Глава 6. Новый год
Луна бродила по дому Елены и Макса, не зная, чем себя занять. В кармане она сжимала камень души – единственную гарантию, что ее возьмут с собой в Вечность.
Часть парней во главе с Ларисой уехали в магазин за продуктами к новогоднему столу. Женщина заявила, что ей нужна помощь, которая сможет довезти ее и притащить несколько тяжелых пакетов. Гостей собралось так много, что и еды требовалось на огромный стол.
Луна в машину не влезла, а потому согласилась остаться в доме. Она обдумывала все, что услышала, вспоминала маму, которая, как оказалось, знала Елену. Еще один вопрос, ответ на который ей жизненно необходимо получить.
Открыв очередную дверь, Луна заметила Анжелику.
Писательница сидела на полу рядом с батареей в гостевой спальне, вытирала слезы и пила вино. Она хлюпала носом и терла покрасневшие глаза. Заметив вошедшую, Анжелика отвернулась и отпила из бокала. Ее спина утопала в кремовом тюле, по бокам окна висели темно-синие шторы. Вся комната была выполнена в холодных серо-синих цветах, словно повторяла состояние души некогда мертвой Анжелики.
Луна потопталась на месте, но потом все же решила зайти. Она села рядом с Анжеликой на мягкий ковер, нервно потерла шею, собираясь с мыслями.
– Мы все совершаем ошибки. Это нормально. Я тебя не виню. И никто не винит.
Анжелика покачала головой, допила бокал вина, потом взглянула на бутылку, подумала и налила еще. Лак на ногтях ободрался, а рыжие волосы спутались, ведь она не расчесывала их пару дней. Опомнившись, она предложила Луне, но та отказалась. Анжелика заметила, что рукав рубашки задрался, резко опустила его, опасливо взглянула на Луну, но та ничего не заметила.
– Прошлый новый год я встречала с другим парнем. Даже не знала Матвея. А сама еще работала в магазине, продавала проклятые безделушки, которые убивали покупателей. А еще я была мертва. Но знаешь… лучше мертвой, чем вот так.
Анжелика дернула плечами, неопрятные кудри рассыпались по плечам.
– Мертва? – спросила Луна. – В прошлый новый год камень души уже был у меня, значит, ты была проклята. Так?
Анжелика кивнула, потерла глаз, размазав тушь.
– Я называла это «синдромом живого мертвеца». Не чувствовала тепло, холод. Вкус еды не такой яркий. Никакого голода. Никакой боли. Совсем! Просто… никак. Всегда никак. Понимаешь?
Луна кивнула. Она отлично понимала это состояние. Вот только у нее не было чувств когда-то. Лишь паршивое никак не душе.
– Расскажешь, как попала в магазин?
– Длинная история.
– Я сама спросила.
Анжелика поставила пустой бокал на ковер, собрала волосы в хвост и, глядя вдаль, заговорила:
– Я умерла в октябре 2017. Не верила, конечно, но быстро поняла, что со мной что-то не так. Яна и Вика растолковали, что я умерла, потому что магазин выбрал меня на роль продавщицы. Долго не говорили, что мы убиваем людей. А когда признались, то я и не поверила. Поверила, кстати, год назад, когда в новогоднюю ночь парень, которому я продала чертов сувенир, сиганул с крыши. Тогда-то я все и поняла.
– Елена говорила про лунный камень. Представляю, как это произошло. Он контролировал вас, делал вас «мертвыми», как вы выражаетесь, а взамен требовал человеческие жизни. Чтобы вы могли жить вечно. Плата за вечность, а?
– Да, примерно так Елена все и объяснила. Я не знала тогда, что ведьма. А потом встретила Ника, он мне все рассказал. И тогда я смогла… не знаю, достучаться до своей силы. И в марте сожгла магазин к чертям.
– В марте? А где был магазин? – спросила Луна, выпрямив спину.
– М-м… на Невском где-то. В одном из дворов.
– Рядом еще отель Нокс.
– Угу. – Анжелика нахмурилась, глядя на Луну. – Ты откуда знаешь?
– Я работала в этом отеле. Помню, как наш пиар-менеджер рассказывала нам про страшный пожар. Она еще сильно переживала за продавщиц, которые бесследно исчезли. Знали бы!
– Лично я сбежала из страны.
Луна рассмеялась, видя, как Анжелика пожимает плечами. А потом и сама писательница не смогла сдержать улыбку.
– Я, кстати, тоже работу потеряла из-за пожара. Жаль, не я сама отель сожгла! Кирилл опередил. Мы боролись с духом, который убивал гостей.
– Зачем просто увольняться, правда?
– О да! Это слишком скучно!
Анжелика облизала губы, рассмеялась. На душе немного потеплело, но в глазах плескалась грусть. Ее словно засасывало в зыбучие пески, она пыталась выбраться, хваталась за траву, но лишь сильнее увязала. Вина якорем повисла на шее. Она все испортила. Сама.
