Для чего мы читаем художественную литературу? Что мы хотим от неё получить? Ну, и вопросики, скажете вы! А если серьёзно? А если задуматься о смысле вхождения в придуманный писателем мир? А если задуматься о том, как этот придуманный ранее незнакомым тебе человеком, жившим в другую эпоху, говорившим на другом языке, мир трансформируется в твоём сознании в соответствии с твоими духовными запросами и жизненным опытом? Да, это непостижимо и это очень сложно. Но именно за это я и люблю художественную литературу. Именно ту, которая талантливо может, воплощая в реальность, создать картину, достойную как зримого, так и философско - исторического наполнения. Вот и этот рассказ Гофмана, что был им написан самым первым, меня увёл не только в перипетии его биографии, но и в её соотношение с судьбой и музыкой великого Глюка. Да, Глюк умер задолго до этой публикации. Да, Гофман, конечно, никогда его не видел, но...

• Но Гофман ведь обожал музыку, учился музыке, был даже капельмейстером два года в Дрездене, а ещё и оперу написал.
• Но Гофман, поняв своё место в музыке, где его неодарённость была явно видна в сравнении с гениями прошлого, решил писать о ней. И первые его публикации как раз и были музыкальными критическими рецензиями на постановки.
• Но Гофман, так хотел творческого общения со своими кумирами Глюком и Моцартом, что его художественная фантазия и воплотилась в воображаемую встречу, которую он желал всей душой.

  Встреча с Глюком, почившим уже давно, вновь воскрешает тот дух, что немыслим без творческого горения.

Вперив в меня сумрачный взгляд, он вынул один из фолиантов - это была "Армида" - и торжественно понес к фортепьяно. Я поспешил открыть инструмент и поставить сложенный пюпитр; незнакомец явно этого и желал. Он раскрыл фолиант. И - как описать мое изумление! - я увидел нотную бумагу, но на ней ни единой ноты.

• Сейчас я вам сыграю увертюру, - начал он. - Перевертывайте страницы, только, чур, вовремя!

Я пообещал, и он великолепно, мастерски, полнозвучными аккордами заиграл величавый Tempo di Marcia, которым начинается увертюра; здесь он почти во всем следовал оригиналу, зато аллегро было только скреплено основными мыслями Глюка. Он вносил от себя столько новых гениальных вариантов, что мое изумление неуклонно росло. Особенно ярки, но без малейшей резкости были его модуляции, а множеством мелодических мелизмов он так искусно восполнял простоту основных мыслей, что с каждым повтором они словно обновлялись и молодели. Лицо его пылало; лоб временами хмурился, и долго сдерживаемый гнев рвался наружу, а временами на глазах выступали слезы глубокой грусти. Когда обе руки были заняты замысловатыми мелизмами, он напевал тему приятным тенором; кроме того, он очень умело подражал голосом глухому звуку литавры. Следя за его взглядом, я прилежно перевертывал страницы.

Талант писателя будто воспроизводит на бумаге ту великую музыку, которую Глюк исполняет. Конечно, вовремя поняв своё место в художественном мире, он (не став композитором и художником) отдаётся на волю своей неуёмной фантазии, соединяя со своим реальным берлинским бытиём то прошлое, которое неотступно следует за ним, звуча прекрасными гармониями. Эта терция, становясь между тоникой музыки Глюка и вопросительной квинтой 1808 года, и показывает тот внутренний мир 32-летнего Гофмана, который уже позже раскроется для всего мира в его бесподобный фантазиях. Да, имя Гофмана сейчас для нас звучит синонимом классики. Но разве, читая этот рассказ, можно сказать о нём, что он классичен, что он совершенен? Нет. Именно непредсказуемость, неповторимость гофманского письма даже сейчас, спустя более чем два века, не просто завораживает, а берёт за руку и уводит в тот мир мир художественной фантазии, который уже не оставит равнодушным, который обязательно отзовётся в душе обертонами.

- Все это, сударь мой, я написал, когда вырвался из царства грез. Но я открыл священное непосвященным, и в мое пылающее сердце впилась ледяная рука! Оно не разбилось, я же был обречен скитаться среди непосвященных, как дух, отторгнутый от тела, лишенный образа, дабы никто не узнавал меня, пока подсолнечник не вознесет меня вновь к предвечному!

