Нет выхода

Неприятная вещь. Нет, не о стиле-слоге-смыслах-символах речь. О восприятии. Наверное, именно такой эффект от книги и должен быть. Ад. Мучительный. Неизбежный.
Скрипучие голоса, раздражающие интонации, абсолютно не подходящие друг другу персонажи.
Трое: двое женщин и мужчина. Идеальная модель, чтобы сделать жизнь этих троих невыносимой.
Они никогда не найдут общего языка. Если двое кое-как могут договориться, то третий непременно сломает все карты, отравит выстроенную идиллию. "Сокамерники" поневоле пробуют разные модели поведения, но проигрывают в любом случае.
В земной жизни ситуация закончилась бы преступлением. Но задача усложнена тем обстоятельством, что эти трое и так мертвы. Убить никого нельзя (а ведь как хотелось!). И изменить круг общения - тоже.
Сартр убеждает нас, что ад - это другие? Или подводит к мысли, что мы сами не можем вырваться из этого ада? Хотя, почему? Каждый из этой компании может выйти за дверь. Но остается в комнате. Почему? Требуется общение? Хоть какое-никакое. Ужасное. Адское. Но лишь бы не оставаться наедине с собой? Одиночество - это свобода? - Или еще больший ад, чем присутствие других? Получается, что заглянуть в себя героям сложнее, страшнее, чем пребывать в невыносимых условиях?
Опять же, эти условия они не выбирали, следовательно, не виноваты в сложившихся обстоятельствах. А принять решение?..
Сложно сказать, почему автор ставит именно такие условия задачи.
Вначале мне показалось, что эта пьеса - всего лишь зарисовка, гиперболизация случая из личного опыта автора.
Но вот спустя некоторое время после прослушивания спектакля подумала, что это такая злая шутка Сартра, насмешка над слабостью человека. Над зависимостью его от мнения других, зависимостью от обстоятельств. Над неспособностью быть свободным?
Нашла ответ в другой работе Сартра "Экзистенциализм - это гуманизм":

- ой, как спорно...

Сартр об этой фразе (источник):

И эту фразу «Ад — это другие» всегда понимали неправильно. Считали, будто я хотел сказать, что наши отношения с другими людьми всегда отравлены, что это неизменно адские отношения. Но я имел в виду совсем другое.

Я хочу сказать: если отношения с другим человеком искривлены, испорчены, тогда другой действительно может стать адом. Почему? Потому что другие люди, по сути, являются самым важным элементом нас самих для нашего собственного самопознания. Когда мы размышляем о себе, когда пытаемся понять себя, мы в действительности пользуемся тем знанием о нас, которое уже есть у других; мы судим себя средствами, которые другие нам дали для этого суда.

Что бы я ни говорил о себе, в это всегда вмешивается суждение другого. Что бы я ни чувствовал о себе, туда всегда входит взгляд другого. А это означает: если мои отношения с людьми плохи, я полностью попадаю в зависимость от другого, и тогда, действительно, оказываюсь в аду.

И в мире есть множество людей, живущих в таком аду, потому что они слишком зависят от чужого мнения. Но это вовсе не означает, что с другими невозможны иные отношения. Это лишь подчёркивает, насколько колоссально важны другие люди для каждого из нас.

Как мне объяснили: Сартр вовсе не имел в виду, что все люди ужасны и лучше жить в пещере. Он говорил о другом: другие люди становятся для нас зеркалом, из которого невозможно вырваться.

В пьесе трое персонажей оказываются в аду. И неожиданно там нет ни котлов, ни демонов, ни раскалённых вилок. Есть только комната и они сами. Постепенно выясняется: каждый зависит от чужого взгляда; каждый хочет оправдания; каждый боится быть увиденным «настоящим»; никто не может сбежать от оценки других.

Сартр считал, что человек строит себя сам. Но рядом всегда есть Другой, который фиксирует нас в каком-то образе: «ты трус»; «ты смешной»; «ты неудачник»; «ты прекрасен».

И даже если это неправда, чужой взгляд начинает нас формировать. Мы перестаём быть «живым процессом» и превращаемся в объект чужого восприятия. Это и есть ловушка.

