Прощание с Матёрой

Валентин Распутин - прекрасный и талантливый писатель. Моим первым знакомством с его творчеством непосредственно стала повесть «Прощание с Матёрой». Она аккуратными и поступательными движениями трогает все твое существо, побуждает думать о действительно важных и таких базовых вещах, о которых обычно не приходится вспоминать.

Затрагиваются такие вопросы, как пропасть между поколениями, значимость родных мест, влияние прогресса на жизнь и ценности. На мой взгляд проблематика повести становится намного актуальней с каждым годом, ведь прогресс сейчас намного глобальней и скоротечней, чем он был в 1976 году, когда она была впервые издана.

Посреди реки Ангары находится небольшая деревенька – Матёра. Со своим ритмом жизни и устоями. В основном население деревни составляют пожилые люди, доживающие свой век. Но в их скоромную и размеренную жизнь врывается прогресс, строительство ГЭС, который впоследствии станет виновником затопления деревни. Еще большую значимость происходящему добавляет осознание того, что описанное в повести в некоторой мере было взято с реально происходящих событий. Ведь были прототипом жизни самого писателя и еще десятков тысяч наших соотечественников, которым пришлось пройти похожий путь.

Можно долго вести дебаты о значимости технического прогресса и его необходимости, но неизменным останется то, что с прогрессом человечество постепенно забывает о традициях своего народа, о важности и значимости родных мест, о памяти своих предков, которые подарили нам жизнь и голубое небо над головой. Меня очень зацепили слова одного из героев:

Люди 21 века – потребители, стремящиеся получать всевозможные удобства, чтобы не «тратить» свое время на то, что может быть сделано машинами. Пропадает ценность, нежели бы человек делал все своими руками. Жизнь, особенно в больших городах, похожа на постоянную гонку, которая никогда не заканчивается. Человек испытывает физический дискомфорт, когда не может занять свои руки различными делами. Отсутствует контакт с природой и предками, нет так называемого заземления.

Молодые люди более адоптивные к переменам, в этом нет никакого секрета, они хотят пробовать новое и еще неизведанное. Связь с местом, где ты вырос, с предками, которые подарили тебе жизнь, приходит не сразу. Ведь человек начинает задумываться о жизни и ее смысле не сразу, а постепенно, пускать свои корни, обживаться и выстраивать размеренную жизнь. Поэтому всегда будет существовать некий диссонанс между поколениями и их восприятием. Главное стремиться к балансу, всегда помнить о ценностях и о своих корнях.

Немало важно думать о матушке Земле и природе, которая дает человеку так много, а взамен практически ничего не получает. Каждый должен начинать заботу о ней с самого себя, продвигать в массы значимость борьбы за природное достояние, которым обладает человек.

Распутин с такой легкостью и душевностью описывает жизнь острова и деревенского населения. Но не только жизнь олицетворенных существ, а и не олицетворённых предметов тоже, поэтому бессознательно начинаешь верить в то, как они дышат и чувствуют, ощущается налет старины и существования в этом мире вместе со своими хозяевами.

Кроме того, писатель так достоверно описывает жизнь русского народа, чувствуется русский дух и его нрав. И здесь ты начинаешь осознавать сколько всего было потеряно за такой короткий период времени, ведь прошло всего лишь 46 лет, а уже нет той связи с культурой наших предков, которая были описана на страницах «Прощание с Матёрой». Прощание с Матёрой стало для меня олицетворением ухода и прощанием с огромным пластом культуры моего народа.

Хотя активное время творчества Распутина уже пришлось на мои детство и юность, во время учёбы в школе и институте из его творчества я не читал ничего вообще. Познакомился с его произведениями гораздо позже, во время учёбы старшего сына в школе, когда местами читал тексты из его школьной программы, куда Распутин теперь уже был включён.

Кажется это повесть - "Прощание с Матёрой". Она меня очень тронула. Произведение это о том, как жители сибирского села вынуждены покидать его, выселяться, поскольку территория округи подлежит затоплению после постройки очередной крупной сибирской гидроэлектростанции.

Писатель предельно сосредоточен на деталях описания процесса выселения, как жители постепенно покидают деревню. Многим из них это сделать очень сложно, особенно старикам, прожившим всю жизнь в этой деревне, на кладбищах рядом с которой захоронен прах их родителей, предков, живших в здесь, возможно, уже не одну сотню лет.

Наверное благодаря этой сосредоточенности автора на деталях, удаётся очень реалистично передать настроение этого вынужденного отселения со своей малой Родины. И хотя каждому переселенцу бесплатно подготовлены удобные по современным стандартам квартиры в посёлках городского типа, это не сильно вдохновляет особенно престарелых деревенских жителей на переезд, так как они понимают, что теряют с переездом не только свою малую Родину, но и привычный им образ жизни со своим пусть и небольшим, но хозяйством, которое эмоционально не сможет им заменить квартира, пусть и с комплексом удобств, типичных для современного жилья.

Произведение, которое заставляет задуматься. Невольно, вспоминаю свою бабушку из Крыма, всю жизнь прожившую на селе и чувствовавшую себя в городских квартирах, куда приезжала проведать своих повзрослевших детей, достаточно некомфортно.

Распутин в 20 веке прославился как представитель деревенской прозы. Его труды о жизни обычных людей в глубинке стали классикой литературы. Но для меня он начался с произведения "В ту же землю" и на долгое время остался "детской травмой" в моём сознании. Эту грусть, страх перед фатумом и прогрессом отразила и повесть "Прощание с Матёрой".

