Midnight Sun

«Невербалика говорит сама за себя. Ну я Белле устрою попозже. Наклоняется он к ней прямо так, как будто ему интересно. И вид у него заинтересованный. Выглядит он… идеально. – Джессика вздохнула. – Нямка».

Придется спрятать мой «астон-мартин» где-нибудь в другом штате, если к окончанию учебного дня она не успокоится. Видеть мой любимый автомобиль искореженным и пылающим было больно, хоть я и понимал, что заслужил эту кару.

Ей удалось быстро перевести разговор на Джессику, и я ухмыльнулся так широко, что Роб Сойер, сидевший справа от меня, заметно вздрогнул и сдвинулся на край своего стула, подальше от меня.
«Бр-р. Жуть какая».
Что ж, значит, хватку я не совсем потерял.

– Знать бы, как эта человеческая девчонка отгораживается от тебя, – задумался Эмметт. – Может, она и мне что-нибудь подскажет.
Мое благодушие как ветром сдуло.
– Держись от нее подальше, – зарычал я сквозь зубы.
– Ути-пути!
Я вздохнул. Эмметт сел рядом со мной на камень.
– Извини. Понимаю, тебе сейчас трудно. И я правда стараюсь быть не таким толстокожим дебилом, как обычно, но поскольку это вроде как мое естественное состояние…

«Она непременно полюбит тебя в ответ, – вдруг подумала она, застав меня врасплох неожиданным поворотом мыслей. – Если она умница. – Она улыбнулась. – Но ума не приложу, как остальные могли быть такими тугодумами, чтобы не догадаться, насколько завидная ты добыча».

Майк поплелся в класс, внутренне кипя от раздражения. «Что она нашла в этом чокнутом? Ну да, он богатенький. Девчонки считают его крутым, но я бы не сказал. Слишком уж… идеальный. Могу поспорить, их папаша экспериментирует с пластической хирургией на своей семье. Потому-то все они такие белые и смазливые. Это же неестественно. И вообще с виду он какой-то… жуткий. Как уставится, так могу поклясться, что думает, как бы меня прикончить. Псих».

Бурый паучок выполз из-за дверцы стенного шкафа. Должно быть, потревоженный моим появлением. Eratigena agrestis – паук-бродяга, судя по размеру – молодой самец. Когда-то считался опасным, недавние исследования подтвердили, что ущерб от его яда для человека незначителен. Но укус все равно болезненный… Я протянул руку и раздавил паука пальцем.

Я поставил машину в большой гараж. Рядом с «мерседесом» Карлайла в нем помещался огромный джип Эмметта, «М3» Роз и мой «ванкуиш».

Белла Свон взмахнула в мою сторону длинными и густыми волосами оттенка темного красного дерева.
Спятила?

То было время, когда я особенно жалел, что не сплю.
Школа.
Или вернее было бы сказать «чистилище»? Если есть искупление моим грехам, наверняка вот эти муки мне хоть как-нибудь да зачтутся. К такой скукотище я так и не привык; каждый последующий день невыносимой монотонностью превосходил предыдущий.

– Изабелла… Белла, – просто произносить ее имя доставляло мне наслаждение. Оно звучало как открытое признание: вот имя, которому я принадлежу.

Ее добродетель и мой порок – нас свели вместе две противоположности.

Если бы я только мог видеть сны, они были бы о тебе.

"Я взглянул на девушку в зеркало заднего вида. Она смотрела на мою машину, стараясь не встречаться со мной взглядом, и, судя по виду, жалела, что сидит за рулем ржавого "шеви", а не в танке."

Она меня погубит.

Если мне не суждено быть счастливым потому,что я чудовище, значит, дайте мне быть этим чудовищем.

Люди постоянно прилагают отчаянные усилия, чтобы чувствовать себя обычными, быть как все. Не выделяться среди окружающих, сливаться с толпой, как похожие друг на друга овцы в стаде.

Я не осмеливался заглянуть ей в глаза, пока отвечал, и поэтому засмотрелся на солнце, которое клонилось все ниже к верхушкам деревьев. Каждая уходящая секунда ранила меня сильнее, чем когда-либо, - как секунда, которую я уже больше никогда не проведу вместе с ней.
<...> Я снова взглянул на солнце, усматривая в его медленном снижении некий намек на то, что наше время подходит к концу.