Кроткая

Как я ненавижу эту "пытку молчанием", которой герой подвергал жену! Это давит, убивает, а сломать стену отчуждения все сложней с каждой секундой! Люди как будто смотрят друг на друга сквозь глыбу льда. А ведь героиня готова была принять будущего мужа, любить его - не только как избавителя, но и как человека...

Удивительно, сначала главный герой был мне ненавистен. Представлялся попросту мизантропом, который нашел беззащитное существо, чтобы излить свою желчь и отыграться на ней... В какой-то мере, наверное, так оно и было. Но что сам он еще более несчастен и унижен - проявилось только к концу. Герой - практически двойник автора "Записок из подполья". Вся жизнь в самокопании, самоуничижении, ненависти к окружающем, желании отомстить... Как такого можно любить? И разве он сам способен полюбить кого-то?

Оказалось - не просто способен, а любит безумно, болезненно, неудержимо... Тем сильнее, что это первое и единственное чувство в его жизни. Только она - больше никто в мире ему не нужен! И если бы он раскрыл перед женой свое сердце, не побоялся проявить слабость, да просто сказал ей о своей любви - все могло бы быть по-другому! А теперь этот человек еще более несчастен - до потери рассудка. Разве не сам он во всем виноват?

Совершенно "достоевское" произведение: щемящая безысходность, красота и истерия, страсть и горечь...

Удивительно красивое произведение Достоевского. Я даже не знаю рассказ ли это. Это какой-то новый жанр или форма. Если бы я до этого рассказа ничего не знала о Достоевском, то после "Кроткой" автор сразу стал бы моим любимым, и я бы ринулась читать другие его произведения.
Впрочем, Фёдору Михайловичу тоже показалось, что рассказ необычный и он назвал его фантастическим, хотя в рассказе нет элементов фантастики. В нём есть определенные допущения, которые не могли случиться в жизни: не мог стенограф записать мысли человека у гроба жены, совершившей самоубийство. Но Ф.М. так реалистично передаёт психологию героев, их взаимоотношений, страданий и переживаний, что складывается ощущение, что история была подслушана, застенографирована, а Достоевский гениально расшифровал запись.
У меня при чтении дыхание от волнения и достоверности перехватывало: почему он так с ней? зачем он её мучает, а заодно и себя? И как в финале "Анны Карениной" у меня была полная уверенность, что никакого другого исхода для Анны нет, кроме как броситься под поезд. Так и в "Кроткой" я словно слышала мысли героини и никак не могла её остановить от шага окно, шага, несущего единственно возможное гибельное освобождение.
Нет, ничего общего между Анной Карениной и Кроткой (у героини рассказа имени нет). Только в том, что Толстой и Достоевский смогли проникнуть в мою душу, раскрыв тайны душ своих отчаявшихся героинь. И в основе этих двух литературных самоубийств лежат реальные трагические случаи, о которых они слышали и читали. Меня тоже сопровождала реальная трагедия: в тесной близости от меня в тот день, когда я читала "Кроткую", произошла жуткая трагедия - подросток погиб, выпав из окна.
А вот кого мне напомнила Кроткая, так это Настасью Филипповну Барашкову. Читаю мрачный и страшный в своей прозаичности эпизод с белым гробом, узнаю новое для себя слово "гроденапль", пытаюсь сочувствовать растерянному мужу, который не в состоянии собрать свои мысли в кучку у гроба жены-самоубийцы, а в моей голове яркая финальная сцена из романа "Идиот". Словно это Настасья Филипповна лежит в гробу и то ли Рогожин, то ли князь Мышкин проваливается в свои воспоминания.

Есть особая вязкая тишина рядом с недавно умершим близким человеком, когда мозг ещё не способен осознать (и никогда не сможет) произошедшего.
Вернёмся к Кроткой. Кто был он и кто была она.
Достоевский оставил главных героев безымянными.
Он - ростовщик сейчас, а в прошлом штабс-капитан. Нелепая случайность вынудила его выйти в отставку, оставить свой полк, карьеру. Трагедия судьбы нашего героя в том, что его осудили по приговору офицеров, с которым он не захотел согласиться. Тяжесть того, что его считали трусом, что ему пришлось стать ростовщиком, заниматься тем, что он считал низким, мешала ему жить.
Она - шестнадцатилетняя девушка, оставшаяся без родителей, жившая бедной родственницей у тёток, от бедности приносившая вещицы для сдачи под залог. Пошла за ростовщика от безысходности.
Они поженились. И ростовщик почему-то решил выместить свою об обиду на весь мир на своей кроткой жене, молоденькой несчастной девушке. Как я ненавидела его за его молчание, за его жестокую сухость по отношению к Кроткой. Он осознано стал для своей жены тираном не в силу своего характера или воспитания, а потому что он так решил. Ему глупо казалось, что так будет правильно. Облагодетельствовал бедную девушку и хотел подчеркнуть её униженное положение, как когда-то унижали его.

