The Liar

Каждый из тех, кто работал в школе, регулярно заводил разговор о том, что уйдет в конце года. Так они показывали, что не застряли на одном месте, что у них есть выбор. Ничего эти разговоры не значили, все и всегда возвращались назад.

что человек, наткнувшийся на такое tableau, может впасть в искушение присовокупить к нему нездоровые истолкования, но только в том случае, если собственный его мозг состоит из вещества настолько вульгарного и гадостного по природе своей, что человек этот и сам ощущает себя повинным в неприличиях, достойных бесстыднейшего из эротических еретиков страны

Адриан глянул на свое отражение в оконном стекле.

– Пытаться одурачить меня бессмысленно, Хили, – сказал он, – Адриану всегда известно, когда Адриан врет.

— Нечего тут ум свой показывать, мальчишка.
— Хорошо, сэр. Вам какую глупость лучше показать, сэр? Полную или вполне достаточную?

ты знаешь, и я знаю, и любое человеческое существо знает, что мы лжем все время и всем на свете

Когда мы перестаем разговаривать и смеяться, то понимаем, что все уже закончилось.

Он всегда старался усовершенствоваться в тонком искусстве вранья, и наблюдение за теми, кто говорит, когда на них нажимают, чистую правду, было в этом отношении чрезвычайно полезным.

призрак отблеска искры зачатка эмбриона намека на йоту тени частицы чего-нибудь любопытного

книга– это всего лишь продукт технологии. Если людям нравится собирать их и платить за ту или иную немалые деньги– тем лучше. Пусть они только не притворяются, что это призвание более высокое и разумное, чем коллекционирование табакерок или картинок из упаковок жевательной резинки.

Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам?

Вы пишете гладко и убедительно, говорите весомо и сдержанно. Сложная идея здесь, отвлеченное утверждение там, вы играете ими, жонглируете, сбиваете их с пути истинного. Тут нет движения от мысли к постижению, нет озарений, нет вопрошаний, нет возбуждения. Вы пытаетесь убедить других, но себя– никогда. Рисунок, структуру вы распознаете, однако перестраиваете их, вместо того чтобы анализировать. Короче говоря, вы не думаете. И никогда не думали.

Он знал, что никогда не сможет позвякивать мелочью в кармане или парковать машину, как уверенный в себе взрослый человек, он оставался тем Эйдрианом, каким был всегда, бросающим виноватый взгляд через украдчивое плечо, живущим в вечном страхе перед взрослым дядей, который вдруг шагнет вперед и ухватит его за ухо.

Что представляет собой мир фантазий, в котором обитают мужчины? Не думаю, что в трезвом реализме или безжалостном цинизме содержится что-нибудь такое уж замечательно, так почему же вы неизменно впадаете не в одно, так в другое?

Что есть на человеке, всё враньё.

— Он твой враг.
— Ничуть не бывало. И не будет им, пока я его так не назову. <...> Я сам выбираю себе врагов.

У сердца свои резоны.

Раньше я думал, что все, кроме меня, обманщики. Довольно простой логики, чтобы понять: истина, видимо, в том, что всё обстоит как раз наоборот.

Кембридж – это первая остановка ветров, дующих с Урала.