Pattern Recognition

Секретная школа русского рукопашного боя. Раньше ее знали только в спецназе и КГБ. У нее в основе лежит казацкий народный танец.

Прежде она говорила с Капюшончиком всего дважды, и оба раза ощущение было странным и неловким, как бывает, когда люди знакомятся и долго общаются в сети, а потом пытаются поговорить по телефону.

Старый новый русский, из первой волны. Поднялся на мародерстве, обирая труп советской экономики.

– Думаю, его вообще ничего не интересует, кроме денег. – Бигенд морщится. – В этом корень всей проблемы интернетных фирм-однодневок.

На ногах у него черные шнурованные ботинки «Доктор Мартенс», обязательный элемент экипировки первых панков, впоследствии разжалованный в дешевую обывательскую обувку.

Она задерживается у мясного прилавка, где выложены розовые куски говядины, залитые ярким светом, словно лица телеведущих.

Мечты о дальних странах — признак нормализации уровня серотонина. А может, стремление унестись подальше от азиатских шлюх, без спроса забравшихся в браузер?

Гостиничный спортзал настолько огромен, что может служить наглядным пособием для изучения закона перспективы.

Нет, она не из тех, кто постоянно ищет в почерке автора следы влияния классиков.

Свернуться калачиком, в позе зародыша. Отдаться тяжелой волне. Остро прочувствовать одиночество.

Боже мой, неужели они не понимают? Это же поддельный симулякр клонированной имитации подобия!

Двадцать минут спустя, в районе Шибуи, в полутемном зале на пятнадцатом этаже цилиндрического здания, напоминающего музыкальный автомат, ей делают массаж с горячими камнями, которого она не заказывала. Никто из персонала не говорит по-английски, и Кейс решила просто подчиниться и плыть по течению в надежде, что в конце концов ее все же подстригут.

Они еще не дошли до дверей квартиры, а Кейс уже расписалась за номер в гостинице «Парк Хайатт» в районе Шинджуки, с видом на императорский дворец.
– Виден только кусочек крыши, – уточняет Памела, положив чемоданчики бок о бок на стол.

Иногда утром все выглядит по-другому.

Он переключил ее в один из тех режимов, которые последний терапевт называл «старыми привычками». Суть режима состоит в том, что она говорит «нет», но недостаточно уверенным тоном, и потом все равно продолжает слушать, в результате чего у оппонента появляется возможность постепенно подгрызать это «нет», незаметно для самой Кейс превращая его в «да». Ей казалось, что этот режим давно побежден, но сейчас он снова включился.

Кубарец – это аббревиатура краткой характеристики Бигенда: куча бабок, редкий циник.

То, что мы привыкли называть рассудком, – не что иное, как самоуверенный нарост, который совсем недавно появился на зверином мозгу.

Интересно, люди, которые забрались в офис Кэтрин Мак-Нелли, - они тоже были русскими? Вовсе необязательно, думает Кейс. Те двое в Токио были итальянцами. Это политкорректный заговор, без расовой дискриминации.

Первое впечатление о Москве: все объекты слишком большие - гораздо больше, чем необходимо.

Бернард озадаченно морщит лоб, но тут в комнату входит Доротея, затянутая в нешуточные чёрные бизнес-доспехи от "Армани". У Кейс мелькает мысль, что этот наряд - своеобразный протест против моды. Лучше всего он подошёл бы для ритуальной казни.