– Правда, мне было лучше мертвой. У меня… в голове что-то щелкнуло, и я начала жить. Жила! Да, не чувствовала, но жила. Делала, что хотела, познакомилась с Матвеем, жила в Тае. А потом ожила и началось… Не хочу быть ведьмой.
– Не представляю жизни без магии. Меня мама с рождения учила.
– Хочу книги писать. Быть писателем. Жить в Тае. А колдовство… Ненавижу врать.
– Я бы тоже всем рассказала, если бы не знала про проклятие. Я и так всем говорила, но меня считали сумасшедшей, потому что я не колдовала на виду.
Анжелика удивленно взглянула на Луну, которая подняла брови и улыбнулась, отвечая на немой вопрос.
– Ненавижу врать, – сказала Луна, повторяя фразу Анжелики.
– Ты же ведьма зелий? Говорят, вы самые сильные ведьмы.
Луна пожала плечами, вспоминая маму. Вот Ангелина была и правда сильной ведьмой, а сама Луна пока не дотягивала до этого уровня. Хоть все и пытались убедить ее в обратном.
– Где ты была в прошлый новый год?
Луна тряхнула головой, опустила глаза.
– Хотела умереть. Скучала по маме. Винила себя в гибели нескольких людей. Ненавидела себя. Работала в отеле, который ненавидела всем сердцем.
– А сейчас?
Луна подняла взгляд на Анжелику, которая смотрела на нее с такой надеждой, словно надеялась, что ведьма зелий щелчком пальцев сможет навести порядок на ее душе и сказать, что делать дальше.
– Я простила себя и приняла все, что сделала. Вернула магию, сожгла отель! – Луна рассмеялась и игриво толкнула Анжелику в плечо. – Помирилась с Ильей. Замуж собираюсь! С двенадцати лет мечтала выйти за него… Хоть и боялась в этом признаваться, ведь мы думали, что ведьмы прокляты. Ну, знаешь…
– Любить было нельзя. Ник говорил. Почему вы поругались?
– Мама умерла. А мне было так больно, что я запретила себе быть счастливой. Думала, теперь могу только страдать. И оттолкнула его, ведь он мог сделать меня счастливой. Глупая была. Молодая, вспыльчивая.
– Взбалмошная.
– Ага. Все ведьмы такие. Что за Ник?
– Маг. Он собирался приехать, но в последний момент передумал. К его девушке решили родные приехать на праздники. Он, конечно, выбрал бы бороться за возвращение магии, но любит Руслану слишком сильно, чтобы подводить…
Елена постучала по дверному проему, привлекая к себе внимание. Рядом с ней стояла рыжеволосая девчушка в кремовом пышном платье.
– Хочу вас познакомить с Варварой.
Луна улыбнулась, наблюдая, как восхищено заблестели глаза Варвары, едва она посмотрела на нее. Широкая улыбка озарила личико малютки.
– Мама, мотри, у тети волосы сиие-сиие!
– Нравится? – спросила Луна. Она подошла к Варваре и присела рядом с ней.
– Да! – Варвара восхищенно потрогала прядь волос. – Мама, моно мне такие? Позязя!
Елена улыбнулась, но покачала головой.
– Когда будешь старше.
– А у меня кукла есть такая! С сиими волосами! Хочешь, показу?
Луна улыбнулась, щелкнула Варвару по носу.
– Кукла, говоришь? А домик у нее есть?
– Да! Бошой замок!
– Замок! Конечно, принцесса! Идем?
– Идем! Идем!
Варвара побежала вперед, чтобы показать дорогу до своей комнаты, а Луна остановилась рядом с Еленой. Обернулась, чтобы взглянуть на Анжелику, которая так и сидела на полу.
– Поговори с ней, – тихо сказала Луна Елене. – Ты знаешь, что она этого не хотела.
Елена резко выдохнула. Луна нерешительно закусила губу, а потом приблизилась к Елене и зашептала ей:
– Я знаю, что с тобой происходит. Но скоро мы найдем провидца, который сможет сварить зелье.
– Ты же знаешь, как это работает. Во мне нет магии.
– Знаю. Знаю! Но он провидец… и у меня есть одна идея. Не обещаю, но я попробую. Ладно?
Елена кивнула, хотя и не верила, что ей кто-то может помочь. Магии в ней больше нет, а значит, и жить вечно она больше не может.
– Поговори с ней! – шикнула Луна, а потом выбежала из комнаты, услышав зов Варвары.
Елена взглянула на Анжелику, которая вновь пила вино. Она подошла к ней и прислонилось к подоконнику. Сердце вновь начало колоть, а ладошки вспотели. Елена все пыталась почувствовать Анжелику, чтобы понять ее, узнать тайны. Но не могла. И из-за этого ей казалось, что ее уже уложили в гроб, забили гвозди в крышку, а она колотила руками, пытаясь выбраться, но лишь сдирала кожу и засаживала занозы. И чем сильнее она колотила, тем больше болело сердце.
