Василий Розанов глазами эксцентрика

И тогда я понял, где корыто и свиньи. А где терновый венец, и гвозди, и мука.

Квинтэссенция всего того, за что я люблю Веничку: неизбывная печаль и столь же неизбывная всепроникающая нежность, изредка срывающая в беззащитную ругань и нестрашный, как надрывный лай маленькой собачки, цинизм, и философия, и мудрость, и глупость, а всё ж последним итогом - нежность, ради которой хочется обнять Веничку, и утешить, и всё простить, и рассказать удивительную сказку, и в ней: последний юродивый, который не то с Розановым разговаривает, не то кричит в пустоту, не то что-то ещё, чего не понять ни тебе, ни мне. Вспоминаешь об этом небольшом произведении как об хорошей исповеди. Хотя я-то тут при чём?

"Смешной юродивый тихо плакал На фоне красочных декораций, На фоне массовых наблюдений. В домах величия увязли пальцы Потом шлагбаум закрыл дорогу..." (с)