Дживс уходит на каникулы

Ну вот и Дживс уходит в отпуск. Может ведь он себе в кои-то веки позволить маленькие каникулы, не всё же ему няньчиться с Берти. Что может быть лучше, чем навестить старых друзей, отправиться ловить креветок или выступить в качестве члена жюри на пляжном конкурсе красоты! Так нет же: стоило только уехать, как в резиденции Вустеров начался форменный бедлам. Я и не предполагала, что очередное возвращение в Бринкли Корт подарит мне новую неожиданную встречу с серебряным молочником в виде коровы. Да-да, с тем самым, вокруг которого уже как-то раз поднималась нехорошая суета — в романе Фамильная честь Вустеров . Но сливочник — это так, мелочи. Опять разбитые сердца, которые нужно непременно склеить, и компромат, от которого необходимо срочно избавиться. Да ещё (как всегда в произведениях Вудхауса) толпа неожиданных посетителей, каждый из которых заслуживает того, чтобы его портрет в рамочке выставили в галерее «Самые колоритные персонажи книг». Одна «Шерлокиня» Крим, автор детективных романов, чего стоит. И уже разносится вопль страждущих: «На помощь, Дживс!» Ну как тут откажешь... В общем, пропали мечты об идеальном отпуске.

https://fb.ru/misc/i/gallery/40429/1137851.jpg">

Этот очередной роман о похождениях Дживса и Вустера я, для разнообразия, решила прослушать в формате аудиокниги. Угу, теперь я знакома не только с экранным воплощением любимых персонажей, но и звуковым: диапазон моих впечатлений от этого литературного цикла всё расширяется. Не скажу, что я осталась полностью довольна озвучкой — на мой слух, Берти и некоторые женские персонажи, что называется, «на один голос», говорят одинаково. Да ещё меня здорово смущает перевод книги. Нет, когда имена воспроизводят в точности с оригиналом, это понятно: тогда Reginald ("Kipper") Herring так и остается Киппером-Херингом, а Swordfish — он и есть Свордфиш. Хотя при этом теряется толика юмора — в другом переводе я видела Сельдинга «Селедку» и дворецкого Макпалтуса. Но когда собачку называют Поппит (Poppet), а потом чтец вынужден объяснять, что, вообще-то, кличка таксы означает Крошка... Что-то меня эти чудеса перевода сбивают с толку. Зато мне понравилось, как чтец Sibiryak решил проблему выскакивающих здесь и там иностранных выражений — ведь Берти ой как любит щегольнуть французскими словечками. А ещё в записи есть то, что называется «музыкальным сопровождением» — и вот в начале и конце каждой главы звучит полюбившийся мотив из сериала «Дживс и Вустер» с Хью Лори и Стивеном Фраем, ну и ещё разные мелодии для настроения, которыми я с удовольствием наслаждалась, ожидая начала следующего отрывка.

Люблю перечитывать и переслушивать романы Вудхауса о приключениях тандема Дживс-Вустер. "Дживс уходит на каникулы" пришелся как нельзя более кстати. Ведь это такое расслабляющее летнее чтение: герои берут отпуска и отправляются кто куда. Либо на море, ловить креветок и организовывать пляжные пикники, либо в деревню в Бринкли-Корт, к тётке, проводить время в сельских радостях на лоне природы. Ну то есть в загородное поместье уезжает Бертрам Вустер, в надежде выполнить совсем легкое поручение тётушки Далии. А в перерывах можно насладиться изысканными блюдами в исполнении повара Анатоля. Но... что-то пошло не так - ровнехонько с того момента, когда на горизонте появилась Роберта Уикхем. Что что-то не так с характером этой девушки, Вустеру - как, впрочем и читателям - ясно ещё со времен рассказа "Дживс и дух Рождества" . Берти Вустер до сих пор с дрожью вспоминает те святочные розыгрыши, в которые его втянула подруга детства. Правда, сейчас Бобби жаждет выйти замуж за Киппера Херинга, лучшего друга Берти - и это замечательно. Вот только для получения родительского благословения она изобрела ну очень оригинальный план, в который опять оказывается втянут Берти. А ещё легкое задание любимой тётушки оказывается не совсем легким. А потом выясняется, что новый дворецкий Свордфиш... о, это почти детективная интрига! Это тем более интригует, что буквально под боком, среди гостей, оказывается знаток детективного жанра, писательница "Шерлокиня" Крим. А в это время знаменитый серебряный сливочник в виде коровы - да-да, тот самый гвоздь коллекции дядюшки Тома, этот практически полноценный персонаж Вудхауса - взял, да и пропал! (в очередной раз). Как вы думаете, к какому решению пришло аристократическое семейство Вустеров-Траверсов? Ну, три-четыре... правильно, принялось звать на подмогу Дживса, отрывая его от судейства в конкурсе красоты среди пляжных модниц. Ну а как иначе? кто, кроме Дживса, способен склеить разбитые сердца, обнаружить или скрыть компромат и решить все проблемы, которые обрушиваются на голову Вустера. И уже потом, с чувством выполненного долга, получить заслуженный дополнительный выходной.