Повесть стала необычным ответом на технический прогресс, где автор старательно придерживается нейтральной позиции. Он, как никто другой, знает все тяготы деревенской глубинки, но не может противоречить всемирному благу людей. Автор выстраивает яркий образ деревушки посреди огромного течения Ангары. Распутин прекрасно понимает, что прогресс не должен стоять на месте. Как только деревушка потонет, запустится ГЭС и тысячи советских людей заживут в комфорте со светом и электричеством.

Талант Распутина раскрылся именно в умении показать живых, настоящих людей. Он не только интересный писатель, способный до мельчайших деталей передать старинную речь пожилых людей, но и гениальных психолог. Драма, которую он изображает во время размышлений Дарьи, трогает каждого читателя, заставляет встать на место героини и усомниться в каких-то жизненных идеалах. И каждый образ, каждый персонаж является живым, настоящим и запоминающимся. Мы не просто верим в этих героев, мы живём с ними. Поэтому
у меня нет сомнений, что Валентин Распутин списывал эти характеры с кого-то в своём окружении.

И кому-то показалось, что произведение очень затянуто, но тут автор действовал с логикой интересных и волнующих произведений. Читатель прекрасно знает, что Ангара закроет собой Матрёну и унесёт деревню навсегда. Но этого всё не происходит и не происходит. Жители сражаются с непогодой, собирают остатки урожая, убираются в избах, а потопа всё нет и нет. В этом заключается эффект интриги, когда хочется уже поскорее перейти к финалу. И мне не показалось это скучным, потому что интересно наблюдать за мыслями каждого героя. Распутин показал и яркие образы бедного острова. Это зверёк-хозяин и "листвень". Настоящие хранители Матёры.

Валентин Распутин с повестью "Прощание с Матёрой" показывает свой талант и уникальность. Он умеет воспроизводит интересную старинную речь, создаёт яркие и запоминающиеся образы и умеет передать переживания героя через текст, заставляя читателя проникнуться содержанием. Наверное, поэтому его часто тяжело читать. Мир кажется бессильным перед злым роком. Смыть деревню - правильно, потому что будет свет. Но смыть деревню - неправильно, потому что люди останутся без родной земли. Поэтому единственного верного решения не существует, а автор лишь художник, который уловил картину, отобразил её и оставил читателю. И мой страх никуда не исчез.

Приступая к этой известной повести Валентина Распутина, я надеялась, что получу такое же удовольствие, как и при чтении "Уроки французского" или "Живи и помни", хотя меня несколько смущал выбранный писателем сюжет. То, что села были затоплены, чтобы получить новые источники энергии, не кажется мне чудовищной трагедией, скорее, следствием неизбежных перемен, прогресса и прощанием с прошлым ради лучшего будущего. Так что начинала я чтение с некой долей скепсиса, хоть и надеялась, что талантливый автор сможет открыть мне иные грани этой ситуации.

Но в результате "открытий" не случилось, правда, я почерпнула некоторые подробности о том, как именно происходит затопление деревень (например, узнала, что строения надо было сжигать, а деревья вырубать). Но, к сожалению, в этот раз мы с автором были словно на разных волнах, не получилось у меня встать на место пожилых героев повести, а доля мистики, которую добавил Распутин в своей текст, лишь усугубляла пропасть между нами. Меня несколько удивило, что авторский голос звучит так, словно он сам уже пожилой человек, по крайней мере, выбор главных героев и уделённое им в произведении время позволило так предположить. Хотя в книге даётся слово и молодым, можно узнать, что они думают по поводу переселения, открытия ГЭС и в целом о жизни "по-новому", но все же в споре поколений "юные умы", пожалуй, оказались в проигравших.

Да и среднее поколение, в лице пятидесятилетнего Павла, тоже ощущает себя скорее дряхлыми, потерянными, уставшими.

Но при этом в книге много интересных моментов, о которых было любопытно поразмышлять, например, спор о том, что делать с костями предков, погребённых на кладбище, которое скоро будет затоплено. С моей точки зрения, весьма удивительно, какое большое значение для людей имеют могилы родни, ведь многие из героев веруют в бессмертную душу, которая давно на небесах, откуда такое языческое отношение к тому, что будет с бренными останками?

Или, к примеру, момент, когда столкнулось две противоборствующие силы - работяги, пришедшие выполнять приказание начальства и особо не вникающие в то, что они делают, и взбешенные местные жители, бросившиеся на защиту своих ценностей (как это напоминает многочисленные разборки, что довелось наблюдать и в наши времена при столкновении горожан и ремонтных рабочих, что наводят свои порядки во дворах).

В тексте вообще много зарисовок, которые запомнились, хотя после моего прочтения повести прошло уже несколько месяцев. Как живые предстают перед глазами главные героини-старушки, причем у каждой свой характер, своя дорога в жизни, свои волнения. Не менее ярко описан и беспутный Петруха, как перекати-поле не находящий своего места в жизни, готовый ради потехи учинить зло, не пожалев и родную мать, и Богодул, старый матершинник, что словно Эллочка-людоедка обходится минимальным набором слов.

Сцены прощания с избой или стойкость дерева, которое не берет ни огонь, ни пила, тоже составляют то очарование книги, что сложно позабыть.

Так что при том, что мы с писателем не совпали во взглядах, все же это отличный пример советской классики, которая не теряет своей актуальности, поэтому рекомендую ее читателям.