Пример: вы споткнулись на пустой улице. Неловко, но ерунда.Но если это увидели десять человек, внутри внезапно включается сирена стыда. Потому что вы начинаете видеть себя их глазами.

Для Сартра ад не в боли. Ад в невозможности перестать быть объектом чужого суда.

При этом у фразы есть двойное дно. Другие не только мучают нас. Через них мы вообще узнаём, кто мы такие. Без других не было бы ни любви, ни признания, ни искусства, ни языка. То есть Другие одновременно: источник смысла и источник страдания. Красивый философский парадокс: человек не может жить без других, но и полностью свободным рядом с ними быть не может.

А вот это меня навлекло на мысль, что это похоже на пытку молчанием, которое раздирает душу (да, очень здоровая позиция).

Гарсэн.Вы с ума сошли? Так мы бог знает до чего договоримся. Замолчите наконец. (Пауза.)Давайте спокойно рассядемся, закроем глаза и постараемся забыть о присутствии остальных.

<....>

Инэс.Забыть?! Какое ребячество! Я вас чувствую в себе. Ваше молчание как крик раздирает мне уши. Вы можете заткнуть себе рот, можете отрезать язык, разве это помешает вам существовать? Остановите вашу мысль? Я ее слышу, она тикает как будильник, и я знаю, что мою вы тоже слышите. Напрасно вы замерли на своем диване, вы — всюду; даже звуки доходят до меня нечистыми, потому что и вы их слышите. Даже мое лицо вы у меня украли: вы видите его, а я нет.

Мы не мертвы, мы отсутствующие:

Инэс. Вы очень мучались?

Эстель. Нет. Скорее, очень устала.

Инэс.От чего?..

Эстель.От пневмонии. Ну, вот и все, они уходят. До свиданья, до свиданья. Сколько рукопожатий! Мой муж болен от огорчения, он остался дома. (К Инэс.) А вы от чего?..

Инэс. От газа.

Эстель.А вы, сударь?

Гарсэн.От двенадцати пуль.(Жест к Эстель.) Извините, я не подхожу для компании порядочных покойников.

Эстель.О, сударь, не могли бы вы избегать этого ужасного слова. Оно... оно действует на нервы. И вообще, что оно означает? Может, мы никогда не чувствовали себя такими живыми. Если уж так необходимо называть как-нибудь это... это состояние, я предлагаю звать нас "отсутствующими". Это звучит мягче. Сколько времени вы отсутствуете?

Гарсэн. Примерно месяц.

...

Гарсэн. Прекрасно. Значит, придется жить с открытыми глазами...

Коридорный(иронически). Жить...

Гарсэн. Не придирайтесь к слову. С открытыми глазами. Всегда. Всегда в моих глазах будет день. И в моей голове тоже.(Пауза.) А если я швырну статуэтку в люстру, она погаснет?

Сам Сартр о своём произведении (источник):

Красивые обложки (английское издание), обалденные обложки (франко-говорящие издания)... ну и русские.

Кстати, существует изумительные радио-спектакль (длится полтора часа).