– Я злюсь, не буду скрывать. И на тебя в том числе. – Елена посмотрела на Анжелику, которая сидела не шелохнувшись. Перестала-таки колотить по крышке гроба, смирившись, что свет уже не увидит. – Но и на себя тоже. Я виновата, что не сказала тебе. Если бы ты знала, то не стала бы это делать.
Анжелика отпила вино, прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови во рту. Но ей нравилась эта боль. Она напоминала, что она все еще жива. А потом Анжелика закатала рукав рубашки и показала Елене раны.
– Раньше резала себя, чтобы убедиться, что мертва. Теперь режу, чтобы убедиться, что жива. Мне нравится эта боль.
– Наказываешь себя.
– Наверно. – Анжелика дернула плечами, спрятала длинные порезы под рукав.
– Знала, что это произойдет. Рано или поздно кто-нибудь бы проболтался. Странно, что проклятие никто не активировал аж тысячу лет.
– Интернета не было.
– Верно. Интернет – одна большая проблема.
– Я могу сказать, что это пиар, постанова.
– Это ничего не изменит.
– Но прекратятся слухи.
Елена взглянула на Анжелику, желая почувствовать ее. О чем она думает? Неужели и правда ей было легче живым мертвецом? Но Елена больше не могла понять ее, подзеркалить мысли. И это так злило. Она чувствовала себя беспомощным котенком, которого посадили в огромную коробку. Она вновь оказалась в гробу, воздух заканчивался, грудь болела все сильнее.
– Мы подумаем об этом, ладно? Я не знаю, что делать, – сказала Елена, едва сдерживая злость. Ее голос дрожал, выступили слезы.
– Мы же снимем проклятие, правда? – Анжелика повернулась. Елена увидела размазанную тушь, красные щеки и искусанные до крови губы. Капелька стекала по подбородку.
– Я не знаю. Я больше ничего не знаю, – резко ответила Елена, а потом вышла из комнаты, едва сдерживая ярость и слезы. Она устала.
Илья сжал Луну в объятиях и поцеловал в губы. Она позволила себе раствориться в этом мгновении, полностью отдаться ему. С каждым днем она влюблялась все сильнее. Она даже не представляла, что может любить так сильно. А Илья лишь сильнее привязывал ее к своему сердцу, ухаживая, делая подарки, подкалывая и флиртуя. Но, слыша любимое «Волчонок», она готова была засиять, словно солнце.
Луна прижалась к Илье, отвечая на поцелуй. По телу разлилось тепло, и на мгновение она забыла, что новый год они будут отмечать в кругу Великой Ведьмы, что все они потеряли магию, что Прасковья будет быстро стареть, а у самой Великой Ведьмы истекало время. Она забыла обо всем, кроме сильных рук Ильи, его горячих губ. Счастье распирало ее изнутри. И она поняла, что, если бы ей дали выбор: магия или Илья, она бы выбрала Багрова, даже не задумавшись. Он – все, что ей сейчас нужно.
Рука Ильи скользнула под ее блузку, но она оттолкнула его и вздернула брови.
– Если кто-то зайдет?
– Никто не придет. Они заняты.
Луна помотала головой, Илья поднял руки, сдаваясь и развалился на кровати с балдахином в гостевой комнате. Стены были выкрашены в светло-голубой, на полу лежал мягкий пушистый бежевый ковер, на полках расставлены свечи. А окно занавешено тюлем с бабочками и плотными шторами в полоску. Прямо как шторка, которая заменяла дверь в кабинет Анастасии в Ноксе. Луна невольно поежилась, вспоминая работу и ненавистную начальницу.
– Как думаешь, может, позвонить Анастасии? Она же ведьма.
– Не думаю, что она захочет помогать. Кирилл говорит, она вовсю ушла в стройку. До конца следующего года хочет заново открыть Нокс.
– Магия бы ей не помешала. Может… у нее есть знакомые! Провидец!
– Тогда бы она позвала провидца разобраться с духом. – Илья потянул Луну к себе и повалил на кровать, поцеловал ее в шею. – Ты ненавидишь эту женщину.
– Я переживаю. Как Прасковья?
Илья отпустил Луну и лег рядом. Глядя в потолок, он заговорил:
– Прекрасно. Для нее это новое приключение.
Луна услышала нотки тревоги в его голосе. Поняла, что и Багров тоже переживал за бабулю.
– Говорит, люди и в девяносто лет прекрасно живут.
– Багров… – Луна села, посмотрела на Илью. – Елена долго не протянет. А без нее…
– Мы успеем.
Луна кивнула, глядя, как за окном огромными хлопьями падал снег, заметая двор. Вдалеке виднелся Макс, который помогал Варваре лепить снеговика. Девчушка хохотала и все звала Елену присоединиться, но мама лишь мотала головой, незаметно потирая грудь в области сердца.
– Как думаешь, Макс знает?
– Что она стареет?
– Ага.
– Не думаю. Он слишком спокоен.