Помню, эх хорошо помню, как девятнадцать лет назад, в дремучие доЕГЭшные времена, готовясь поступать на филфак, читал книги словно воду в жаркий день пил. Как известно, прочитанное таким вот образом редко надолго запоминается. Так было и тогда - что читал, то забыл сразу после поступления, и во время учёбы приходилось перечитывать. Но некоторые книги всё-таки запомнились, и даже не в общих чертах. Что значило - их тоже надо перечитать. Но не потому, что "программа обязывает", а потому, что просто надо.

И не могу удержаться, чтобы не вспомнить ещё один эпизод. Классе в восьмом или девятом, когда заболела молодая учительница по литературе, на замену поставили учительницу старой гвардии, которой давно за 60 было, и которая не стеснялась таскать 11-классников за уши и, поговаривали, в минуты дурного расположения духа открыть ногой дверь в кабинет директора. Насчёт кабинета директора не знаю, а в класс она действительно так периодически входила. Так вот, она уже несколько лет вела литературу исключительно в 10-х и 11-х классах, остальной её нагрузкой был русский язык. И узнав, что мы проходим классику (конкретно в тот момент Некрасова), Антонина Ивановна не на шутку разворчалась - мол, малышня, с вами ни о чём серьёзном не поговоришь. Читать надо не эту древность, а Астафьева, Паустовского, Казакевича, Бондарева. И - Распутина, обязательно Распутина. И забив на школьную программу, бабуля нам рассказывала про Распутина с такой страстью, с какой можно рассказывать про любимого человека, пока он ещё не приелся.

"Прощание с Матёрой" - реквием той самой Матёре, которая должна вскоре погибнуть, потонуть в будущем водохранилище. Символично, что жители деревни считают позором и грехом быть погребёнными в земле, и готовясь к переезду, они хотят даже перенести могилы своих предков с кладбища. Но самой Матёре тоже суждено стать утопленницей, и - ничего тут не поделаешь.

И тема прощания с деревней становится темой романа. Как и во многих других своих произведениях, Распутин подходит к книге очень глубоко. Есть у него те, кто покидает деревню легко, есть и персонаж, который, не выдержав разлуки с родной деревней, помирает ещё до того, как из неё уезжает последний человек. Есть персонаж, первым поджигающий свою избу, есть и те, кто накануне неизбежного сожжения дома белит его и прибирает. Тут, конечно, явно просматривается классическая логика "Эх, молодёжь нынче пошла...", поскольку явно автор только на стороне старожилов. Точнее, старожительниц - старух, и в первую очередь Дарьи.

И конечно, много у Распутина небольших, но метких наблюдалок за народом.

В общем, на самом-то деле "Прощание с Матёрой" - это не только о деревне. Это в целом о народе, и о России. В версии Распутина.

Деревня Матёра тихо умирала...
Простоявши века на острове среди Ангары, доживала она прощальные дни. Новая жизнь била рядом ключом. И эта новая жизнь определила деревню к затоплению. Последние годы молодость убегала из деревни. На острове остались одни старики. И вся тяжесть прощания с прошлым взвалилась на плечи самого старшего поколения деревни. Именно они отчаянно цеплялись за свое прошлое, страшась нового места и новой жизни.

Сколько же жизни в этой прощальной песне об умирающей деревне!

Здесь нет притворства, здесь нет ролей, здесь каждый тот, кто он есть. Плох человек или хорош, но именно тут он настоящий. Потому как не терпит Матёра никакого лицемерия и неискренности.

Произведение захлестывает переполняющими через край эмоциями. Книга отдается душевной болью и вызывает благоговейный трепет каждой своей страницей.
Повесть написана мастерски! Читая, ты просто чувствуешь, сколько любви вложено в каждую строчку! Оставаясь на страницах книги, ощущаешь себя свидетелем всего происходящего. Горюешь и переживаешь рядом с героями.
Все герои настолько яркие и выразительные, что создается впечатления, что каждого из них ты знаешь лично.
Главная героиня баба Дарья очень сильный персонаж, она как олицетворение самой Матёры, которая объединяет и связывает всех участников трагедии русской деревни вокруг себя. Казалось бы она заматерела от жизни и неурядиц проживая свой век, но остается все такой же бойкой, рассудительной и разумной, помнит своих предков и чтит их обычаи. Все в деревне тянутся к ней и слетаются под ее крыло, стараясь зацепиться за старую Дарью, как будто именно она, та самая тонкая ниточка, что еще связывает их с уходящим под воду родным краем. А она сама и не мыслит жизни без Матёры и старается, как можно дольше оттянуть самое последнее "Прощай!"

Очень понравилась самобытная речь жителей деревни. Исковерканные, казалось бы сначала слова, вдруг превратились в слова песни, без которых никуда и никак. И эта речь с червоточинкой уже воспринималась родной, будто слышишь ее и заслушиваешься, так в удовольствие стал местный выговор.

Книга потрясла меня до глубины души! Это история о простых людях с их обычными заботами и жизненными хлопотами, несуетными проблемами и размеренным бытием. О русском человеке, душа которого намертво прикипела к рОдным местам, где жил всю жизнь, где жили его предки до седьмого колена. И не ведала эта душа иной жизни, чем здесь, на земле своих прародителей.

За основу "Прощание с Матёрой" Валентин Распутин взял реальную историю. В 1960-х гг началось строительство Братской ГЭС на реке Ангаре. Жителям 248 населенных пунктов нужно было переселяться. Та же участь постигла и родной поселок представителя "деревенской прозы" Валентина Распутина.