Была ли Кроткая кроткой? В моём понимании кротости, да. Пусть героиня не безропотно всегда терпела свои обиды, но она показала свою доброжелательность и отходчивость, она справилась со своими эмоциями, она смогла простить, а главное, увидеть ошибки ростовщика. Меня поразили её ум и честность, её умная душа. Она такая отважная, так правильно всё видит и понимает. Она настолько целостная, в ней как-то всё хорошо. Ему она всё смогла простить, не смогла она смириться с собой.
Не удивительно, что с героем произойдёт перерождение, когда он сможет увидеть душу своей жены. Окончательно спадёт пелена после болезни Кроткой и... пения.

Сцена, когда ростовщик бросается в ноги своей истощенной от болезни и потрясений жены, поражает не его перерождением, а тем, что он продолжает её не видеть. Внешне он многое увидел, только свой восторг заслоняет главное. Сначала ему мешала обида, потом восторг от того, что обнаружил любовь в своём сердце. Правда герой считывает удивление и страх жены, и не видит, что она не может ему поверить.

Он мог бы увезти её на лечение в Булонь, предвосхищать все её желания, любить и молить о прощении обид, нанесенных его жестоким молчанием. Но смогла бы ли она простить себя? Она и не смогла.

Повторяю вслед за нашим героем. Я ни разу не литературовед и всё, что я тут написала мне самой кажется ересью для достоевсковедов, но рассказала, как сама почувствовала. Может быть восторг помешал передать мысли.

Сначала он воздвиг стену: молчание, узкую железную кровать, всевозможные запреты и упрёки. Потом вдруг понял, что это единственный человек, который нужен ему в этой жизни. Увы, уже было слишком поздно. Вместо того, чтобы завоевать любовь Кроткой, он сделал её существование нестерпимым. Нелюбимый, нежеланный муж, да к тому же тиран. Нет, такое она не смогла вынести.
Не то чтобы она ему отомстила. «Я думала, вы оставите меня так.» Не то чтобы хотела наказать. Наверное, вдруг стала невыносимой жизнь с ростовщиком, которого втайне презирала. А замуж вышла от безысходности и отчаяния. Возможно надеялась, что со временем привыкнет, притрётся.
Не случилось, не срослось. Не притёрлась.
Они были абсолютно чужими людьми. И даже мыслили иначе. И прозябанию с ним она предпочла смерть. Кроткая оказалась бунтовщиком. И свой бунт выразила своеобразно. План её мужа - «Суров, горд и в нравственных утешениях ни в чьих не нуждается, страдает молча» - не оправдал себя.

Отличный рассказ, глубокий и философский. О человеке, который пострадал прежде всего от самого себя. Теперь он всё так же суров и горд, но молча страдать уже не получается. И на нас обрушивается поток мыслей: тяжёлых, горьких, безнадёжных.
Он ведь понимает, что стало причиной его душевных мучений. И всё равно винит покойницу. Это она наобещала то, чего не смогла выполнить, это она умерла потому, что была слишком честна. Его вина лишь в том, что он опоздал на пять минут. А мне вот кажется, что на всю жизнь. И задолго до встречи с Кроткой...