В аду по Сартру нет телесных пыток, он наподобие гостиницы, и состоит из мебелированных комнат с негаснущим светом. Действие происходит в одном из таких адовых номеров, в который заселяют трех усопших: двух женщин и мужчину, и у каждого имеются свои прегрешения земной жизни. Они навсегда остаются вместе и уйти им можно, но некуда.
Поначалу непонятно, а где же раскаленные щипцы, удавки и кипящие котлы, которыми в устоявшемся представлении людей мучают грешников. И вот по ходу действия в процессе выстраивания и выяснения отношений становится понятно, что орудиями пыток являются они сами, но друг для друга. И тут произносится знаменитая на весь мир фраза: «Ад — это Другие».
Люди друг для друга создают муку, терзают ближнего. Наша обыденная жизнь видится Сартром одной из вариаций ада.
Наедине с собой человек также умудряется создать себе муку, и в отношениях с другими опять-таки горит в невидимом адском огне. Почему так происходит автор в пьесе не объясняет. Он не показывает какой-либо исход для действующих лиц, но лишь намекает на такое, когда Гарсен обращается к Эстель, что вместе с помощью любви они выйдут из ада, но совместно только больше погружаются в адовы жернова.
Контактируя, общаясь, припоминая события из жизни, не испытывая нужды, находясь вместе с другими, человек строит для себя личную геенну.
В пьесе поднимаются вопросы перекладывания ответственности, боязнь одиночества и невозможности взаимопонимания мужчин и женщин.
По Сартру счастливая семейная жизнь невозможна, и не стоит тратить на подобную утопию силы и время, потому как человек не способен построить счастье, ибо само мироздание противится такому.
Может показаться, что я нагнал экзистенциальной хтони, но произведение не так уж мрачно, и даже местами блещет черным юмором.
Экзистенциализм Сартра многословен и причудливо запутан, местами противоречив, он дает указатели, ориентиры и знаки, по которым в читателе должно сформироваться свое непередаваемое чувство бытия.
Именно с этой пьесой автор вошел в литературный и театральный мир Европы, и началось его триумфальное восхождение к пьедесталу Нобелевской премии, от получения которой Жан-Поль отказывался.
И возможно именно таким жестом он и показал основную суть своей философии, в которой только свобода выбора и бунт против любых видов зависимости могут немного унять тошноту от бытия и ничто.
Пьеса имеет приличную экранизацию и ставится в театрах до сегодняшнего дня.

Они мертвы: мужчина и две женщины, запертые внутри своих душ наедине с мыслями о раскаяньи, осознание которого пришло не сразу. Это ли не ад?

А где же палач? Всем троим, каждому друг для друга и суждено стать палачами. И никуда друг от друга не деться. Не месяц и не год. Вечность. Только вдумайтесь в это слово: ВЕЧНОСТЬ. Действительно страшно...

Пьеса очень сильная и актуальная в силу рассматриваемых в ней вопросов.  Достаточно ли признаться себе и другим в содеянном? Можно ли простить себя за причиненные другим людям страдания? И является ли смерть точкой невозврата?

Уверена, что произведение понравилось бы еще больше, если бы я читала, а не слушала его аудиоверсию. К сожалению, не понравилось, как актёры преподнесли эту пьесу. Голоса неприятные, озлобленно-надрывное, даже там, где и не было необходимости в таком чтении. Но на мою оценку это никак не повлияло, т.к. оценивала само произведение, а не актерскую игру.

Давно хотелось познакомиться с творчеством Сартра. Рада, что наконец-то удалось это осуществить, хотя знакомство планировалось начать с другого его произведения. Но не жалею, что начало оказалось таким.

(Не рецензия, но скромное мнение, возможно слишком личное, но иначе я не умею)

Другие - все, кроме меня.

Последние несколько дней из головы не выходила фраза «ад - это другие», которую я подцепила не помню где, но не у Сартра вовсе. Но я так долго над ней думала! Нет, не так. Так ловко она избавила меня от необходимости оформлять в слова кашу из мыслей, сомнений, терзаний, тревог и прочих мутных ингредиентов. Это короткое ёмкое предложение стало формой для всего моего мысленно-настроенческого компота. Просто повторяла её себе и ммм… мысленно расползалась по стенке что ли. Неважно.
Что для меня таилось под этой фразой из неизвестного мне на тот момент произведения? Помимо уже порядком надоевших навязчивых мыслей про тотальное одиночество всех людей всегда и везде и про то, как они, эти другие, терзая нас своим присутствием, мучают в то же время своим отсутствием, я не могла схватить ещё чего-то особенно тошнотворного, ускользающего, что приобрело форму только после прочтения пьесы. Было бы странно не прочесть её после всей этой шумихи в моей голове.