Валентин Григорьевич написал свою повесть в 1976 году, в то время многие советские деревни, в которых государство не видело перспектив, приходили в упадок и разрушались. Для авторов, пишущих о деревнях, настало время "праведного гнева".

"Прощание с Матёрой" показывает что чувствуют и что пришлось пережить жителям одной из затопляемых деревень "во благо развития индустрии". Вся деревня живет в предвкушении переезда в новые места и затопления их малой родины.

Возможно жители и восприняли бы спокойно известие о переезде, горящие дома уже съехавших соседей, а кто-то продолжает надеяться, что все обойдется и правительство передумает затапливать деревню.

В один из дней в Матёру приезжают строители и начинают разрушать местное кладбище. Это делается для того, чтобы вода будущей ГЭС не размыла его и не вымыла покойников. Но для местных старожилов кладбище все равно, что святыня. И местные понимают - пути назад нет. Матёра будет затоплена.

Но Валентин Распутин не только показывает насколько тяжело деревенским расставаться с малой родиной. Находятся в Матёрой и те, кому не жаль расставаться с деревней. А напротив, они жаждут перемен.

Распутин к таким героям относится с осуждением. Например, одна из главных героинь поэмы - Дарья. И вступается за память предков, защищая кладбище, и дом готовит к сносу, омывая и беля его как покойника. Полная противоположность такого отношения - ее внук Андрей. Он всячески поддерживает строительство плотины, так как благодаря этому он сможет устроиться на работу.

Для автора семья - основа жизни. Но молодое поколение из повести не чувствует своих корней, и не слишком-то жалеет о затоплении Матёрой.

Валентин Григорьевич как бы говорит, что такие люди, как Андрей будут создавать что-то новое, даже и что-то хорошее, но руша и губя всё, отказываясь от своей памяти ради прогресса. В своей повести Распутин показывает трансформацию ценностей, размышляя, какую цену заплатит человечество за утрату традиционной системы ценностей.

Восхитительное произведение! Этнический язык здесь вообще произведение искусства - колоритный, насыщенный деревенскими выражениями и высказываниями, вплоть до акцента. Описание природы, это отдельное, что надо выделить - раз прочитав, уже мечтаешь увидеть ее собственными глазами! Пейзаж возникает перед читателем, как картина написанная маслом, с широким, небрежным мазком художника.

И, конечно, замечательный, горький сюжет, повествующий о старожилке бабе Дарье, долгая жизнь которой протекала на берегу острова Матёра, который в один прекрасный день находится в бедственном положении - остров должна затопить вода. С одной стороны, ясно, что надо покинуть остров и доживать старость в тихой квартирке предоставленной государством, а с другой стороны, как уйти и оставить тут столько воспоминаний, могилы своих родных и друзей, оставить все, чем ты занималась в жизни и все, что ты умела... Сколько осталось той жизни, чтобы променять ее на все, что было на Матере. Да зачем тогда вообще ехать?! Трудно это все.

Я не особо читаю русскую литературу XX века, особенно ее второй половины: как-то в ней многовато подтекста и политики. Да и творчество Валентина Распутина ля меня больше в обзорном ключе знакомо, не было как-то желания углубляться, хватило школьных "Уроков французского". Но вот повесть "Прощание с Матерой" мне понравилась.

По названию заранее нельзя предугадать, о чем пойдет речь. Только окунувшись в сюжет читатель узнает, что Матера - это деревня, расположенная на острове посреди Ангары. Там, в основном, живут старики, а молодежь давно перебралась в город. Прогресс в стране не стоит на месте - намечаетсч строительство ГЭС, но только тогда небольшой островок будет принесен в жертву этому самому прогрессу - его затопит.

Остров и сама деревня - не просто кусочек земли, которым можно пренебречь. Это память, это малая родина для тех людей, кто родился и вырос здесь. Для стариков это еще и место, где похоронены их предки, где прошла их жизнь. Поэтому именно пожилые люди встают на защиту Матеры, как могут и как умеют.

Автор показывает актуальную проблему и то, как три поколения людей смотрят на возможные пути выхода из ситуации. Дарья, Настасья и другие старики считают затопление деревни равным убийству, их дети (уже взрослые люди) понимают выгоду и не собираются бороться за то, что уже должно уйти в прошлое, а внукам вообще наплевать. Контраст очевиден и он так мастерски показан, что заставляет невольно еще раз задуматься над важностбю связи поколений.

Много в этом произведении символов. Царственый Листвень, который необходимо срубить, не берет ни один топор, а это утверждение силы природы над разрушительными действиями человека. Изба Дарьи, которую она ритуально готовит к сожжению, будто живая, она помни всё  и всех.

Финал как по мне достаточно трагичен: старики отказываются перебираться с острова, затопление происходит и Павел (сын Дарьи) уже не сожет отыскать деревню в тумане. Туман здесь - символ неясного будущего, зыбкости всего, что теперь осталось.

Повесть небольшая, но сильная. Перечитывала я ее с удовольствием и с замиранием сердца.

При чтении прекрасного произведения, как и в любви, хорошо бы пару раз умереть и пару раз родиться: в душе, разумеется, чуточку.
Другой вопрос, если потом уже ты оглянешься и с ужасом заметишь, что умер ты большее число раз, чем родился. Зато хорошо так умер, с размахом, по-русски.
Не ожидал я, что знакомство с «деревенской прозой» Распутина, окажется для меня не лёгкой и весёлой поездкой, как в детстве в деревне, когда брат ехал на велике, а я сидел сзади, беременный кукурузными початками (под футболкой), и проезжали мы узкое местечко у речки, в котором всегда караулили сумасшедшие собаки, и я поднимал ноги, как психический кузнечик, к небу почти, молясь, чтобы меня не укусили. Но было весело..