ЖАНР: психологическое откровение, размышления, мысли на бумаге.
О ЧЁМ: это дневник в лучших психологических его проявлениях (размышления, события, мысли и чувства). Точнее было бы назвать "Кроткий", ибо именно он главное действующее лицо и актёр. В этом кратком произведении (полтора часа) раскрывается весь гений Достоевского как мастера самоанализа. Уникальное и сильное произведение.
Сюжетно всё просто. Простой лавочник берёт в жёны молодую (16 против 45) девушку. Они не ругаются и даже не разговаривают (не о чем). Внешне хорошая и счастливая семья, но неожиданно случается трагедия... Повествование идёт от имени мужа. Очень откровенно и самокритично. Думаю это произведение невозможно хорошо экранизировать и это для меня показатель высокой литературы.
ПОНРАВИЛОСЬ:
Мысли и чувства. Герой анализирует себя и действия других. Те же "Право имею или тварь дрожащая", но теперь в отношении права жениться на молодой жене. Причём всё это описано просто замечательно и достоверно. Я слушал замечательную озвучку и иногда складывалось ощущение, что это голос у меня в голове на столько понятен герой. Веришь и доверяешь как себе.
Интересный сюжет. Вроде бы ничего не происходит, но сюжет очень насыщен. Прослушал на одном дыхании. Очень интересно.
РАЗОЧАРОВАЛО:
Мрачность. Вообще не люблю произведения Достоевского за мрачность. Депрессивность в каждом слове. Обречённость веет от страниц (в моём случае от наушников) и деться от этого некуда. Эта мрачность не заканчивается с окончанием произведения, ибо мысли не отпускают ещё долго (прочитал в январе, а пишу эту рецензию спустя три месяца). Нужно быть очень позитивным, чтобы спокойно и с удовольствием читать Достоевского, а иначе засосёт в омут отчаянья.
КОМУ ХОЧЕТСЯ ПОСОВЕТОВАТЬ: любящим психологизм и размышления. Позитивным в душе и самодостаточным снаружи.

Возможны спойлеры!
О, да! Как же я люблю Фёдора Михайловича! Это просто не поддается описанию.
И вот в этом небольшом произведении на 2 часа аудио высказано столько мыслей, боли, трагедии, что душа рвется на части. Потрясающе! Совершенно бесподобный психолог душ. Как здорово он прописывает (точнее, озвучивает за героя) его мысли и чувства. Он постоянно мечется из стороны в сторону. То он пытается "воспитывать" свою молодую жену молчанием (в числе прочего):

И считает, что это нормально...
То он боготворит её, целует "песок по которому она ходила". Бесит жутко...Мерзкий тип!
Бедная девушка... Вот её мне реально очень жаль. Безусловно, она выходила замуж из крайней нужды. Негде и не на что жить человеку. Тетушки быстренько её сбагрили с глаз долой. Но у нее теплилась надежда, что она сможет полюбить мужа. Ну, если не полюбить, то во всяком случае нормально сосуществовать. А этот, пардон, козел, решил, что он более опытный, он мужик же! Он может из этой молоденькой простушки сделать достойную его женщину, с которой, так и быть, можно раз в месяц в театр выйти...
И при всем при этом, Федор Михайлович умудряется еще и немножко подшучивать...

В общем, эмоций много. Бьют ключом и преимущественно по голове...
Рекомендую крайне!

Есть истории, где зло видно сразу — крик, побои, скандалы. А у Достоевского страшнее: внешне почти ничего не происходит. Просто в доме стоит тишина. И она работает как медленный яд.

"Кроткая" — это исповедь мужа над телом жены, которая ушла из жизни. Он говорит впервые по-настоящему — но говорит в пустоту. При жизни он молчал. Теперь молчит она. Навсегда. И это не просто литературный ход, это расплата: он выбирал молчание как власть — и получил абсолютную тишину в ответ.

Герой не карикатурный злодей. Он человек, который не умеет любить. Бывший офицер, травмированный, убеждённый, что слабость опасна. Поэтому вместо чувств — дисциплина. Вместо близости — контроль. Он женится не из любви, а из странной смеси гордости, жалости и желания "спасти", но спасение у него выглядит как дрессировка.

Его главный инструмент — молчание. Не пауза. Не “мудро промолчать”. А наказание. Давление. Он будто уверен: промолчу — поймёт, смирится, станет ближе. А выходит наоборот: тишина разрастается в пропасть, где человеку нечем дышать.

Их трагедия — в невозможности диалога. Они оба боятся. Оба хотят любви. Но силы неравны: он взрослый и сильный, его молчание давит. Она — сирота, зависимая, ранимая, и её молчание — это крик, который никто не слышит.

Достоевский говорит очень жёсткую вещь: человека можно разрушить не ударом, а отсутствием тепла. Можно делать вроде бы правильно — дом, порядок, “нормальная жизнь” — и при этом медленно убивать другого эмоциональным голодом. Жалость — не любовь. Контроль — не забота. Гордость — не сила.

Меня эта вещь не просто “зацепила” — ударила. Потому что я знаю, как работает наказание тишиной в реальной жизни.