Это зеркала. О да, это отсутствие зеркал и наши попытки понять, какие мы. На самом деле, какие мы? Самостоятельно разобраться сложновато, не так ли? И вот мы уже унизительно бежим с высунутым языком за другими с мольбой в глазах «ну скажи, что я хорош», ведь не можем мы посмотреть в сверхобъективное 5-д зеркало на себя и понять, действительно ли мы таковы, какими кажемся себе в тумане нарциссизма или в болоте комплексов и надорванной психики. И постоянно мы сами себя (сами, сами!) вынуждаем оправдываться перед другими и объяснять, почему мы такие, почему мы думаем и делаем так, почему мы иные. Чувствуя свою вину при этом и растерянно улыбаясь. Мы ищем объективности снаружи, а может быть, самая объективная объективность относительно нас самих внутри, а? Ведь никто никогда не залезет нам в голову, никто ведь не знает, какие мы на самом деле? Да, и если мы вдруг знаем о себе слишком много, то мы ищем оправдания в глазах других. Мы можем забыть о чёрных дырах или досадных пятнах в себе и нарисовать для других новый образ. И поверить в него. Они-то не знают.

А если не получается поверить в придуманный образ, можно раскрыть эти чёрные дыры на публику, как это сделал герой "Записок из подполья" и вытаращить глаза на собеседника: "ну, скажи мне, что всё не так плохо, а? может быть, ты ещё восхитишься моей смелостью?".

Другие! Ну зачем человеку самоутверждаться? И почему так противно признаваться себе в этом?

Ад – это другие. Но и внутри у нас тоже, бывает, разгорается ад, не так ли? Но он разгорается из-за других.

Он разгорается даже когда нас в чём-то понимают. О, от понимания он разгорается ещё ярче, ведь рано или поздно это понимание заканчивается. А так тяжело терять приобретённое.

Ну ничего, всё рано или поздно заканчивается. Уахаха. Ха

Какой милый Ад. ^__^ Учитывая, что сани лучше готовить летом, то пора искать себе натуралку и лесбиянку для совместного проживания в вечности. XD
А если серьезно, автор как бы намекает, что душевные муки могут быть куда неприятней телесных, что сознание человека само творит свой ад(с равным успехом и для себя и для Других) и тп.
Во многом он прав, хотя мне интересно было бы прочитать выход из этого Ада, но Сартр не тот кто пытается найти пути решения проблем, описанных в своем творчестве. Роль зеркала его вполне устраивает.

Для кого - то ад - это общество других, а для кого - то это общество себя любимого, ведь некоторые могут вынести себе мозг, как никто другой. Тут ситуация другая, тут три незнакомца, запертые в комнате, после своей смерти. Они совершенно друг на друга не похожи, поначалу, но чем больше рот раскрывается, тем больше грязи льется из него. Гарсен, Инес и Эстель недовольны тем, что оказались вместе, и пытаются вывести друг друга из себя. Быть вежливыми и держатся каждый своего угла, у них не получается. Их острые взоры направлены на тайны друг другу, на то, из –за чего они сюда попали. Врать не получится, ведь чем жарче тут, тем более голыми становятся не только их тела, но и мысли.

Неловкие и грубоватые заигрывания от Инес, которые правда цели не достигают, ведь Эстель любит мужчин, и она пытается сделать все, чтобы добиться внимания Гарсен. А тот устал от болтовни двух баб, которые грызутся между собой, но в данном, уникальном случаи почти не из - за мужика. Коридорный, тут просто сопровождающий в комнату, где хранятся памятные для некоторых предметы, даже нож для открывания писем, но пустить его в оборот не получится, ведь как убить то, что уже мертвое. И вот и придется им коротать вечность вместе, навсегда втроем.

Посмотрела спектакль, была впечатлена, очень неоднозначно, пошло немного и своеобразно. Потом при нашей жаре, гуляла и слушала аудиокнигу и вот, спецэффекты снаружи усиливали впечатление внутри. Ни жара, ни котел, и ни черти – ад, а то, что в твоей голове и с этим приходится существовать дальше уже в виде Отсутствующих.

Реальный случай. У моей коллеги по работе умерла мама. От рака. Болела она долго , и всем было уже понятно, что она умрет. Сегодня за обедом этой коллеге звонит папа. "Аня, почему ты не сказала мне, что она умерла??".