Хотел отдохнуть от полыхающей красоты великих стилистов: Набоков, Апдайк, Платонов, Кавабата.. а нарвался на прелестного и тончайшего стилиста: Распутина.
Он не тот стилист, каких сейчас полно, когда начитавшись, «как писать», пишут и умно и изящно и вкусненько… но — пусто и мертво. Словно по линеечке: орки о орки сюжетов, прописанные от и до, персонажи и т.д.
Распутин пишет нутром, как настоящий писатель: он, писатель, из породы Платонова и Цветаевой, которые, пиша, чуточку умирают, но и рождаются вновь.
Некоторые моменты, кстати, в романе, равны строчкам Платонова. Например вот эта строчка: Один ребёнок, сразу же, как родился и открыл глаза, не вынес белого света и отошёл.
Я не удивлюсь, если незадолго до написания повести, Распутин читал Платонова.

Или взять язык Распутина: у вас будет ощущение, что вы чудесным образом, на лету, вспоминаете какой-то забытый язык Эдема: деревня - Малая Яблоневка. И вы будете гордиться, что знаете словно бы два, а то и три языка.
У меня было ощущение, что я приехал в деревню свою (ну, не свою, я не барин: дедушкину).
Там сама природа словно бы говорит на этом древнем языке красоты.
Идёшь к речке по полю, и к твоей руке ласкается какой-то сиреневый большой цветок, словно неведомый зверочек, облизывая ладошку своим сиреневым, улыбчивым теплом.

И ты не можешь просто пройти мимо него. Остановишься, встанешь на колено перед ним и погладишь его, как друга, и скажешь ему что-то нежное.
А по дорожке, рядом, идёт деревенский мужик и смотрим на тебя как на дурака, и думает наверно: городские, что с них взять! Стоит перед цветком на колене и гладит его и разговаривает с ним. Нет, мы даже когда напиваемся с мужиками, так себя не ведём.
Что он там говорит ему, полоумный? Господи.. он стихи читает кипрею! Про какого то смуглого московского ангела!

Простая трагедия затопляемой деревни, под пером Распутина, вырастает до уровня вселенских масштабов.
У Тютчева есть прекрасный стих на эту тему:

Это не просто повесть о прощании с деревней или прошлым, с былой Россией.
Это полноценное экзистенциальное произведение, не менее грациозное и глубокое, чем романы Сартра.
Матёра — словно дивный остров из сказки, который не остров, а — таинственная рыба-кит, плывущая в мировой синеве, и воды этой таинственной синевы, это не просто наша жизнь, это эквивалент той таинственной тёмной материи в космосе, из которой на 80% состоит вселенная, но которая не видна и почти не ощутима: это таинственные воды — памяти и любви.

Распутин поднял тургеневскую тему об отцах и детях, на невиданную высоту: это не просто вечный спор юных и старых, прогресса и чего-то устаревшего, милого, ветхого.
Это фактически спор божеского и человеческого. Понятно, что юность — уже сама по себе, маленький бог, и она рвётся в своё новое небо. Это чудесно и хорошо.
Если… ты кровно связан с прошлым, а не отрекаешься от него. Иначе есть опасность, превратится из милых перелётных птиц, осенью летящих словно бы к звёздам, в мёртвую и алую листву, летящую в пустоту.

Вас не страшат те люди, которые с таким самозабвенным идиотизмом рвутся прочь от себя и настоящего, в будущее, прогресс, словно они бегут от чего-то ужасного в себе, от себя: они чем-то похожи на мрачных фурий апокалипсиса: они с весёлой лёгкостью отрекаются и от Достоевского и от Рафаэля и от Тарковского и от… совести, чести, Родины, бога, души: всё это для них устаревшие, смешные и ветхие понятия, которые мешают им «жить» и двигаться вперёд, в прогресс.
Какой-то мертвечиной веет от таких людей.
Как и от тех, кто столь же самозабвенно цепляется за старину, никуда не двигаясь.

Для меня было экзистенциальным открытием, встретить в повести, полной самых разных персонажей, вплоть до дивного снежного человека с ружьём, матерящегося по русски (это местный юродивый, совершенно платоновский персонаж), старушку ветхую, с которой так много общего, во много раз больше, чем с молодыми персонажами, хотя их и не много.
В повести  лишь раз, дивным метеором блеснула тема любви и молодой жизни. Вот тут прям тоже весь я.

Просто в одной строчке упомянуто, что когда-то одна девушка из-за неразделённой любви повесилась на дереве.
Вот это я понимаю, коснуться темы любви: сразу и по существу, без лишней болтовни.
А может все иные истории любви, и правда, лишь милая болтовня? А тут сразу понятно, что человек любил и не мог жить без любви и любимого: любовь равна жизни. Если жизнь продолжается без любви, или любовь без жизни, это уже какая то ложь и бред.