В детстве мама наказывала либо криком, либо мочанием на дни. И вот что страшно: крик пережить легче. Крик — это хотя бы контакт. А тишина — это стирание. Когда на тебя смотрят так, будто тебя нет, будто ты воздух. Это не воспитание. Это психологическая мясорубка.

И самое мерзкое — я вижу, как эта привычка цепляется дальше уже за меня. Я понимаю, что молчание не объясняет, не лечит, не сближает. Но в моменте внутри поднимается эта знакомая жёсткость: закрыться, уйти, сделать вид, что человека нет — и пусть сам догадается, что со мной, почему больно, где обидел. И это всегда заканчивается одинаково: начинается ад в голове. Тишина не оставляет пространство для правды. Она оставляет пространство только для тревоги.

Поэтому "Кроткая" для меня про то, как фатальная тишина ломает психику: превращает любовь в угадайку, дом — в холодную камеру, человека — в виноватого без суда и слов. И в какой-то момент внутри просто заканчивается воздух.

Отдельно скажу про текст: он тяжёлый именно потому, что это монолог человека на грани. Рваный, нервный, местами мутный — как речь в шоке. Но, может, иначе и нельзя: Достоевский заставляет не "наблюдать»", а находиться рядом, когда тишина уже сделала своё дело.

"Кроткая" — про трагедию, где никто не орёт, не причинят физический вред, но всё рушится. Про любовь, которую перепутали с властью. И про страшную правду: иногда самое жестокое — это не то, что человек сделал, а то, чего он так и не сказал.

После таких вещей хочется не обсуждать «кто прав», а сделать одну простую проверку на себя:
не использую ли я тишину как способ наказать — и не терплю ли её там, где давно нужно слово.

Повесть эта в определенном смысле такая «трамплинная» перед «Братьями Карамазовыми» вещь у писателя получилась, - кажется Достоевскому было необходимо закрыть женскую тему «Неточек Незвановых» и через «Кроткую» перейти к Грушеньке (ибо «карамазовская» Катерина Ивановна находится в близкой, но немного другой «парадигме» Настасьи Филипповны из «Идиота»).
В преамбуле Федор Михайлович, (почти) как всегда «подстраховывается» (от обвинений в плохом, с точки зрения «литературы» языке): «рассказывающий», как обычно, заранее говорит здесь, что он «не литератор». Подстраховывается, потому что Достоевскому важно передать эмоциональные состояния героев (а эмоциональные состояния, они по определению малолитературны, они дёрганы.. они идут потоками, они трудночитаемы.. они всегда на грани.. срыва и чреваты перепадами..) А передача эмоциональных состояний, в свою очередь, нужна писателю для форматирования чисто-снятых высказываний – для передачи уже собственных достоевсковских вариантов-размышлений, потому что ему их необходимо «снять» с себя (хоть частично) и «повесить» их на читающего – хоть в сопереживательной, хоть в дискуссионной форме.. Вот ведь в чем дело.. Полностью конечно не получится (ни первое, ни второе), но частичная реализация (такого писательского проекта) и происходит..
Так что книжка весьма сопереживательна, эмоциональные бурления здесь бифуркационны, а сцена с пистолетом у виска «спящего» рассказчика вообще феноменальна.
Интересна (мне, например) и разница в возрасте героя (мужа) и героини (жены) – 25 лет, ровно такая же, какая была между настоящим Достоевским (мужем) и Анной Григорьевной (его женой).. Интересно ещё и то (могу предположить), что некоторые событийные ситуации и вкрапления «эмоциональных обменов» сюжетных супругов могли бы быть перенесены из практики (таковых обменов) реальных супругов – Достоевских.. незначительные, очевидно, но вполне могли..

Тяжело воспринялась мною эта повесть Достоевского, очень тяжело. Напоминала выслушивание сбивчивого вещания какого-то незнакомого несчастного человека в нетрезвом состоянии. Он подсаживается к тебе в автобусе, видит твои внимательные глаза и... Начинает выворачивать свою душу наизнанку со всеми подробностями, как правдивыми так и вымышленными. Один раз, когда я была очень юна, со мной произошёл подобный случай. Я возвращалась домой из музыкального училища, со скрипкой в руках. Она послужила экзотической приманкой для такого вот "несчастного", он сел напротив и... Я всю дорогу слушала признания в любви с первого взгляда, а также бесконечные жалобы на его тяжёлую жизнь, в которой его никто не любит и не понимает. Вместе со мной слушал также и весь автобус. Мне было жутко стыдно, но я бы и сейчас едва ли могла нагрубить, попросив оставить меня в покое, а уж когда мне было восемнадцать - тем более... Да, чем-то похожа была на героиню этого "фантастического" рассказа. А он, лица которого я даже не вспомню, похож на исповедующегося калеку, которого я слушала глазами, пока читала, и мне тоже было часто неловко...

