Плоды раздумья

Явление X

Под живительными лучами милосердного солнца поэт приходит в себя. Он оглядывается и, еще лежа, вспоминает о том, что произошло. Потом освобождает шею от петли и тихо приподымается.

Поэт

(сидя)

Я жив!.. И снова вижу землю… Землю!..
Но в эту ночь успел я заглянуть
Туда: в тот мир, откуда к нам никто
Еще не возвращался! – как сказал
Шекспир Вильям, собрат мой даровитый!
Но, быв уж там, оттуда я вернулся.

(Встает на ноги)

О, что я видел, люди!! Что я видел!!
На воздухе!., с вершины дуба!., в петле!..
О, что я видел там!! Что видел мельком!!
Когда-нибудь я в гимнах вдохновенных
Попробую о том поведать миру.

(Задумывается.)

Однако же… ведь я уже висел…
И вот стою! и жив и невредим!
Как этому не подивиться диву?!

(Осматривается, ощупывает себя и замечает, что его альмавива, зацепившись за сук, разорвалась)

Лишь починить придется альмавиву.

(Стоит в раздумье, и взор его падает на убитую дубом полевую мышь)

А мышь «оттуда не вернется»!

(Нагибается к мыши и кричит ей)

Встань!..
Не можешь?.. Ха, ха, ха!.. Затем, что дрянь!
Коль не убил бы дуб, сова бы съела!
А где ж сова?

(Смотрит сперва на кочку, потом заглядывает в дупло)

Здесь нет уж… Улетела…
Хоть и живет, да лишена дупла,
Где, может быть, полсотни лет жила.
На их судьбу взираю хладнокровно.
Вот дуба жаль, среди долины ровной!
Зато их тьма в дубовом есть лесу.

(После некоторого молчания подымает с земли два желудя; сперва маленький, а потом крупный)

Два желудя на память унесу:
И о твоей кончине, дуб почтенный,
И о моем спасенье для Вселенной.

(Кладет оба желудя в карман, берет книгу своих творений под мышку и уходит)