Глава 1
– Это мой ребёнок?
– Нет, не твой!
Глаза в глаза, моя боль соединяется с его. Только моя душевная.
А его – физическая. Ожог на полспины, над которым сейчас хлопочут врачи скорой.
– Да прекратите вы мельтешить! – огрызается он на какую-то просьбу врача, которую у меня не получается расслышать. – Ничего со мной не произошло!
Встаёт, не обращая внимания на протесты. Делает шаг ко мне, и я сглатываю.
Он весь… какой-то слишком. Всегда был. Слишком большой, слишком мощный, слишком… красивый. Взгляд невольно сползает на мышцы груди и твёрдый даже на вид пресс.
Прижимаю к себе сынишку и делаю шаг назад.
– Не лги мне, Лисёнок! – ласковое прежде прозвище теперь звучит угрожающе. – Я ведь всё равно узнаю!
* * *
Алиса
– С ума сошла?! Какой тебе сейчас ребёнок? Кто им будет заниматься? Или ты решила, что я работу брошу и сяду дома? А жить мы на что будем, ты подумала? – мама говорит тихо, но лучше бы она кричала.
Смотрю на свои дрожащие руки, лежащие на коленях, крепко сжатые пальцы.
Я не особенно рассчитывала на поддержку… ну, может, надеялась, где-то в глубине души… Но эти слова, они из меня душу вынимают.
– Глеб меня не бросит, – шепчу, еле шевеля губами. – Он не такой.
– Все они не такие, – отрезает мама жёстко. – Вот только их дело не рожать, сунул-вынул и бежать!
– Мама!
– Чем твой Костров думал, м-м? – она только отмахивается. – Или что он, в этом своём МЧС, так хорошо зарабатывает, чтобы семью содержать? Да и что-то я не припомню, чтобы он тебе предложение делал! Но даже если сделает… А если он в один далеко не прекрасный день с очередного своего пожара не вернётся? На выплаты по потере кормильца будешь жить? Как мы с тобой жили?
– Ну что ты говоришь… – сухие глаза щиплет.
– Правду я тебе говорю, – она устало качает головой. – Кто тебе ещё, кроме матери-то, правду скажет! И кому ты нужна будешь, с прицепом? Где он сейчас, Костров твой?
– В командировке…
– Да-а, в командировке. А ты, дурочка, уши развесила и веришь! У таких, как этот твой Глеб, в каждом городе по бабе!
– Мам, не говори так! – меня не хватает на по-настоящему твёрдое возражение, кружится голова, немного подташнивает, этот разговор высасывает из меня все силы.
Глеб и в самом деле в командировке. Что-то там связанное с повышением квалификации. И его нет уже три недели. Но мы созваниваемся каждый день! Ну, почти каждый… Он очень устаёт, засыпает чуть не во время видеозвонка.
И я бы сказала о беременности ему, первому! Но так не хотелось делать это по мобильному.
На время его отъезда я вернулась к маме – не хочется жить одной в пустой квартире без любимого.
Вот мама и заметила первая, и утреннюю тошноту, и проблемы с запахами. И потребовала ответа.
– Значит, так, Алиса, – мамин голос звучит как будто издалека. – Раз ты решила, что уже взрослая, и мозгов у тебя хватило с этим твоим… Глебом не предохраняться, то я умываю руки! Не собираюсь я смотреть, как моя дочь гробит собственную жизнь!
– Мама, за что ты так?.. – мне самой противно от того, какой умоляющий у меня голос…
Но я не могу по-другому. Это же моя мама! Она меня одна растила и вырастила, хоть и тяжело нам было. Да, относились ко мне всегда строго. С детства требовали быть всегда и во всём первой, стараться, добиваться. И я добивалась – школа с золотой медалью, в университет на бюджетное отделение, красный диплом… Мы только-только отметили окончание моей учёбы! Мама так гордилась мной на торжестве, которое устроил, кстати, Глеб – пригласил нас в ресторан – что даже нормально общалась с моим мужчиной. А не молчала с недовольным видом, как обычно.
И теперь такое.
Не верю, что она по-настоящему может вот так вот отказаться от меня, и от своего внука… или внучки.
– За что?! Я, по-твоему, жизнь на тебя положила, чтобы ты в пелёнках и сосках погрязла? Ждала своего мужика, не мужа даже, беременная и босая на кухне? Для этого ты высшее образование получала? – мама встаёт из-за стола в гостиной, за которым мы сидим, и я сжимаюсь. – Кто тебя на работу возьмёт сначала с пузом, а потом после декрета, когда все навыки растеряешь?
– Сейчас многие работают… на удалёнке… по-разному, – пытаюсь хоть как-то отстоять себя и своего малыша, но моих доводов не слышат.
– Знаю я все эти ваши удалёнки, – отмахивается мама презрительно. – Блогеры всякие идиотские, чёрт-те знает кто, торгаши по телефону и прочие бездельники. Нормальной работы с нормальным доходом, сидя дома, не бывает! А кому в офисе нужна девица, у которой пузо на нос лезет? Или с младенцем, который болеет каждые две недели?