– Он ее любит.
Луна вновь легла на кровать, прижалась к Илье. Он провел рукой по ее щеке, заглянул в глаза.
– Не переживу, если с тобой что-то случится, – серьезно сказал Илья. – Мы влипли в опасную игру. Помнишь предсказания Кирилла?
– Он видел меня с мамой. Значит, мы попадем в Вечность.
– А еще он видел тебя, пьющую чай с призраками.
– Все будет хорошо, Багров. Нам еще свадьбу организовывать.
– Знаю, Волчонок.
Илья вновь притянул Луну к себе и поцеловал. Но в этот раз она не стала сопротивляться.
Анжелика сидела на подоконнике в другой гостевой спальне. Она тоже наблюдала за Еленой и ее семьей. Вспоминала, как год назад проводила новогодние праздники с человеком, который был ей дорог, в доме, обнесенном снегом. Она была мертва, но так счастлива. И все было… проще. Все решала сама, боролась сама, и если была в чем-то виновата, то только перед самой собой.
Она задрала рукав рубашки, посмотрела на глубокие порезы, которые покрылись корочкой засохшей крови.
Ей нравилось себя резать.
Нравилось, пока была живым мертвецом. Это напоминало, что она мертва. Что все стабильно. Но теперь ей нравилась и боль. Она отрезвляла, кружила голову и напоминала, что она жива и может чувствовать.
Дверь в комнату резко открылась. Анжелика подпрыгнула от неожиданности, опустила рукав, но, увидев Матвея, расслабилась.
– Как дела на кухне? – спросила она хрипло.
– Лариса и Грета готовят целый праздник для нас. Ева помогает, но скорее портит все.
– Не нравится мне она.
Матвей сел рядом с Анжеликой, а потом подал ей манго.
– С новым годом!
Анжелика понюхала манго, вдохнув полной грудью, улыбнулась. Она вспоминала Паттайю, то тепло на душе, спокойствие. Вот бы плюнуть на все и уехать туда. Писать книги. Заниматься тем, что ей по душе. А не спасать ведьм от проклятия. Ей и без магии хорошо.
– Давай сбежим? – прошептала Анжелика.
– Это эгоистично.
– Почему? Ну почему? Я не хочу быть частью клуба ведьм!..
– Анж, послушай. – Матвей взял ее за руки, задумался, покачал головой, понимая, что спорить с Анжеликой – то же самое, что спорить с расписанием электричек.
– Я не просила быть ведьмой. Я хочу просто жить. Писать чертовы книги. Жить в чертовой Паттайе. Работать чертовым барменом. А не спасать ведьм от чертового проклятия!
Анжелика вырвала руки, вскочила с подоконника. Злость клокотала внутри. И обида на эту вселенную захлестнула ее с головой. Почему она? За что?
– Я не хочу больше лгать. Хочу просто жить.
Матвей обернулся, посмотрел на Анжелику, щеки которой полыхали, словно закатное солнце.
– Тогда беги. Ты же всегда так делаешь! Просто бежишь от всех проблем вместо того, чтобы их решать. А жизнь все подкидывает тебе людей, которые вытаскивают тебя из дерьма.
– Вот как. – Анжелика нервно облизала губы, сложила руки на груди. – Вот почему ты со мной.
Матвей резко выдохнул, начиная злиться.
– Я с тобой, потому что влюбился как идиот в эгоистку!
– Так уходи!
Они смотрели друг на друга, буравили взглядами, а внутри каждого росла обида. Словно снежный ком налипала на них, делая снеговиками, и с каждой секундой снега становилось лишь больше.
– Знаешь что, беги. А я остаюсь. Я должен Елене, поэтому я остаюсь. – Матвей поднял руки, сдаваясь, и пошел к двери.
Анжелика изумленно открыла рот.
– Должен?
– Она спасла девушку, которую я люблю. Поэтому я остаюсь и сделаю все, чтобы помочь.
– Да что ты можешь? У тебя нет магии, ты ничего не знаешь об этом мире! Как ты можешь помочь?
– У них тоже нет магии теперь.
– И это моя вина, разумеется!
– Твоя.
Матвей резко обернулся. Нахмурился, злясь на самого себя, и подошел к Анжелике. Попытался погладить ее по щеке, но она хлопнула его по руке. В ее глазах стояли слезы, а сама она сжала губы так плотно, что свело челюсть.
– Уходи, – прошипела Анжелика.
– Я не это имел в виду.
– Уходи.
Матвей снова попытался дотронуться до нее, но она сделала шаг назад, уперлась в подоконник, а потом отвернулась.
– Можешь бежать. Но я остаюсь, – тихо сказал Матвей и ушел, хлопнув дверью.
Анжелика вздрогнула и закусила губу, пискнула от боли, ведь на губах не осталось живого места, став одной большой болячкой. Она вновь почувствовала металлический привкус, провела пальцем по ране. Рука тряслась, кровь текла по подбородку, а она позволила дать выход эмоциям и заплакала.
