Pattern Recognition

Слушая плеск белого шума под названием Лондон, Кейс думает, что Дэмиен прав, со своей теорией дальних перелетов. Ее душа еще летит над океаном, торопится среди туч, цепляясь за призрачную пуповину реактивного следа. У душ есть ограничение по скорости, они отстают от самолетов и прибывают с задержкой, как потерявшийся багаж.

Одиночество неживых объектов. Их тайное существование, скрытое от наших глаз. Тихая возня в коробке с игрушками.

Только в том случае, думает Кейс, если поставить себя в центр некой опасной и непонятной интриги. Первая заповедь психологической обороны Уина: не надо выпендриваться. Как правило, ты только пешка в чьей-то большой игре. Паранойя, говорил он, эгоцентрична по своей природе; любая мания преследования так или иначе возвеличивает того, кто ею страдает.

Продукт любой деятельности является отражением чего-то еще.

– История – это произвольная фантазия на тему, где и что случилось, – отвечает Бигенд, прищурившись. – Что и когда изобрели, что открыли, кто выиграл, кто проиграл. Кто мутировал, а кто вымер.

Роковой удар часто получаешь, откуда не ждешь.

Кейс не признает визитных карточек. Ни к чему давать значимую информацию малознакомым людям.

Болото усталости вышло из берегов и разлилось до горизонта.

Кофеиновую инъекцию она припасала на крайний случай, как серебряную пулю, которой можно сразить химер, поднявшихся на дрожжах серотонинового голода. Сейчас как раз такой случай.

МЕЧ В КРОВИ, ХРЕН В ДЕРЬМЕ.

То, что люди принимают за минимализм, – это аллергия, развившаяся в результате слишком долгого и тесного контакта с реакторной зоной генераторов современной моды. Перед тем как надеть новую вещь, Кейс безжалостно спарывает все этикетки. Стиль ее одежды невозможно датировать точнее, чем в интервале между 1945-м и 2000-м. Она остается единственным представителем собственной школы аскетизма, несмотря на постоянную опасность превратиться в родоначальницу новомодного течения.

В мире неповоротливых рекламных мастодонтов «Синий муравей» с самого начала занял экологическую нишу небольшого проворного хищника. Это новая неуглеродная форма жизни, словно бы целиком выпрыгнувшая из-под иронично выгнутой брови своего основателя, Хьюберта Бигенда, бельгийца по паспорту, который похож на Тома Круза, откормленного трюфелями и коктейлями «вирджин блад».

Роскошная шелковистая простыня, изолирующая тело от этого синтетического покрывальника, еле уловимо пахнет Дэмиеном. Кейс приятно: в безликий час радует любая форма физического контакта с собратом-млекопитающим.

Безликий выхолощенный час качается на лимбических волнах. Мозговой ствол ворочается, вспыхивает неуместными земноводными желаниями: сонливость, голод, вожделение сплетаются, сменяют друг друга, и ни одно нельзя утолить.

Мы разумны, потому что умеем распознавать образы. В этом наше счастье и наша беда.

Сосредоточенность - это единственное, чем можно скомпенсировать нервное возбуждение перед новым заданием.

Безликий выхолощенный час качается на лимбических волнах. Мозг ворочается в черепе, вспыхивает неуместными земноводными желаниями. Голод, вожделение, усталость - сплетаются, сменяют друг друга, и ни одно нельзя удовлетворить.

Правда, я понятия не имею, как можно что-либо зашифровать в пустом кадре, но подозреваю, что это главный вопрос истории мирового искусства.