Лис Улисс

— Вообще-то, моя бабушка была сиамкой, — оскорбился Константин.

— Ерунда, — отмахнулась Изольда. — У всех нас кто-то там был сиамкой в десятом поколении. Важно не это, а то, что ты не испугался быть самим собой.

— А-а-а! Память с логикой отвлеклись! Открывайте скорее пакет, пока они не смотрят!

Он глубоко погряз в грехе законности. Его надо наказать

Денег не дам...А будешь приставать, ещё и у тебя заберу. Понял? (с) Евгений

Будущие поколения будут мне признательны. Прошлые поколения тоже были бы признательны, если бы были будущими. Но им не повезло.

Мир-любопытное место...

В город прибыл знаменитый археолог Бенджамин Крот.
– Крот?
– Енот.
– Кто енот?
– Этот Крот. Он енот.
– Чего? – обалдел Константин.
– Он енот, – терпеливо объяснила Берта, смотря на кота как на ребенка. – А зовут его Крот. Бенджамин Крот.

— Мне очень жаль, поверьте, — сказала Изольда. — Вам лучше смириться и сделать что-нибудь со своим чувством. Любовь — не радость и не мука.
— Любовь — обыденность и скука, — грустно закончил Евгений.

— А тебя не беспокоит, что завтра он приедет, и наш обман раскроется? — не скрывая тревоги, спросила Берта.
— Вот когда я об этом думаю, то беспокоит, — признался Улисс. — Поэтому предпочитаю не думать. И тебе советую.

<...> Потом я проснулся и решил, что в поисках мне помогут трое несчастных — по числу пропавших обрывков.
— Но почему именно несчастных? — спросила Берта.
— Потому что счастливым это ни к чему. Им и так хорошо.

— Спокойней, друг мой. Мы готовы к опасности, значит, способны отразить ее. К тому же, на нашей стороне судьба.
— А она никогда не меняет сторону? — спросил Константин тревожно.
— Бывает, — ответил Улисс.
— Я ждал другого ответа.
— У меня есть только этот.

Итак, в знак протеста против родительской черствости она убежала из дома. Отлично, протест выражен. Только это не мама с папой, а она, Берта, бредет неизвестно куда под проливным дождем по пустой темной улице. И это сладкое ощущение, что зло наказано, сменилось подозрением, что наказана она сама. А зло, напротив, сидит в тепле и уюте, насмехаясь над ней.

– Ты что, боишься? – спросил Улисс.
– Нет. Просто мне страшно.

Разбойник приветливо помахал лапой.
– Салют! – поздоровался он и спрыгнул на пол.
Крот попятился.
– Я буду кричать!
– Да? Здорово! – обрадовался злоумышленник. – Люблю крики. С удовольствием составлю вам компанию. Что будем кричать?
– Спа… спасите… – выдавил из себя Крот.
– Спасите! – заорал разбойник.
– Гра… грабят… – добавил Крот.
– Грабят! – проорал злоумышленник. – Ну? В чем дело? Я что, один буду кричать? Нет, я так не согласен.

Но судьба вновь фыркнула ей в мордочку

В фойе было полно народу. Повсюду на стенах висели фотографии известных актеров и плиты с эмблемой Большого Трагического Театра — двумя грустными масками.

— Спасибо за предложение. Только нам это не нужно.

— Не нужно? — удивился Улисс. — Там же не только сокровища. Там знания, мудрость…

— Все равно не нужно, — повторил Кирилл.

— Ты не понял, — снова вмешался Константин. — Там не только знания и мудрость. Там сокровища!

— О, нету мне, Лауре, счастья! Душа моя в потемках, и сердце полыхает, как костер!

— У нее что-то с сердцем? — шепотом спросил Константин Улисса. — У них в театре нет врача?

— Это метафора, — ответил Улисс.

— А… Никогда не слышал. Какая-то ужасная болезнь?