Рецензия на книгу

• 

  Indro

  26 мая 2026

  Сноска

  Скромный, немного замкнутый мальчик поставил себе амбициозно взрослую цель – поцеловать каждый сантиметр своего тела. В том числе места, редко обдуваемые воздухом. И если дотянуться до мошонки ему не составляло большого труда (за счет тренировок и гибкости суставов), то чмокнуть ключицу оказалось физиологически труднее. Пришлось вешать грузики на губу и растягивать розовую ткань до тех пор, пока этот мерзкий, странный, но почему-то очень милый акт любви не будет зафинален слюной на груди. Словно печатью, верифицирующей любовь к себе.

  Сначала я, как и вы, думал: что этот чокнутый перверт Уоллес себе позволяет на 12 страницах 600-страничного романа, повествующего о функционировании бюрократических жерновов налоговой? А когда понял, растрогался до разбухших на глазах капилляров. Человеческая любовь способна выражаться в виде поцелуя в любую (легко- и малодоступную) часть тела другого человека. Без компромиссов, без ограничений. Лишь бы форма вашего отверстия не входила в геометрическое противоречие с формой отверстия любимого или любимой. То есть, физическое выражение чувств к другому осуществимо в полной мере. А как быть с собой? Как полюбить себя так же сильно, как ты способен возлюбить чужого? В истории мальчика Дэвид метафорично проиллюстрировал истоки цветущей депрессии: человека, обреченного сосуществовать с биологической сущностью, называемой «я». «Я» – самое родное существо, но ему биологически невозможно подарить тепло физической любви.

  Трагедия человека – в том, что он не может поцеловать свою ключицу.

  «Бледный король» похож на не успевающую затянуться ранку, при нажатии на которую выдавливается сукровица боли. Депрессия наносит рваные порезы, а Дэвид только и успевает прикладывать лингвистические подорожники в виде юмора, детских ресентиментов и декомпозиции скуки. Но сердечный гемоперикард не вылечить тампоном. Крови больше, чем способен вынести человек.

  Уоллес работает не с эмоциями, не с историями, а с паутиной состояний. В зависимости от среды, включаются разные комбинации нитей. Синапсы активируют бульон из эмоций, мыслей и подсознательных тревог. И все они атакуют сознание одновременно. Пример: отношения одного из героев с бюрократом-отцом и их, казалось бы, простой поход за покупками, который заканчивается хоррором недосказанности. Ни единой диалоговой фразы, но комплексность отношений между персонажами истерично вибрирует в молчании.

  И каждую паутину состояний Дэвид многословно описывает, чтобы инфицировать читателя болью бытия здесь и сейчас. Из-за чего время на страницах «Бледного короля» замирает настолько, что в текстуре начинают проглядываться атомы. И лучшая смазка для инвазивного погружения в пульсирующую среду – это скука. Всепоглощающая, пенетрирующая глазницы скука работы налогового агентства.

  Уоллес нарочито издевается, микродетально описывая в 60 страницах подъезд к налоговой (чтобы по окончании главы от облегчающего выдоха читателя задрожал унитаз соседа; чтобы вкус сырой морковки казался карамельной нугой на фоне испытанной скуки). Уоллес топит в анкетах и бюрократизирует письмо (чтобы создать меташутку: задвоить себя же, Дэвида Фостера Уоллеса, в романе в качестве персонажа и подвергнуть сомнению однозначно автобиографические состояния, описанные в книге). Нагромождает роман завязками и прерывает нарративную эякуляцию, сознательно не доводя дело до конца (ну, потому что жизнь не всегда диалектична, иногда после экспозиции сразу следует смерть). Рассказывает о мертвых, как о живых, и превращает в безжизненные предметы тех, чьи вены пульсируют от крови.

  Дэвид Фостер Уоллес борется с депрессией единственно доступными ему инструментами – вниманием и словом.

  И, на мой взгляд, несправедливо называть книгу неоконченной. По-моему, в «Бледном короле» очень понятная, четкая и креативная структура. Имхо, в ней есть замысел, который, как по мне, почти доведен до ума. Чуйка подсказывает, что засунуть голову в бублик веревки Фостер собирался еще до прикосновения к печатной машинке. Чтобы роман, главы которого внезапно обрываются, оборвался в силу оборвавшейся жизни автора. Чтобы веревка сдавила шейные позвонки, растянула мышечную ткань, и губа приблизилась к ключице. Потому что в этом мире полюбить себя нельзя. По крайней мере, Уоллес не смог. Хотя он – правда, честно слово, зуб даю, клянусь мамой и папой, – бесконечно сильно старался. Но биологически этот несчастный человек оказался обречен на провал. В этом я уверен.

  И я хочу верить, что замысел Дэвида иронично провалился. Он не оборвал книгу, а написал экспозицию ВСЕГО на свете. Если сразу после «Бледного короля» начать любое другое произведение, оно ощущается продолжением романа Уоллеса. Потому что «Бледный король» – это одна большая сноска к жизни. Переходить по ней раздражает, порой это издевательская трата времени, информация не всегда оправдывает ожидания. Но только сойдя с тропы, появятся силы на нее вернуться (трюизм, недостойный книги, но честный). Именно сноска делает жизнь чуть более сносной.

  P.S.
  На уроках каталанского у нас был литературный спид-дейтинг, где начинающие студенты А2 (то есть я) должны рассказать студентам уровня более продвинутого о своей любимой книге. Я пришел с описанием «Бесконечной шутки». Что-то промямлил про 1300 страниц; что лучше читать ее полтора раза, поскольку начинается с финала и первые 200 страниц ничего не понятно; что там смешно, умно и грустно. В ответ андалусиец, притащивший биографию Лимонова, совершенно искренне спросил меня: если книга такая большая и сложная, на фига ты ее читаешь? Я завис. Не знал, что промычать в ответ. Не из-за уровня каталанского, а в принципе. Не было мыслей в голове.

  И около двух дней я провел в попытке сформулировать, почему я люблю Уоллеса. Ответ оказался банальнее, чем я хотел. Дэвид пишет про меня. И все. Про себя, про меня и кучу других людей, которым кажется, что с ними что-то не так (и скорее всего, это правда), но им не хватает скиллов, таланта, а, может быть, искренности описать те болезненные состояния, которые Уоллес сумел не только маркировать, но выразить в слове. И понимание, что ты не одинок в этой боли, что даже сломанный человек способен продержаться чуть дольше, чем предначертано вполне конкретной квантовой случайностью, – вот это наивное осознание дает микроутешение, что бледный король явится за тобой не сегодня, а хотя бы завтра. Желательно после обеда. Чтобы не на голодный желудок

  4 понравилось

  0

  55