– Мам, ты так говоришь, как будто у нас женщина если родила, то с ребёнком она в стране никому не нужна и жизни у неё больше нет, – сжимаю кулаки покрепче.
– Потому что это так и есть, – мама вдруг сочувственно качает головой, подходит, обнимает меня за плечи, прижимая, и мне становится немного легче. – Милая, ты ведь и жизни настоящей ещё не видела толком. А я вот видела. И знаю. Тебя вырастила, выучила. Так послушай, что взрослые люди тебе говорят. Мать-то плохого не посоветует. Не последний это шанс у тебя. Родишь ещё, вот встретишь по-настоящему хорошего человека, зрелого, ответственного, такого, который на ногах крепко стоит – замуж выйдешь и родишь!
Дёрнувшись, высвобождаюсь из объятий, словно начавших вдруг душить.
Или это просто воздуха не хватает?
– Мам… ты что, ты что мне предлагаешь? – смотрю на неё, широко раскрыв глаза. – На аборт пойти?! Убить собственного ребёнка?
– Да какой это сейчас ребёнок, не ребёнок это ещё, а клетки просто. С головой надо к решениям подходить в жизни, Алиса, – мама сурово поджимает губы. – С головой и с мозгами!
– Ты… как ты только… – подскакиваю, задыхаясь, и в глазах тут же темнеет.
Оседаю на пол, с трудом соображая, что происходит вокруг.
– Алиса?! Алиса, детка!
В ушах шумит всё сильнее и сильнее, я хватаюсь за сиденье стула, чтобы не растянуться на полу. Слышу, как мама звонит в скорую, вызывает машину, говорит что-то про кровотечение… Какое кровотечение? Разве у меня кровь?
– Сейчас, дочка, сейчас приедут, – мне протирают виски чем-то влажным, суют под нос неприятно пахнущий пузырёк, но очнуться до конца всё равно не получается.
Потом хлопок двери, раздаются чьи-то голоса.
Мне помогают лечь на что-то твёрдое, на теле чувствуются какие-то присоски, на руке – манжета аппарата, измеряющего давление.
И затем я взмываю куда-то вверх.
А прихожу в себя уже в палате.
Белой и какой-то… чересчур стерильной.
– Ребёнок… – шепчу первое, что приходит на ум. – Что с моим ребёнком?
Глава 2
Алиса
– Так, лежим спокойно, не дёргаемся, не подскакиваем, – строгий мужской голос. – Вам сейчас лишние движения ни к чему.
– Я беременна, – шепчу, уже чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Срок… срок пять недель… нет, шесть уже… почти. Что с моим ребёнком?!
– Угроза прерывания у вас, – тот же строгий голос. – Сохранять беременность хотим?
– Хотим! – выпаливаю, не задумываясь. – Да, хотим!
– Вот и отлично. Значит, лежим и думаем о хорошем, не волнуемся, не нервничаем, слёзы не льём, делу это не на пользу, ясно?
– Да-да, ясно, – смаргиваю влагу с ресниц и наконец вижу доктора, который проверяет что-то в капельнице.
– Лекарство, которое мы вам сейчас вводим, будет действовать медленно, – врач поясняет, что за препарат, но мне это название ни о чём не говорит, поэтому я просто киваю. – Поэтому и капельница надолго, на несколько часов. Насчёт этого не переживайте. Захочется в туалет – не встаём, вызываем вот этой кнопкой медсестру, понятно?
– Да, – выдыхаю послушно.
– Ну и прекрасно, – доктор позволяет себе скупую улыбку. – Сначала мы разберёмся с угрозой, а потом уже проведём все необходимые анализы и УЗИ. Вы уже в женской консультации были? Встали на учёт по беременности?
– Нет ещё, только недавно узнала, – говорю тихо.
– Ну, вот когда пойдёте вставать, все выписки и анализы им предоставите. Но это пока обсуждать рано. Если есть, кому позвонить из родственников…
– Маме… и отцу ребёнка, – киваю поспешно.
– Мама ваша здесь, ждёт, в приёмном покое, – мужчина улыбается чуть шире. – Время посещений ещё не прошло, если обещаете, что не будете волноваться, я разрешу ей вас навестить.
– Я… – вспоминаю наш с мамой разговор, как мне было плохо.
Но она же вызвала скорую! Да и теперь беспокоится, сидит!
И всё-таки я понимаю, что у меня сейчас нет сил выслушивать очередные нотации.
– Если можно, скажите ей, чтобы не переживала и шла домой? – прошу врача несмело. – Я просто боюсь, вдруг что… Не хочу сейчас разнервничаться и навредить малышу.
– Конечно, – мужчина спокойно кивает. – Вы имеете на это полное право, не надо тревожиться, думайте в первую очередь о себе и о ребёнке. Я передам, что ваша мама может прийти завтра, заодно вещи первой необходимости захватит для вас.
– Спасибо, – выдыхаю с благодарностью.
