Евгений уже собрался обреченно вздохнуть и понуро удалиться – что было ему весьма привычно, – как вдруг ощутил странное, не сразу узнанное чувство. С удивлением он обнаружил, что это чувство – не что иное, как злость. Евгений подумал о своих далеких предках, отважных воинах-пингвинах, защищавших родную Антарктиду от варваров с севера. Он подумал о рассчитывающей на него Берте, о друзьях-Несчастных, о замке графа Бабуина, о Старом Кладбище и о полицейском участке… И впервые в жизни злость взяла верх над робостью.
– Я хочу спеть вам песню… – тихо сказал Евгений.
– Что? – удивился директор. Заявление подчиненного было настолько неожиданным, что он поначалу даже не понял, как реагировать.
– Песню, – уже уверенней повторил Евгений. – Я выучил ее в тюрьме…
– В тюрьме? – книжному главнокомандующему стало не по себе. Он привык, что рядовые его слушаются и робеют, и не привык, чтобы они распевали выученные в тюрьме песни.
– Да, в тюрьме, – подтвердил Евгений. – Меня посадили за грабеж.
– Грабеж?
– Ага. Сцапали на месте преступления. На Старом Кладбище.
– Кладбище?!
– Да, вместе со сверхобезьянцами. Ну, знаете, такие сектанты, которые пьют кровь.
На этот раз барсук даже переспросить не решился. Ему начало казаться, что перед ним не тихий и скромный пингвин, а гремучая змея. Но под личиной пингвина. Это пугало.
– Так вот, песня… – продолжал Евгений. – Меня ей научил один панк… – Он набрал в легкие побольше воздуха и пропел, точнее проорал: – Потом не будет ничего-о-о! Ты сдохнешь, вот и все-о-о! Живи сейчас и зде-е-есь! Хватай, что можешь съе-е-есть! Давай, чувак, давай, дав-
а-ай! Хватай бутылку, самочек хвата-а-ай! А несогласным – по мордам! Как дам, как дам, как
дам, как дам!
Генерал в ужасе уставился на рядового. А тот, закончив свое музыкальное выступление, напомнил:
– Мне нужен отпуск.
– Да, – кивнул начальник. – Вижу. Отпуск.
– Мне надо прямо сейчас, – добавил Евгений, с наслаждением понимая, что наглеет.
– Конечно, – согласился директор. – Прямо с этой минуты.
– Большое спасибо, – сказал Евгений.
– Пожалуйста, – сказал барсук.
– Разрешите идти?
– Идите.
– Спасибо.