Midnight Sun

– Ни гробов, ни черепов, сваленных в кучи по углам. По-моему, даже паутины нет… ты, наверное, страшно разочарована.

– А Эсме и Карлайл?.. – спросила она живо, будто спеша сменить тему.
– Они счастливы, когда видят, что я счастлив. В сущности, Эсме не возражала бы даже, будь у тебя третий глаз или перепонки между пальцами.

Я оправдаю ее доверие. На это я способен. Когда она смотрит на меня вот так, для меня нет ничего невозможного.

Неужели она не поняла, что я лишь радовался, слыша из ее уст свое имя? Ведь оно стало одним из моих самых любимых звуков – вместе с шорохом ее дыхания, с биением ее сердца…

– Пока я бежал, я думал… – Я осекся: не самое романтическое начало.
Она прищурилась:
– Надеюсь, о том, как бы не врезаться в дерево.

– Теперь у меня нет ничего важнее тебя. Ты – самое важное, что только есть в моей жизни.

Даже самый сильный может сорваться, разве не так?

– Как думаешь – к вечеру мы наконец выберемся из Форкса? – спросил я, зная, что никакой критики в адрес своего пикапа она не потерпит. Она отреагировала именно так, как я и предвидел.
– Имей совесть! Этот пикап годится твоей машине в дедушки, – возмутилась она, но все же заставила двигатель работать чуть быстрее.

Величайшая радость моей жизни – это хрупкая, отважная, добрая, проницательная девушка, так мирно спящая рядом. Белла. Самая большая из радостей, какие только может предложить мне эта жизнь, и самая страшная боль – когда эта радость будет утрачена.

Все, что было в моих силах, по-видимому, – цепляться за свое решение обеими руками, изо всех сил. Я буду сильнее чудовища во мне. Я не причиню вреда Белле. Я совершу самый правильный из поступков, какие мне еще осталось совершить. Я буду тем, кто нужен ей.

Это было все равно что собирать пазл из сотен тысяч деталей, да еще не зная, как он выглядит в сложенном виде. Трудоемкое занятие, отнимающее массу времени, чреватое ошибками, но в конечном итоге позволяющее увидеть картину в целом.

Когда речь идет о Белле, времени, чтобы терять его попусту, у меня просто нет. Каждая секунда дорога.

Даже если бы она осталась со мной навсегда, этого было бы мало.

Счастье, которым я полнился, сидя рядом с ней, было не сравнимо ни с чем.

Ее запах обжег мне горло, чему я был только рад: эта боль означала, что она жива. Пока меня обжигает пламя, она в безопасности.

Вдруг эта девушка стала для меня целым миром. И больше я уже не вижу смысла в остальном мире без нее.

Я понимал, насколько легко было бы влюбиться в Беллу. Это чувство напоминало бы падение – свершилось бы без всяких усилий. А не давать себе влюбиться в нее было все равно что удерживаться от падения, карабкаться по отвесной скале, переставлять одну руку за другой, – напряженная задача, как если бы я обладал лишь силой смертных.

Я всегда буду любить эту хрупкую человеческую девушку, весь остаток моего бесконечного существования.

Может ли разбиться мертвое, заледеневшее сердце? Видимо, мое – да.