Правда, я без телефона – и не смогу позвонить Глебу. Но ничего страшного. Сегодня отдохну, а позвоню на следующий день. Мама ведь наверняка мобильный принесёт.
День, уже и так переваливший за половину во время нашего с мамой разговора, подходит к концу. Я постепенно успокаиваюсь, даже умудряюсь поспать, проснувшись только к ужину.
Хотя, наверное, неудивительно – мне последние дни всё время хочется спать. Это, похоже, из-за беременности. Радуюсь тому, что раз признаки токсикоза сохраняются, значит, и ребёнок продолжает развиваться.
Незадолго до ужина мне снимают капельницу, хотя катетер в руке оставляют – но зато я могу нормально сходить в туалет и поесть. Потом снова засыпаю и просыпаюсь уже ранним утром.
В больнице я лежала от силы раз или два в жизни, ещё совсем маленькой, поэтому не знаю, что и как тут принято. Но медсестра, заглянувшая в палату, быстро объясняет, какие анализы мне нужно сделать, куда подойти, и что сдавать натощак, а что можно позже.
В итоге у меня берут чуть не шесть пробирок крови и отправляют восвояси, дожидаться врача. Который появляется уже только после завтрака с обходом, быстро проверяет мои показатели и говорит, что надо ждать анализов, а УЗИ мне сделают чуть позже.
Время посещений приближается неумолимо, и я начинаю нервничать, хоть и запрещаю себе дёргаться. Но, к счастью, мне ставят ещё одну капельницу, так что когда приходит мама, я лежу.
– Девочка моя, ну как ты? – мама подходит к моей кровати, ставит на тумбочку сумку. – Я тебе принесла поесть, вот тут бульон, котлетки паровые! Одежду взяла домашнюю, косметичку твою, щётку с пастой, мыло…
– Спасибо, мам, – улыбаюсь невольно. – Мыло здесь есть.
– Знаю я эти больницы, – мама недовольно поджимает губы. – Никогда у них ничего нет, туалетной бумаги – и той не допросишься!
Не пытаюсь её переубедить. Что толку?
– Что говорит врач? – она, только присев, сразу приступает к расспросам. – Что с твоим состоянием?
– Пока ничего определённого, – ухожу от прямого ответа. – Сначала результаты анализов придут, потом УЗИ, а потом ясно будет.
– Как всегда, – мама немного пренебрежительно машет рукой. – Поназначают всяких фуфломицинов по тыще за таблетку. Все они тут куплены этими фармкомпаниями, на проценте сидят!
– Мам, – прошу её устало, – не надо. Я не хочу спорить и ссориться, я плохо себя чувствую. Ты принесла мой мобильный?
– Ох, господи, про него я и забыла! – мама всплёскивает руками. – Прости, дочка! Он у тебя, наверное, разрядился где-то в комнате, у меня и вылетело из головы!
– Понятно, ну ничего, – расстроенно закусываю губу.
Значит, Глеб если и звонил, то либо не дозвонился, либо мама не услышала просто.
– Но я тебе книжку захватила! – мама, радостно улыбается, показывает на томик. – Твоя любимая! Булгаков!
– Спасибо, – заставляю себя улыбнуться. – А завтра не сможешь занести мобильный? И зарядку к нему?
– Дочь, у меня завтра на работе завал, – мама хмурится. – Я сегодня отпросилась, но два дня подряд кто меня отпустит?! Да и нехорошо это, коллектив подводить! Что уж ты, прямо, пару дней без телефона не проживёшь? Все вы в нём зависаете часами, только в своих социальных сетях и сидите, нет чтоб книгу почитать, да хоть делом заняться каким!
– Хорошо, хорошо, я не против, – торопливо прерываю её, пока не разошлась очередной нотацией.
Хотя каким делом она мне предлагает заниматься в больнице?!
– Конечно, я и книжкой обойдусь. Но ты хотя бы тогда поставь мобильный на зарядку, хорошо? – прошу спокойно.
– Ладно, – мама недовольно кивает.
– Савельева, на УЗИ! – заходит ко мне медсестра. – Капельницу отключу сейчас пока, у узиста как раз окно образовалось, нужно успеть!
– Ну ладно, дочка, я пойду, – мама торопливо собирается. – Ты кушай, еда больничная наверняка несъедобная, не то что из дома!
Мне неловко, что медсестра это слышит, даже кажется, что женщина кидает в нашу сторону недовольный взгляд – потому что кормят здесь на самом деле вполне нормально.
Что я и сообщаю маме напоследок, но она только отмахивается. Как обычно.
– Идёмте за мной, осторожно, не торопимся, – помогает мне медсестра.
В кабинете УЗИ мне предлагают лечь, объясняют, что и как будут делать, а дальше я напряжённо смотрю на ничего не выражающее лицо врача, который сосредоточенно сдвигает датчик и переключает какие-то рычажки на своём аппарате.
– Всё в порядке? – уточняю нервно.
– Вам всё скажет ваш лечащий врач, – качает головой узист, хмурясь.
Страницаиз2
СкороКнижный режим