Цитаты из книги Василий Розанов глазами эксцентрика

# Не помню кто, не то Аверинцев, не то Аристотель сказал: “Umnia animalia post coitum opressus est”, то есть: “Каждая тварь после соития бывает печальной”, — а вот я постоянно печален, и до соития, и после.

Книга должна быть дорогой, и первое свидетельство любви к ней - готовность ее купить. Книгу не надо "давать читать". Книга. которую "давали читать", - развратница.Она нечто потеряла от духа своего и чистоты своей. Читальни и публичные библиотеки - суть публичные места, развращающие народ, как и дома терпимости.

Антону Чехову в Ялте вовсе незачем ставить памятник, там и без того его знает каждая собака. А вот Антону Деникину в Воронеже - следовало бы - каждая тамошняя собака его забыла, а надо, чтобы помнила каждая собака.

Я был так смешон и горек, что всем старушкам, что на меня смотрели, давали нюхать капли и хлороформ.

И тогда я понял, где корыто и свиньи. А где терновый венец, и гвозди, и мука.

# ...что христианство, если только оно желает устоять в соперничестве с иудаизмом, должно хотя бы отчасти стать фаллическим.

... Антону Чехову в Ялте вовсе незачем ставить памятник, там и без того его знает каждая собака. А вот Антону Деникину в Воронеже — следовало бы — каждая тамошняя собака его забыла, а надо, чтобы помнила каждая собака.

- Реакционер он, конечно, закоренелый?

• Еше бы!
• И ничего более оголтелого нет?
• Нет ничего более оголтелого.
• Более махрового, более одиозного - тоже нет?
• Махровее и одиознее некуда.
• Прелесть какая! Мракобес?
• "От мозга до костей" - как говорят девочки.

... «Ну так что же, что постоянно блуждали? Честного человека только по этому признаку и можно отличить: у него глаза бегают. Значит человек совестлив и не способен на крупноплановое хамство. У масштабных преступников глаза не шевелятся, у лучшей части моих знакомых — бегают. У Бонапарта глаза не шевелились. А Розанов сказал, что откусил бы голову Бонапарту, если б встретил его где-нибудь...

Да, этот человек ни разу за всю жизнь не прикинулся добродетельным, между тем как прикидывались все...

Мы живем скоротечно и глупо, они живут долго и умно. Не успев родиться, мы уже подыхаем. А они, мерзавцы, долголетни и пребудут вовеки. Жид почему-то вечен. Кощей почему-то бессмертен. Всякая их идея непреходяща, им должно расти, а нам умаляться. Прометей не для нас, паразитов, украл огонь с Олимпа, он украл огонь для них, для мерзавцев...

Каждая тварь после соития бывает печальной....

сначала отхлебнуть цикуты и потом почитать? или сначала почитать, а потом отхлебнуть цикуты? нет, сначала все-таки почитать, а потом отхлебнуть.

Но нежная идея переживет железные идеи. Порвутся рельсы. Сломаются машины. А что человеку плачется при одной угрозе вечной разлуки — это никогда не порвется и не истощится.