Может так и надо писать о любви? Либо зарницы первых поцелуев в ночи, когда не видно этого чудовища — «человека», а лишь сердце видно в поцелуях и душу на губах, либо сразу — человек умер от любви.
А всё что между этим — ложь и мрачный бред. Как та глухонемая и несчастная девушка, словно пришибленное слово божье, которая толком никому не нужна была, но переспав с одним, и узнав в мире лишь это счастье, с энтузиазмом мотылька-аутиста, стала спать со всеми подряд на острове, к ужасу жён и матерей, пока не прижила несчастного мальчонку, ставшего живой тенью старушки: ибо девушка пропала. В прямом и переносном смысле.

У Распутина в повести — дивный образ Древа Познания, ставшего — Древом жизни.
На нём и повесилась та девушка, от любви.
И мне представилось на миг, какой дивной красотой засияла бы картина с Евой, повесившейся на древе Познания.
Удавка — это её змий.
Пусть мужики-идиоты, и земные и небесные, сами живут в этом чёртовом мире.
На этом же дереве, в повести, повесили и солдатиков в колчаковские времена.
Жуткий символ. Словно на одном Древе Жизни, проросшем ветвями, в века, зреют одни и те же мрачные плоды и страдания любви: ничего нового..

Так вот, мне было жутко узнать себя, в Дарье, этой милой ветхой старушке, похожей на древнего ангела в охваченном всполохами осени — Эдеме.
Кстати, в повести есть дивный момент катарсиса старушки, который я сравнил бы с катарсисом Алёши Карамазова в Братьях Карамазовых, помните? Он упал на колени перед таинственной и полыхающей красотой звёздного неба.

Вот и Дарья упала… и сердце сладостно закружилось и звёзды над ней, закружились.
И толком не понятно: это душа близка к небу стала? Или небо к душе? Это сердце так сладко прихватило, или ангел случайно врезался в старушку, летев за её подругой?
О мой смуглый ангел.. так порой моё обнажённое сердце сталкивается в ночи с твоими письмами-лунатиками: удивлёнными лобиками сталкиваются, на карнизе ночи и жизни — моё обнажённое сердце-лунатик, и твоё письмо-лунатик.

Страшно становится от этого. В разное время, девушки мне говорили, что у меня душа — 150-летнего мудрого старика, а сердце — юноши-непоседы.
Замечали, как сладостно встречать в искусстве, свои мысли? Словно старого друга встречаешь и обнимаешь его: он уже иначе одет, морщинки улыбаются на лице, но всё такие же милые голубые глаза.
Разве вам не близка вот такая мысль старой Дарьи, что все люди на земле — маленькие и всех их жалко? Даже если они кажутся сильными и счастливыми?

Неужели вам хотя бы чуточку не близка мысль, которую высказала в споре с сыном, Дарья, который отстаивал чудеса прогресса?
Он как ребёнок предан прогрессу и цивилизации, гордится этими машинками огромными, в которые играется человечество, верит самозабвенно, что человек может всё, он почти — бог, и что цивилизация несёт только улучшение и свободу людям.
Да, тут не поспоришь. Много чего хорошего она несёт. Как… начинающая прорываться — плотина.

А если она прорвётся до конца? Если хлынет, как ночь, и затопит совсем все остатки души в человеке, всю любовь, тотально и «демократически» уровняв и растушевав последний смутный отблеск «образа и подобия божия?» уровняв его со всем бредом и адом жизни, превратив его в одно ровное и скучное, автоматизированное равенство, зато — сытое и довольное.

Это ли будет рай? Не ад?
Посмотрите на идеал многих сегодняшних молодых людей: богатые и успешные, в ногу с прогрессом…
Но души у них — с гулькин нос. Эмпатии — нет и в помине. По головам пойдут и по родным и по друзьям и миру, ради «прогресса» и пользы своей.
Для одних — это рай. Для других — переродиться в такого человека — ад.

Вот и милая старушка Дарья говорит, что люди не понимают, что уже давно, не они двигают цивилизацию и подчиняют себе природу, а цивилизация, словно мрачный и древний демон, подчинила себе людей и они как лакеи служат ей, и не могут остановиться и оглядеться на себя и на душу свою — иначе кнутом получат по озябшим крыльям и душе, которая медленно вытравляется цивилизацией, а сытость души и достаток, подменяют саму — душу и любовь.

В одной рецензии на Матёру, словно с призраком мрачным столкнулся в лесу: одна девушка искренне не понимала, откуда такая трагедия души, когда люди на Матёре, рвали себе душу тем, что кладбище затопят и родные, словно бы ещё раз умрут: некоторые даже выкапывали мёртвых: к слову, чудесный и.. жуткий символ воскрешения.

И правда, какая разница? Нужно жить настоящим. Подумаешь, мёртвые.
А потом по ступенькам этой мрачной лестницы, эта мысль пойдёт дальше: подумаешь, совесть, честь, душа.. бог, любовь: они уже умерли! Зачем о них горевать?
И ещё дальше спуститься по этим ступенькам, в ад: ну умерли отношения, или любимый в сердце моём умер.
Зато жизнь продолжается! Столько всего интересного ещё!
Да.. интересного много. Понятно, разные бывают ситуации, и всё же это игра с огнём.
Я не хочу жить в мире, где отрекаются от любимых или нежно и демократически хоронят их в своём сердце, забывая со временем.

Пускай прогрессивные, моральные и цивилизованные люди любят в своей жизни многих, и воды забвения спускают на былую любовь: я хочу любить и люблю одну женщину и на всю жизнь! Не могу я разлюбить, или как сказал бы Распутин «с грустной улыбкой переселиться на другое уютненькое место». И пускай смеются надо мной, что я старомодный: я полюбил лишь один раз в своей жизни: тебя, мой смуглый ангел, и не разлюблю тебя никогда и никакие воды забвения не смоют твоего бессмертного лика с моего сердца.