Горячие слезы текли по щекам, а она все пыталась понять, как могла прокусить губу до крови. Это же как надо себя ненавидеть, чтобы вредить себе? Она достала лезвие из кармана, уже задрала рукав рубашки, но передумала.
Анжелика прошла в ванную, сняла джинсы и села на бортик. Секундное замешательство, попытки понять, почему она это делает, что пытается себе доказать? Она знает, что жива: чувствует боль в губе, видит эту кровь, которая не останавливается, ведь рана не может затянуться за секунду. Но не могла остановиться.
Лезвие оставило царапину на ноге, она ойкнула, зажмурилась. Стало так страшно. А сердце билось о ребра с такой силой, что, казалось, сломает их.
Она вновь провела лезвием по ноге, но в этот раз сильнее, оставляя глубокий порез.
Бежать?
Ей всегда было лучше одной, разве не так?
Лезвие со стуком упало в ванну. Кровь капала с ноги, заливая белый кафель. А Анжелика плакала все сильнее, закрыв лицо ладонями. Почему она не могла молчать? Она не Тони Старк. Она – обычное недоразумение.
Лариса подала Грете доску, нож и варенные овощи. Взглянула на Еву, задумалась, а потом поручила ей чистить яйца. Ева отдирала скорлупу, скидывала ее в кастрюлю и тяжело вздыхала. Платье она заменила на свитер и домашние штаны, а влажные волосы собрала в два пучка, чтобы получились локоны.
По телевизору шел фильм «Ирония судьбы… или с легким паром». На весь дом пахло мандаринами, а в духовке уже пекся шоколадный кекс. Они готовили праздничный стол на светлой кухне, а теплые огоньки гирлянд весело мерцали, создавая праздничное настроение.
Ева закончила чистить первое яйцо, взялась за второе, но лишь сощурила глаза.
– Почему гости нам не помогают?
– Потому что они гости, – ответила Лариса, проверяя яйцо, которое успела почистить Ева. Она смахнула с него остатки скорлупы и нахмурилась.
– Я стараюсь, мам! – ответила Ева и постучала яйцом по столу. – Но они могли бы и помочь. Что мы, тут одни должны горбатиться?
– Мне не сложно, – сказала Лариса, попыталась отнять кастрюлю у Евы, но та схватила ее и показала язык.
– Мне тоже. Обожаю встречать новый год с твоей мамой, – сказала Грета, высыпая нарезанную морковь в миску. – Создается ощущения семьи, которой у меня никогда не было.
– Сладкая! – Лариса обняла Грету сзади, поцеловала в макушку. – Мы – твоя семья!
– Спасибо, Лариса.
Когда салаты были готовы, Лариса отправила девушек накрывать на стол. Грета командовала, Ева, хоть и была недовольна таким поворотом событий, послушно ставила тарелки, поглядывая на Грету.
– Ты же знаешь, что происходит? – тихо спросила Ева, опустив глаза.
– Знаю ли я, что начала стареть и мне скоро стукнет сотня? Ага, уже крем от ревматизма покупаю.
– Я серьезно!
Грета замерла, кинула вилки на стол. Звон упавших столовых приборов раздался по всей комнате, словно передавая настроение Греты.
– Знаю ли я, что скоро сдохну? Знаю! Знаю ли я, что вперед меня откинется единственный человек, который понимает, что тут происходит, – знаю! Знаю ли я, что ничерта не успела за эти сто лет? Знаю! – выкрикнула Грета, едва сдерживая слезы. Глаза, подведенные черным, блестели в свете гирлянд, голубые и белые огоньки отражались в них. Руки дрожали, а лицо она напрягла так сильно, что скулы стали еще четче.
– Иди сюда, – пробормотала Ева, хватая Грету в объятия. Ведьма лжи пыталась сопротивляться, но потом обмякла и позволила погладить себя по спине, аккуратно стерла слезы, стараясь не размазать тени. – Я просто хочу поддержать. И мы снимем проклятие! Слышишь?
Грета отошла, схватила вилки и ножи, чтобы чем-то себя занять, и, не глядя на Еву, заговорила:
– Что я делала? Я не жила. Работала! Сначала на мать, потом на Елену. Я не виню ее. – Грета резко повернулась к Еве и для убедительности помотала головой. – Это был мой выбор. Пока я была с мамой, я… не научилась доверять людям, любить. Понимаешь? Всю жизнь мне твердили: «не доверяй никому, тебя могут обмануть. Не люби никого – будет больно, когда он умрет. Мы прокляты, дорогуша! Будь аккуратна!». Я и была.
– Тебе в Тай надо, солнце.
Грета рассмеялась, ее грубый голос с хрипотцой вызвал мурашки у Евы.
– У тебя одно решение на все проблемы, да?
– Ну да. Мне помогло. И Эдуарду помогло. И даже этой писаке помогло.
Грета задумалась, пожала плечами, вновь выронив столовые приборы.