Это не совсем рецензия, хотя и совсем не-рецензией ее не назовешь. Вудхауз как Вудхауз, роман как роман — загородное имение, Великие Жизненные Проблемы людей с высоким стабильным пассивным доходом, угрозы холостяцкому положению Бертрама в лице двух разных с виду и схожих некоторой картонностью дам, родственники разных категорий, пугающие фигуры авторитетных мужчин в возрасте, пасторальные пейзажи центральной Англии, школьные приятели, комичные в своей запутанности перипетии и лишенные смысла интриги, разрешающиеся одним умственным усилием гениального Дживса, с легкостью выставляющего своего нанимателя неуравновешенным клептоманом... Как раз то, что желают получить читатели этой серии романов! Ищущий да обрящет.

Чего поклонник историй о приключениях английской аристократии получать не желает, так это сомнительных последствий решений, принятых переводчиком Светланой Чулковой во время работы над текстом. Разбалованный хорошим языком и качественной версткой других романов о Дживсе и Вустере, он в приятном предвкушении берется за чтение и уже на первой странице сталкивается с невнятным пассажем:

«Регинальд Херринг (Киппер) и я. Херринг [Херринг — от английского «herring», «селедка». Киппер — от английского «kipper» — «копченая селедка».] — мой старый приятель...».

Это не убавляет пыла читателя, он говорит себе, что экзотизация — тоже стратегия, что примечания в гарвардский стиле имеют право на существование, хоть и выглядят до крайности нелепо, и продолжает чтение. Читатель пребывает в счастливом неведении, не зная, что на протяжении не такого уж длинного романа его ожидают: • попытки придерживаться упомянутой стратегии экзотизации с ужасными последствиями:

«превосходная степень сумасшествия Дабл Ю Крима», «вечер-дансинг», «„тонубельное” […] озеро», «надуваться как баббл-гам», вдобавок Ма и Па Крим перемежаются с мистером и миссис Крим весь текст

• вкупе с малодушными отступлениями:

Кримша, она же «мистерша Крим», «облизываться, словно волк из русской народной сказки», «ей нужно держать марку, ведь ее зовут Попет [Крошка]. Ведь если собаку изо дня в день зовут: „Крошка, Крошка!”, поневоле захочешь применить силу»

• зубодробительными конструкциями:

«Анатоль по-прежнему готовит свои timbales des ris de veau toulousaines?», «да, и Sylphides a la creme d' ecrevisses», «varium et mutable semper femina, сэр», «женская особь может быть „хомо стервус”, а есть еще тип „соня” »

• и оскорбительными для читателя вариациями имен:

«письмо в стиле Томаса Оутвея [несколькими фразами ниже] Отвей считает», «у Томаса Харли на этом много построено. Я не был знаком ни с каким Т. Харди».

Помимо этих исключительно переводческих ошибок, которые для человека неискушенного могут быть раздражающими, но отнюдь не трагическими, впечатления от текста готовы испортить: • полнейший отказ от каких-либо правил оформления прямой речи и диалогов (здесь и далее вся пунктуация авторская):

"Ах, не обижайтесь, сказала она, — «я забыла предупредить вас, что Берти готовится к единоборству по метанию огурцовых сэндвичей на следующих Олимпийских играх. Он старается поддерживать спортивную форму.»,

• замалчивания факта существования запятых:

«а со мной было однажды поймали», «так что вы говорите за причудливая история?»,

• отглагольные существительные, которым только и не хватает транспаранта «Мы Без Задней Мысли Перенесены Из Английского Языка»:

«определив по сосанию под ложечкой», «приступил к держанию руки Филлис в своей», «наблюдаются ли у испытуемого признаки спячивания», «приступила к выжиманию слез жалости» etc,

• банальнейше исполненные неоновые указатели на якобы низкий уровень интеллект персонажей:

«вспоминал все „приветы” всех человеков, с которыми ему проходилось сталкиваться», «если это ты называешь любовью, то я одеваю свою шляпу», «либо ты мужик, либо нет, как говаривал шевалье Баярд»

• и что-то такое, сделанное руками, что никто не может ни назвать, ни описать:

«мною овладела сильная тяга, тяга принять», «внутри эта придорожная таверна „Лиса и Гусь” (не ищите в меню) ничем не отличалась от других своих придорожных сестер», «пронзил меня от капота и до», «подумал я, и начал был размышлять».

Все это для читателя образованного весьма тяжело, все это отравляет ему чтение и самым преступным образом скрадывает очарование, легкость и живость оригинального текста. Хотелось бы, чтобы только обученные специалисты брались за перевод и верстку текста, что в нашем неидеальном мире, скорее всего, невозможно. Зато возможно завершить эту не-совсем-рецензию замечательными словами мистера Вустера: «Вы же знаете, я не люблю, когда выражаются неграмотно».