Я по натуре — матёровец. А может.. и Матёра. Я любовь охраню от всякой мрази и чудовищ, будь то мораль, обида, гордыня, сомнения, страхи и эта глупая жизнь.
Я не знаю, умер я в сердце любимой, или нет. Страшно об этом думать. Один раз вроде умирал, но потом воскресал. Может это и есть настоящее воскресение из мёртвых? И другого не надо и не будет другого, даже в конце света, с его «прогрессом», но уже небесным?
И мне не нужны никакие прогрессы и новые женщины: я люблю смуглого ангела — навсегда.
Ай.. рецензия, как и жизнь моя, летит к чёрту. Выговорюсь по полной.

Если эта глупая жизнь, чудовище морали, или религия, или что там ещё, прогрессивные и увечные истины, разлучают меня с самой прекрасной женщиной на земле — смуглым ангелом, то я посылаю на все веселые буквы и такую жизнь и такую мораль и такую религию и такое небо, посылаю на 33 весёлых буквы и «мужское» и «женское» и человеческое, в которые так любят, видимо, играться люди на земле: но если они становятся причиной разлуки — они мне мерзки, эти понятия, потому что важна лишь любовь, и всё перед любовью — ничтожно и ложно.

Мне хочется затопить эти понастроенные сверкающие городки морали, мужского и женского, человеческого.
Представляете? Голубая земля — сплошной океан, и на нём лишь один островок — Матёра!
Кажется, чуточку выговорился..
Вот ты смеёшься, милый читатель, или хмуришь брови… а я быть может только что чуточку спас себя, удержав своё запястье от крови, и просто по белому перебинтовав его, как сумасшедшего в психушке, одев в смирительную рубашку.

(прошёл час).

Неужели ад прогресса так проник в душу, что уже реально не понятно, что это трагедия для живой души? Я про разорение кладбища в повести.
И разве это не апокалипсисом веет, когда в повести, присланные властью, «прогрессивные звери», у одного из которых символичная фамилия — Воронцов (помните, как в книге Бытия, в первый день творения, ворон носился над тёмными водами? Кольцо замыкается: Всемирный потом и Первый день творения, словно одно и то же апокалиптическое и безысходное событие), не поговорив с местными людьми, стали проводить на кладбище «сан-эпидем операцию», выкорчовывая кресты, как сорняки и сжигая их?
Это, кстати, тоже, симптом инфернальности прогресса: прогресс то сам по себе хорош, как инструмент. Но когда ему поклоняются как богу и душу подстраивают под него, превращая её в холодный и «полезненький» инструмент — это дорога в ад.

Почему нельзя было проявить эмпатию и душу, и просто поговорить с людьми и объяснить им всё, и уж потом всё делать?
Это же типичный симптом бесчеловечности: мы сами всё знаем..
И как некоторые страны, насильно навязывают демократию, насилуя целые страны, под аплодисменты «прогрессивного и чуточку напуганного человечества», так и эти, говорят: Мы — прогресс, мы те, кто служит ему — мы высшие, мы боги, и потому нам неинтересно что Вы думаете и чем живёте: мы научим вас жить иначе, перечеркнув прошлое ваше.

Неужели не понятно, что это мышление не человека, а мышление тёмного вещества? Это зарывание души в суету и морок вещества, которое живёт вместо человека.
И наоборот, милые старушки и старички Матёры, кажутся почти… ангелами, нет, точнее — древними и милыми дриадами, нимфами, Панами и Фавнами, — душой этой земли, рек, деревьев.

Распутин ведь показал на примере Матёры (Матери земли!)  всю нашу Землю, словно остров, плывущей в мировой синеве.
У Набокова есть милый рассказ, — Нежить.
Он про русского писателя в Германии, эмигранта, переживающего смерть своей родины: красный потоп..
Чем не цивилизация и логика вещей? Нужна была революция? По своему, нужна и логична, и даже закономерна, да и по своему божественна: вы можете себе представить, как Царь Николай противостоял был Гитлеру?

Это была бы катастрофа не для России, а для всего человечества.
Но мы же понимаем, что революция несла в себе прежде всего — ад, пусть и прогрессивный.
Так вот, спасаясь из этого ада, красного наводнения, в комнату к писателю русскому, стали переселяться инфернальные беженцы: домовые, гномики, лешие: по ноге писателя, сидящего за письменным столом, карабкался непоседа-барабашка..

Словно колодезной водой окатила моё сердце, вот такая мысль старой мудрой Дарьи:

И тут мурашки меня захлестнули, словно мелкий тихий снег пошёл в моей комнате, и я подумал: а ведь Дарья права.
Страшно это, перерасти свою судьбу. Это как умереть и не заметить этого. Так порой дерево в оранжерее вырастает так, что пробивает купол и его веточки мёрзнут на холоде посреди звёздной ночи, словно веточка клёна вышла в открытый космос.

А я ведь перерос свою судьбу. Мне больше некуда и нечем — жить. Это страшнее чем умереть.
Есть люди бескожие, чувствительные, ранимые.. но они всё же живут, им есть куда жить, их страданию и счастью, есть куда сделать шаг, даже в сторону от себя, что бы передохнуть, или жить надеждой, жить хоть куда то.

