Глава XVII. Мудрость капитана
Только уже ночью, подплывая к «Лавру», мы обнаружили, что, кроме мичмана, прихватили с собой случайно ещё одного Хренова. Ложного.
Это Пахомыч расстарался в темноте.
– Не понимаю, старпом, – досадовал Суер, – на кой хрен нам на «Лавре» два Хренова? Я и одним сыт по горло.
– Не знаю, кэп, – оправдывался Пахомыч. – Орут все: «Хренов, Хренов», – ну я и перепутал, прихватил лишнего.
– А лишнего Семёнова вы не прихватили?
– Надо пересчитаться, – растерянно отвечал старпом.
Стали считать Семёновых, которых, слава богу, оказалось один.
– А вдруг это не наш Семёнов? – тревожился капитан. – Потрясите его.
Мы потрясли подозреваемого. Он мычал и хватался за какие-то пассатижи.
– Наш, – успокоился капитан.
– Что же делать с лишним Хреновым, сэр? – спрашивал старпом. – Прикажете выбросить?
– Очень уж негуманно, – морщился Суер, – здесь полно акул. К тому же неизвестно, какой Хренов лучше: наш или ложный.
Оба Хренова сидели на банке, тесно прижавшись друг к другу.
Они посинели и дрожали, а наш посинел особенно.
Мне стало жалко Хреновых, и я сказал:
– Оставим обоих, кэп. Вон они какие синенькие.
– Ну нет, – ответил Суер, – «Лавр Георгиевич» этого не потерпит.
– Тогда возьмём того, что посинел сильнее.
Наш Хренов приободрился, а ложный напрягся и вдруг посинел сильнее нашего. Тут и наш Хренов стал синеть изо всех сил, но ложного не пересинел.
Это неожиданно понравилось капитану.
– Зачем нам такой синий Хренов? – рассуждал он. – Нам хватит и нашего, слабосинего.
– Капитан! – взмолился ложный Хренов. – Пожалейте меня! Возьмите на борт. Хотите, я покраснею?
– А позеленеть можете?
– Могу что угодно: краснеть, синеть, зеленеть, желтеть, белеть, сереть и чернеть.
– Ну тогда ты, парень, не пропадёшь, – сказал капитан и одним махом выкинул за борт неправильного Хренова.
И ложный Хренов действительно не пропал. Как только к нему приближались акулы, он то синел морскою волной, то зеленел, будто островок водорослей, то краснел, как тряпочка, выброшенная за борт.