игральную кость.
Вижу ее изнутри, я на дне. Я свинчатка, заряжен в кость, чтобы всегда выпадала та сторона, которая надо мной. Зарядили кость, чтобы всегда выпадал змеиный глаз, единица, а я груз, шесть бугорков вокруг меня, как белые подушки, та грань, на которую она ложится всякий раз, когда он кинет. Как зарядили другую кость? Тоже, конечно, на единицу. Змеиные глаза. Играет с жуликами, а они мной зарядили.