Но когда ты родился и жил лишь ради одного: ради встречи с самой прекрасной женщиной на земле — смуглым ангелом, и если эта любовь не нужна в этом мире, и ты не нужен этой любви (не человеку, а именно — любви), то ты словно ломаешься навсегда и тебе нечем дышать, словно тебя переселили на далёкую и мрачную планету (кстати, бесы из повести, лакеи прогресса и власти, переселили людей с Матёры, на авось, без души: на суглинок, на отшиб, там где подземные воды мучают дома, словно мстя людям и прогрессу — последней карой, за их бездушие, тупость и лакейство).

Я пробовал умирать, позапрошлой зимой: почему то те, кто осуждают суицид, не понимают, что это вполне естественно: если тебе нечем дышать без любимой и жить без любимой нельзя, то ты — умираешь.
Беда в том, что такая любовь столь редка, что в неё мало кто верит. И уникальность любви, становится её проклятием.

Мы же не сердимся на то, что цветок цветёт весной или дождь идёт и луна светит в ночи после захода солнца? А человек в неразделённой любви, словно бы затопляется водами смерти и переселяется со своего островка, куда-то в запредельную нежность: он становится травкой, под милой смуглой ножкой любимой, он становится августовским дождём, робко целующем её милые плечи и шею, в парке. Это было почти два года назад..

Боже, я тогда мог превратиться в ласковый снег! Мог нежно целовать милый носик любимой, которая шла бы со своим возлюбленным по парку, мог таять от счастья на её милых губах... и он бы даже ничего не сказал на мой поцелуй, а любимая бы ласково и загадочно улыбалась: разве это не рай? Господи, я упустил такой восхитительный шанс, стать снегом!
Из меня бы вышел чудесный январский снег. Человека из меня не вышло…
К сожалению, меня спасли.

Вы только представьте, что Дарья — это реальный древний ангел, который знает о жизни что-то такое, чего никогда не узнает прогресс и наука.
Невозможно было без слёз в горле читать о том, как Дарья прощалась с могилками мамы и папы и сыночка своего погибшего, упав на колени, в травку: каждый из нас так прощается с чем-то родным, что отнимают у нас монстры прогресса ли, жизни ли этой безумной, или монстры морали: мы словно перезахораниваем эти родные косточки — в сердце своём.

У Распутина это мельком, но Платонов бы тут развернулся по полной. К слову, в его повести —  Ювенильном море, он коснулся этой темы, и там гробы поплыли по реке, как в конце времён.
Невозможно было без слёз в горле читать, как старушка обряжает свою хату, как покойничка: прогрессивные кретины смеялись над ней и не понимали: замечали, что лакеи прогресса мыслят категориями машин и морали? — если полезно и ведёт к сытости, и не важно, тела или судьбы, «обчества» —  то это хорошо: а если что-то не несёт пользы и будущего, если некую пользу нельзя потрогать или увидеть — то она смешна и… страшна.
Это же мертвецы, прости господи.

Так вот, Дарья — экзистенциалочка, похлеще Сартра.
Вы только представьте: хорошо работать и жить там, где есть куда жить, где есть простор и будущее.
Что бы вы подумали о человеке, который мучается и высаживает картофель на острове, который через день будет затоплен?
Идиот? Слепой? А получили бы вы радость, как раньше, как то благоустраивая этот остров, если он завтра канет в небытие?

А теперь представьте, что вы, словно Дарья, знаете мрачную тайну прогресса и жизни, знаете, что через 200 или 1000 лет,  не важно, прогресс, сам поток этой безумной жизни, вытравит из человека всё человечное, затопит в нём — душу, тьмой.
Что бы вы тогда делали? Может поняли бы, что главная наша жизнь, вечная и живая жизнь, свершается не в этой глупой жизни, а в нашей Матёре - душе? Именно там, словно в ковчеге, может спастись и любовь, которой нет места в этом мире, и красота природы и чувств, древних и вечных, как бог.
Знаете что ещё меня очаровало в повести? Большинство писателей, особенно зарубежных, не смогли бы в этой теме обойти момент затопления: они бы по полной, со всеми спецэффектами стиля, красочно и дивно, описали бы это.
Русский гений — иной. Он на мир смотрит, иначе: глазами не совсем человека. Тут какая то тайна.

И пускай этот мир затопляется водами дней и ночей: о мой смуглый ангел.. пуская этот глупый мир разлучает нас: это ничего уже не изменит: я верен тебе до конца, как Дарья — Матёре: и серебристый звон колоколов из Града Китежа, доносящийся из неба реки, это твои письма ко мне, нежные и неземные твои письма из прошлого: они будут светить мне и согревать душу, и воспоминания о милых коленях твоих и плечах, будут казаться мне нежными куполами под водой, возле которых, ласточкой, летает моё бесприютное сердце.
Дарья, словно Данила Багров в фильме Брат, высказала простую и гениальную мысль: вся сила — в памяти.
Я бы дополнил — в правде памяти. Без этой правды, без памяти о любви, мы все, чуточку мертвы.

А для меня, память о любви с тобой, о мой смуглой ангел, стала выше этой глупой жизни, давно уже затопленной водами ночи, морали, прогресса.
Всё это уже течёт мимо меня. Не для меня. Я попрощался с жизнью (не буквально, конечно, хотя мне уже всё равно как-то, что умирать, что жить: как сказала чудесная Дарья — и на том свете тьма, и на этом).
Любовь к тебе, неземной, о московский мой ангел, я пронесу через всю жизнь, минуя других женщин.
Моя любовь к тебе, станет моей жизнью. Моей вечной Матёрой.