– Вот снимем проклятие, и я тебя свожу в Паттайю. Это лучший город на земле! И найду тебя парня.
– Парня?
– Да! – Глаза Евы загорелись, даже щечки порозовели. – Почему мне раньше это в голову не пришло? Это же так просто… Помогла Эде, теперь помогу и тебе.
– Себе когда парня найдешь, сваха ты наша?
Ева отняла вилки, поморщилась и показала язык подруге. Но от плана она отступать не планировала.
В комнату зашла Лариса, которая вела за собой гостей, у каждого в руках было по паре тарелок с салатами или закусками. Она скомандовала, куда и что ставить. Придирчиво оглядела стол, но в итоге осталась довольна и велела всем садиться.
После пары бокалов атмосфера разрядилась, все расслабились и позволили себе забыть о проблемах. Они общались, шутили, рассказывали истории из жизни. Илья дольше всех перечислял свой список «достижений», состоящий из проделок в школе, институте и даже выигрыше в лотерее. Когда Луна услышала, как ее жених с горящими глазами поведал историю, как они выиграли миллион, едва не подавилась салатом, но все лишь посмеялись. Кажется, за столом никто не был против таких манипуляций.
Чуть позже Макс переоделся в деда Мороза, чтобы порадовать любимую Мандаринку. Варвара едва не визжала от восторга, увидев бородатого дедушку. Она станцевала для всех, чтобы получить подарок. А когда раскрыла новенький кукольный домик, закричала от счастья.
Варвара хотела дождаться нового года, но не сумела. Уснула прямо у елки рядом с новым домиком. Макс отнес дочь в кровать, а потом вернулся к гостям.
Елена улыбалась, смеялась со всеми, всеми силами пытаясь скрыть грусть. Она знала, что это ее последний новый год. Знала, что в следующий раз Макс будет один радовать дочь в этот праздник.
Анжелика сидела в стороне и молчала. Она бы многое отдала, чтобы вернуться во времени и все изменить. Но вместо этого она глядела в сторону Матвея, который всю ночь избегал ее, общаясь со всеми, кроме нее.
– Как говорит Луна, я тоже человек-косяк. – Анжелика вздрогнула, едва к ней подсел Кирилл. Она наблюдала, как Луна и Илья танцевали медленный танец. Синеволосая ведьма счастливо улыбалась и что-то рассказывала Илье, который придерживал ее за талию. Они выглядели настолько счастливыми, что писательнице хотелось выцарапать им глаза. – Кирилл.
– Анжелика. – Она пожала протянутую ей потную ладошку, едва заметно вытерла свою руку о джинсы. – На таком уровне еще никто не косячил.
– Да ладно, разберемся. Луна что-нибудь придумает. Если бы не она, в нашем отеле всех гостей бы поубивали.
– Я слышала, что это ты сжег отель.
– Уже слышала? – Щеки Кирилла залились румянцем. Он сгорбился, но улыбнулся. – Если бы не Луна… Она меня научила всему. Я даже не знал, что провидец, пока ее не встретил.
– Из-за меня ты снова человек.
– Да и плевать. Разберемся, говорю же. Слушай, я не хочу лезть не в свое дело, но… – Кирилл посмотрел в сторону Матвея, который что-то увлеченно шептал Елене и Максу. – Вы поругались, да?
– И правда, не твое дело.
– Слушай… – Кирилл покраснел, как помидор, но уперто продолжил: – Не надо закрываться в себе из-за того, что случилось. Не наказывай себя, хорошо?
Анжелика продолжала смотреть на Матвея, как он увлеченно рассказывал что-то Елене и Максу, а его глаза горели от восторга. Видимо, ему пришла какая-та идея в голову.
– Ладно, – сказала Анжелика, чтобы Кирилл отстал от нее. По правде, она все сильнее убеждалась, что ей лучше одной. Ей никто не нужен. А главное – никому не нужна такая обуза, как она.
К ребятам подошла Грета, выслушала Матвея, потом кивнула и что-то заговорила в ответ.
Едва закончилась медленная песня, Луна прижалась к Илье, заявив, что не хочет выпускать его из объятий. Илья довольно положил руки на ее талию, ведь и сам не желал переходить к быстрым танцам. Они продолжали покачиваться под песню «Breathin» Арианы Гранде.
– А ты бы хотел детей? – спросила Луна, вспоминая Варвару и ее новый кукольный домик.
– Не говори, что ты беременна, – прошептал ей на ухо Илья.
– Я не беременна! Я так, чисто гипотетически. – Луна отдалилась от Ильи, взглянула ему в глаза. – Рано или поздно этот вопрос появляется у каждой пары.
Илья задумался, улыбнулся краешком губ.
– Когда-нибудь. Но не сейчас. Хотя будь ты беременна сейчас, я бы обрадовался. А ты?
– Когда мне будет сотня и я объезжу весь мир.
– Звучит как план, а?
– Обещай, что через сто лет мы так же вместе будем встречать новый год.