Когда беру в руки Достоевского, у меня почти всегда присутствует ощущение общения с князем Мышкиным в различных ипостасях. Скорее всего, манера пера писателя внутренне возвращает меня к этому герою, который всегда искренен, многословен и открыт. У него всегда распахнутые настежь глаза, и он старательно "соскребает" со дна души все оттенки своих переживаний, аккуратно выкладывая их собеседнику. Ну хорошо, когда это действительно князь Мышкин в первоначальном своём варианте. И я, утопая в его исповедях и даже проповедях, становлюсь лучше и чище душой. А если это бормотания вот такого безумца - главного героя рассказа? Боже, мне всё время хотелось ему сказать - замолчи наконец и избавь меня от экскурсии по твоей отвратительной вселенной, мне дурно от твоих признаний...

Главный исповедующийся - домашний тиран, который довёл свою несчастную жену до самоубийства манипуляциями в личных отношениях? Да, соглашусь... И всё это понятно - хотел мужчина утвердиться в своём мужском превосходстве и использовал для этого слабое звено - женщину, зависимую от него молоденькую и беззащитную во всех отношениях жену. Старо как мир. Мужчины часто так делают. Они же сильными хотят быть и победителями. А когда среди себе подобных не получается, то отыгрываются на слабых женщинах, желая испытывать над ними власть, влияние и даже демонстрировать свою неповторимую загадочность, которая является неким мужским кокетством и орудием для сохранения дистанции. И часто они это делают бессознательно, не подозревая что они манипуляторы на самом деле. Это страшно, конечно, но у меня нет настроения и сил ругать его, выкрикивая всякие обвинения, приводить доказательные цитаты его выражений, манипулятивных приёмов и прочего психологического скарба. Он же и сам калека. Девушке от этого не легче, но что тут поделаешь...

Только мне интересно - зачем Достоевский вёл рассказ от лица этого тирана? Он, что - хотел, чтобы мы его поняли и посочувствовали? Ведь, когда слушаешь приватный рассказ, да ещё и с такой степенью искренности, ты ведь всегда хоть чуть-чуть, но на стороне исповедующегося, верно? Или он хотел сбить читателя с толку? А последняя сцена его признаний в любви и падений перед ней на колени... Что это было - наконец наступившее раскаяние и перемены или очередной подъём на эмоциональных качелях их отношений? Я начала было ему верить, признаюсь. Хотя, да, я со своей доверчивостью плохой пример для оценки подобных мужчин. Поэтому у меня нет чёткого сложившегося мнения. Всё-таки, дам шанс этому человеку, хоть и запоздалый и не очень уверенный... Может, эта смерть что-то повернёт в натуре этого несчастного?

А теперь про саму девушку, которую Достоевский нарёк Кроткой, не дав ей привычного имени. Так вот, на мой взгляд, она не кроткая, а гордая. Просто очень зависима. И при наличии у неё поддержки ушла бы от него, хлопнув не окном, а дверью. Он не единожды в своей исповеди описывал её маленькие бунты, которые выражались в топании ногами, уходами из дома, даже встречей с другим мужчиной. А её попытка убить собственного мужа во сне? Да даже само самоубийство на подъёме отношений! Нет! Она не кроткая, отнюдь. Она сопротивлялась, как могла. Я видела кротких женщин в своей жизни. Они не ропщат, а терпят и любят. И терпят всю жизнь своих любимых извергов, с горючими слезами провожая их в последний путь и страдая потом годами о своей утрате.

Одним словом, рассказ в моих глазах весьма не однозначный и сложный для понимания, как и для вынесения приговора его героям. Девушку мне жалко со слезами на глазах и тяжёлым эхом. А этого исповедующегося тоже жалко, но уже без эмоции, чисто гипотетически вселенской жалостью о всех несчастных и искалеченных внутренне людей. Вот это, пожалуй и будет моим единственным приговором в конце отзыва, который мало был похож на рецензию, а всё больше на личные заметки из дневника читателя, к форме которых я всё больше и больше склоняюсь последнее время.