"Это уже третий раз за сегодня", - грустно вздыхает Аня. Он четвертый раз за сегодня забывает и заново открывает для себя, что мамы больше нет. (у него деменция)

Это - непридуманный ад на земле. Как раз в духе Сартра. Или даже Камю. Ад Сартра - он немного поприятнее описанного выше, но тоже весьма себе адский. Коротенькая зарисовка, в очередной раз напоминающая нам, ... О чем , собственно? О вреде бесконечного сожаления? О том, что мы сами казним себя? Впрочем, ответ на этот вопрос у Сартра есть, но это - уже спойлер.

Приятного прочтения!

Куда по смерти душу примут,
я с Богом торга не веду;
в раю намного мягче климат,
но лучше общество в аду.

(с) Игорь Губерман

В этом аду общество так себе. Всего лишь комната в отеле, какое разочарование – никаких котлов, пыток, чертей. Всего лишь трое в комнате – они и не знали друг друга до этого, оказались вместе случайно. Или все-таки не случайно? И почему они вообще там оказались, вроде же нормальные ребята – обычная почтовая служащая, женщина, которая вышла замуж за старика, мужчина-пацифист. Ничего особенного! Или?

Напомнило почему-то сериал В лучшем мире (The Good Place). Сартр хорош, но с пьесами у меня редко ладится, чего-то мне вечно не хватает на бумаге.

Пьеса Жан-Поль Сартра "За закрытыми дверями" на мой взгляд, представляется мне наиболее символисткой и интересной в плане многогранности интерпретаций. Можно очень легко попасться на ловкую приманку заявленной в пьесе плакатной максимы "Ад это другие" и воспринять пьесу как проповедь мизантропии. Поэтому для более глубокого понимания пьесы необходимо сперва познакомится с пьесой "Мухи, « в которой более явно затрагиваются важнейшие возможно даже фундаментальные темы для философии экзистенциализма-свобода, вина, выбор, воля и ответственность. Итак, вернемся к пьесе, три героя в закрытой комнате вспоминают на первый взгляд несвязанные истории своей до загробной жизни, общаются, конфликтуют, начинают ненавидеть друг друга. Именно в такой ад заселяет Сартр своих персонажей, но задумайтесь, зачем философу известному своей атеистической позицией сроить ад в столь схожей с иудео-христианской моральной парадигмой? Ответ на этот вопрос станет для нас первой ступенью к пониманию пьесы. Однако вернемся к сюжету и обратим внимание на тот факт, что в описываемой комнате нет зеркал и единственный способом увидеть себя это посмотреть в глаза другого персонажа. Этот наш второй ключ. Теперь обратим внимание на сам афоризм "Ад это другие". Давайте посмотрим в чьи же уста вкладывает эту мысль Сартр и какое определение неоднократно дается этому персонажу в пьесе .Эту фразу произносит трус! Это наш третий ключ. Наконец мы подобрались к главной детали, которая наиболее полно иллюстрирует центральную идею пьесы. Как оказалось двери в комнате закрыты лишь до тех пор, пока герой не начнет свой персональный бунт против сложившегося положения дел. В построенном Сартром аду нет ни сторожей, ни палачей, герои сами прекрасно справляются с этими обязанностями самостоятельно. Эта идея роднит данную пьесу с притчей о вратах закона из романа Кафки "Процесс" другим важным для экзистенциальной философии произведением. Удивительно, что во многом в схожих обстоятельствах оба этих литературных персонажа поступают практически идентично. Они боятся принять собственную свободу и постоянно пытаются ускользнуть от этого дара ,желая полностью растворится в чуждой индивидуализма обывательской системе законов и моральных ценностей, надежно скрывшись за закрытыми дверями. Для Гарсена другие лишь потому являются адом что в них он видит только собственное отражение страха вины и разочарования от того что он не смог совершить решительный шаг к свободе. Но, увы, теперь он уже не личность, а только блеклый призрак, полностью состоящий из вины существующий лишь до тех пор, пока на него обращен чужой взор. Ад это не другие, ад это ты сам, но лишь до тех пор пока ты сам не сможешь увидеть в себе что то иное.