Явление первое
Марья Ивановна, Александра Ивановна и лакеи.
Марья Ивановна. Какой же бал? Не бал, а просто вечерок, une sauterie, как говорили прежде, для adolescents 29. Ведь не могу же я посылать своих танцевать. И спектакль был у Маковых, и танцевали везде. Надо мне отплатить.
Александра Ивановна. Боюсь, Nicolas это очень неприятно.
Марья Ивановна. Что ж делать! (Лакею.) Сюда поставьте. Бог видит, как бы я желала не делать ему неприятного. Но я думаю, что он вообще теперь уже не так требователен.
Александра Ивановна. О нет. Он только не выказывает. Он прошел к себе после обеда очень расстроенный.
Марья Ивановна. Ну, что же делать? Что же делать? Ведь всем жить надо. Ведь их восемь человек. И если их дома не веселить, то они бог знает что будут делать. Я по крайней мере теперь об Любе так счастлива.
Александра Ивановна. Разве он сделал предложение?
Марья Ивановна. Все равно что сделал. Он говорил с ней, и она сказала, что да.
Александра Ивановна. Это опять будет ужасный удар для него.
Марья Ивановна. Да он знает. Он не может не знать.
Александра Ивановна. Он не любит его.
Марья Ивановна (лакеям). Фрукты поставьте на буфет. Кого? Александра Михайловича? Разумеется, не любит, потому что это отрицание всех его теорий: светский, милый, приятный и добрый человек. Ах, этот ужасный кошмар Бориса Черемшанова! Что он?
Александра Ивановна. Лизанька ходила к нему. Он все там же. Говорят, ужасно похудел, и доктора боятся за его жизнь или рассудок.
Марья Ивановна. Да, вот это жертва ужасная его идей. За что погиб? Я никогда не желала.
Входит тапер.