Теперь же, после прочтения этого бесподобного рассказа и должна зазвучать дивная музыка самого маэстро Глюка. Присоединяйтесь: https://vkvideo.ru/video2777501_162539915

Кристоф Виллибальд фон Глюк – музыкальный гений, чьё творчество в истории мировой музыкальной культуры трудно переоценить. Его реформаторскую деятельность можно назвать революцией перевернувшей прежние устои, существовавшие в оперном искусстве. Создав новый оперный стиль, он определил дальнейшее развитие европейского оперного искусства и оказал весомое влияние на творчество таких музыкальных гениев как Л. Бетховен, Г. Берлиоз и Р. Вагнер. В 1930 году Е. Браудо сожалел о том, что «истинные шедевры» Глюка, обе его «Ифигении», теперь уже совершенно исчезли из театрального репертуара; но в середине XX столетия интерес к творчеству композитора возродился, вот уже много лет не сходят со сцены и имеют обширную дискографию его оперы «Орфей и Эвридика», «Альцеста», «Ифигения в Авлиде», «Ифигения в Тавриде», ещё большей популярностью пользуются симфонические фрагменты из его опер, которые давно обрели самостоятельную жизнь на концертной эстраде. Интересные факты о Кристофе Виллибальде Глюке • Заслуги Глюка в области музыкального искусства всегда достойно оплачивались. Эрцгерцогиня Мария-Антуанетта, ставшая королевой Франции, щедро вознаградила композитора за оперы «Орфей и Эвридика» и «Ифигения в Авлиде»: за каждую он получил в дар по 20 тысяч ливров. А мать Марии-Антуанетты - австрийская эрцгерцогиня Мария Терезия, возвела маэстро в звание «Действительного императорского и королевского композитора» с ежегодным вознаграждением в 2 тысячи гульденов. • Особым знаком высокого почитания музыкальных достижений композитора было посвящение его в рыцари и вручение ему Ордена «Золотой шпоры» Римским Папой Бенедиктом XIV. Эта награда далась Глюку очень нелегко и связана она с заказом римского театра «Арджентина». Композитор написал оперу «Антигона», которая к счастью для него очень понравилась искушённой публике итальянской столицы. Результатом такого успеха и стала высокая награда, после обладания которой маэстро стали называть не иначе как «Кавалер Глюк». • Кристоф Виллибальд Глюк оставил потомкам богатое творческое наследие. Он писал произведения в различных жанрах, но предпочтение отдавал опере. Искусствоведы до сих пор спорят о том, какое количество опер вышло из-под пера композитора, но некоторые источники указывают, что их было больше сотни. • Во время своего гастрольного турне в Лондон Глюк познакомился с выдающимся английским композитором Генделем, о творчестве которого высказывался с большим восхищением. Однако сочинения Глюка совершенно не понравились гениальному англичанину, и он с пренебрежением высказал о них своё мнение при всех заявив, что его повар лучше, нежели Глюк разбирается в контрапункте. • Глюк был очень одарённым человеком, который не только талантливо сочинял музыку, но также пробовал себя в изобретении музыкальных инструментов. Все вышеперечисленное найдено на просторах интернета. Вот о таком гении написан этот небольшой рассказик. При этом автору хватило умения передать всю силу искусства и гениальность композитора. Глюк преподнесен как художник, передающий свои эмоции и ощущения богатыми словесными образами.

- Когда я пребывал в царстве грез, меня терзали скорби и страхи без числа. Это было во тьме ночи, и я пугался чудовищ с оскаленными образинами, то швырявших меня на дно морское, то поднимавших высоко над землей. Но вдруг лучи света прорезали ночной мрак, и лучи эти были звуки, которые окутали меня пленительным сиянием. Я очнулся от своих скорбей и увидел огромное светлое око, оно глядело на орган, и этот взгляд извлекал из органа звуки, которые искрились и сплетались в такие чудесные аккорды, какие никогда даже не грезились мне. Мелодия лилась волнами, и я качался на этих волнах и жаждал, чтобы они меня захлестнули; но око обратилось на меня и подняло над шумящей стремниной. Снова надвинулась ночь, и тут ко мне подступили два гиганта в сверкающих доспехах: основной тон и квинта! Они попытались притянуть меня к себе, но око усмехнулось: "Я знаю, о чем тоскует твоя душа; ласковая, нежная дева - терция - встанет между гигантами, ты услышишь ее сладкий голос, снова узришь меня, и мои мелодии станут твоими".

Мне, как читателю, удалось прочувствовать эмоции композитора. когда он жестикулировал руками, я видело его напряженное лицо и силу взмахов. По окончании увертюры я сама на несколько секунд закрыла глаза. Все это красноречие говорит о таланте автора. Он добился поставленной цели. А в моей мозговой копилочке появилось новая интересная информация. Рассказ достоин внимания.

"Кавалер Глюк" - поэтический рассказ о музыке и музыкантах. Рассказ ведется от имени мужчины, назовем его автор, который сидел в кафе и слушал, как он думал, безобразную музыку одного из местных оркестров. С ним знакомится очень странный человек и предлагает выпить. Незнакомец представляется умершим композитором Глюком.

Встреча умершего музыканта и автора может интерпретироваться в нескольких контекстах: либо это мысленная беседа автора с Глюком, либо игра воображения, либо автор нетрезв, либо фантастическая реальность.

Первый раз прочитала это произведение в разделе детская литература.