– Куда же я от тебя денусь, Волчонок?
– Люблю тебя, Багров. – Луна вновь прижалась к Илье, вдохнула аромат его парфюма и улыбнулась. Да, проблем у нее теперь был вагон и большой котел, но она знала, что Илья рядом. А это самое главное. – Как бабуля?
– Ты уже спрашивала.
– Я переживаю.
– Знаю. – Илья тяжело вздохнул. – Иногда мне кажется, что я ее подвожу.
Луна резко отстранилась от Ильи, прекратила танцевать и вопросительно взглянула на него. Маг взял ее за руки, пожал плечами.
– Она меня в институт отправила, надеясь, что я буду работать юристом потом, а не спасать магический мир от проклятия.
– Ты идеальный внук! Прекрати! Помнишь, как она радовалась, когда мы обручились? И вообще… Не похожа Прасковья на человека, который против магии в жизни. Разве не она тебя отправила помогать мне отель спасать?
– Чтобы я тебя спас, а не отель. Она бы хотела видеть меня успешным юристом, а не магом, который обманом выиграл миллион в лотерею.
– Да никогда не поверю! Она же сама ведьма, которая много в жизни пережила. Она вообще работала в офисе?
– Она? Никогда. Разбивала мужские сердца, как Ева. – Илья кивнул в сторону ведьмы флирта, которая пила вино и болтала с Эдуардом по видео-звонку, сидя у камина. – Ты же видишь, что она больше не лезет в этот мир.
– Почему, кстати? – Луна вздернула брови, задумавшись, что ничего не знает про любительницу рока и мыльных сериалов. Она знала Прасковью из точки Б, но понятия не имела, кем она была, пока на нее не свалился внук.
– Не знаю. Молчит, как партизан.
– Ну хорошо. А чего хочешь ты?
– Приключений. – Илья улыбнулся, в его глазах зажглись огоньки. – Чтобы кровь закипала! Как на Бали! Когда мы призраков искали.
– Может, семейный бизнес устроим? Откроем свое агентство по поимке духов и освобождению призраков? А Прасковья тебя любит. И поймет, если ты не захочешь быть скучным юристом.
Илья щелкнул ее по носу, а потом закружил в танце, улыбаясь.
Елена же смотрела на Луну и Илью и едва сдерживала слезы. Они казались ей примером идеальной пары. Макс сел рядом, хмыкнул.
– Завидуешь синим волосам?
Елена помотала головой, посмотрела в глаза Максу и поняла, что он должен все знать. Скоро он и так заметит перемену в ней.
– Просто они такие… молодые. У них вся жизнь впереди. И они такие влюбленные. Счастливые, даже сейчас.
– Эй, не раскисай! – Макс взял ее руку, поцеловал пальчики. – Мы снимем проклятие, а жизнь вернется в норму.
– Я умираю.
Макс замер, вгляделся в ее лицо, пытаясь увидеть улыбку, чтобы осознать, что все это шутка. Но вместо этого заметил морщинки вокруг глаз.
– Стареешь… – выдохнул Макс, выпустил ее руку, взлохматил волосы. – Пойдем поговорим…
– Нет. Мы остаемся здесь.
Елена взяла фужер с шампанским, выпила до дна, стараясь не смотреть на обеспокоенного Макса, который едва сдерживал злость.
– Ты будешь кричать, ругаться, что-нибудь разобьешь, потом будешь поддерживать меня… Нет. Тебе надо остыть.
– Елена…
– Выпей шампанского. Переспи с этой новостью. И завтра мы поговорим. Меня не нужно жалеть.
– Варвара…
– Я знаю!
Они смотрели друг на друга. Страх, шок, печаль и разочарование. Все смешалось. А потом Макс прижал Елену к себе, целуя в макушку. Елена сдерживала слезы, как могла, едва не прокусывала губу до крови, а в горле уже сжался тугой комок. Тронь – и она рассыпется.
– Люблю тебя, Макс. Береги ее.
– Мы снимем проклятие.
– И будет у тебя старушка жена.
– Мы снимем проклятие.
– Люблю тебя.
Пару часов спустя Луна вышла на улицу. Она сидела в беседке, курила, едва сдерживая дрожь в руках, и ежилась от холода. Снег продолжал засыпать задний двор дома Великой Ведьмы и мага, укрывал, словно одеялом, пытаясь скрыть от невзгод. Вот только было уже поздно прятаться.
Луна вздрогнула, заметив тень, резко обернулась и расслабилась, заметив Елену. Протянула ей пачку сигарет, вопросительно вздернув брови.
– Не курю.
– Зря. Теперь уже можно.
Елена села рядом, спрятала руки в карманы шубы. Снежинки усеяли длинные ресницы, рыжие волосы мерцали в свете фонаря.
– Скучаешь по маме? – спросила Елена.
Луна сделала затяжку, выдохнула дым, стряхнула пепел. В глазах появилась грусть, потухли огоньки.
– Каждый день. Каждую секунду.
– Стало легче?
Елена с надеждой смотрела на Луну, которая вновь затянулась, а потом откинув голову назад, выдохнула. Ведьма чувств боялась за дочь, которая вот-вот останется без матери. Как Варвара переживет это? Станет ли ей когда-то проще? Разве же должна трехлетняя девочка учиться жить без мамы?
– Не особо. Каждый день я хочу ей рассказать, как прошел мой день. Уже произошло столько событий, о которых я так хочу ей рассказать! Поделиться с ней этой радостью, увидеть ее эмоции. Она не видела, как я получила аттестат. Не видела, как я поступила. Не видела и как я бросила универ к чертям… – Луна рассмеялась, стряхнула пепел с сигареты. – Даже пожаловаться на истеричку начальницу так хотелось! И с каждым днем этих событий все больше. Я так хочу показать ей это чертово кольцо…
Луна стянула с руки перчатку, потрогала большим пальцем помолвочное колечко, камушки которого мерцали в свете фонаря. Тяжело вздохнув, она затушила сигарету, а потом помотала головой, словно стряхивая грусть.
– Но такова жизнь. Сложно, больно… Но так должно было случиться. Эта боль была для чего-то мне дана. А сейчас скорбь напоминает, как сильно я ее любила. Напоминает, что она так много значила для меня, а мне посчастливилось называть ее моей мамой. И пока я ее помню – она жива. Для меня. Она живет вот здесь. – Луна постучала рукой по груди в области сердца. – Ты не умрешь.
Елена помотала головой, отвернулась, спрятала руки в карманы.
– Мы снимем проклятие. И ты будешь жить еще тысячу лет.
– Никто не может жить так долго.
– Судьба решает, кто сколько живет. – Луна улыбнулась, вспомнив Илью. – Зато судьба подарила мне Багрова. Нельзя получить все и сразу. Всегда нужно чем-то платить.
– Тебе с ним повезло.
– Знаю. Слушай… – Луна отвернулась, пытаясь спрятать тревогу, закусила нижнюю губу, чтобы сдержать слезы, которые уже застилали ей глаза, так сильно она боялась об этом говорить. – Я… Вернула кое-кого. Ну, знаешь, с помощью камня.
– Вышло не очень, полагаю?
Луна сжалась в комок, едва не плача от стыда. Она никому не рассказывала об этом, кроме Ильи, и сомневалась, что хотела. Но желание получить ответы росло в ней со скоростью магического огня, а потому она заговорила, опустив глаза:
– Он был моим бывшим. Потащил меня на Бали за камнем души. Камень нашли, а он… – Тяжелый вздох. Она закрыла глаза. – Сорвался с обрыва. Его девушка сумела уговорить меня вернуть его. Он…
– Человек.
Луна кивнула, все же взглянула на Елену, но не увидела в ее глазах осуждения, лишь сочувствие.
– Ты не могла его вернуть. Камень возвращает лишь тех, кто владел магией при жизни. Ведьмы, маги, провидцы. Но не люди.
– Но я… Он убил пять человек. Я подумала, что вернула чужую душу в его тело.
– Верно.
– Кого?
– Кого-то, кто ждал лазейки, чтобы попасть в наш мир.
– Он был… словно сумасшедшим.
– Может, так и было. Это не твоя вина. Ты хотела помочь. Если бы он был магом…
– Постой! – Луна замерла, часто заморгала. Ее затошнило, в глазах потемнело, едва она осознала, что упустила свой шанс. – Я могла вернуть маму, да? Могу? – Слезы душили ее, застилали глаза так, что Елена превратилась для Луны в размытое пятно.
– Ты все сделала правильно. – Луна почувствовала руку на своем плече. Моргнула, и горячие слезы покатились по щекам. – Мы не лучше смертных. Кто сказал, что мы можем жить вечно? Что мы можем играть со смертью? Мы не должны нарушать этот баланс.
– В смерти нет ничего страшного, – пробормотала Луна, смахивая слезы. – Мама всегда говорила, что это переход в лучшую жизнь. Пройдешь испытание жизнью и попадешь в Вечность.
Трясущейся рукой Луна достала пачку сигарет, едва сдерживая слезы, она вновь закурила, выдохнула дым и зажмурилась.
– Ангелина была потрясающей женщиной. Очень сильной ведьмой. – Елена кивнула на сигарету. – И много курила.
– Да уж…
– А еще она очень любила тебя. Помню, как она улыбалась, когда говорила про тебя. Жаль, что все так вышло.
– Скоро увижу ее. Покажу-таки это чертово кольцо!
Елена улыбнулась, а потом рассказала, как Ангелина помогла ей когда-то забыть прежнюю жизнь и начать новую. Луна слушала ее, не веря, что была тогда так рядом, но ничего не знала. А на душе становилось чуть теплее от воспоминаний про маму.
В одном Луна была права – человек жив, пока про него помнят. Пока он живет в чьих-то сердцах.
