Глава 5. Лучший дизайнер в городе
– Можешь себе представить, она его даже не знала, а он взял и оставил ей весь флигель! Не глядя! – Мама вышла на крыльцо и сунула папе решётку для гриля.
– Ритуль, – папа кашлянул, – конечно, не глядя. Он умер вообще-то.
– Ха! А нам продавать не захотел. Не удивлюсь, если теперь там будет цирк! Или сумасшедший дом!
– Почему ты так думаешь? – испугался папа.
– Ты её волосы видел? Она же явно ку-ку! С приветом!
Я поморщилась, но промолчала. Не хотелось спугнуть тёплое чувство внутри. Оно там устроилось, как кошка на батарее. А всё благодаря весеннему вечеру – такому, когда ещё до конца не верится, что зима позади, но уже дует ласковый ветерок и нос чует лето. С наступлением тепла, обычно в мае, мы ужинаем на ступеньках крыльца. Выносим во двор большое круглое кресло для Луки, ставим походный стол и жарим на мангале шашлыки. Большая майская посиделка – мама так это называет. Но в этом году апрель такой тёплый торопыга, что вытащил нас на улицу раньше. На солнце плюс двадцать два. Потрескивают угли, в кресле кряхтит Лука, Филипп точит ножом ветку, а я просто сижу тихо и радуюсь тому, что впереди лето. А ещё, что за пятнадцать минут никто не поругался.
«Ту-ру-ту…» – из дома неожиданно раздаётся телефонный звонок. Мама ойкает, грохает на ступеньки алюминиевую миску с кабачками и, бросив мне «Агата, помоги», убегает в дом.
Я со вздохом берусь за кабачки: их нужно порезать аккуратными кружочками. И ведь не спросишь: почему я? Папа разжигает огонь в мангале, Филипп вечно не при делах, он же мальчик и младше меня, а Лука… Лука после ухода мамы разревелся, и мне пришлось оставить кабачки и развлекать его. Через полчаса, когда я уже одурела от игры в ку-ку, дверь распахнулась. На крыльце стояла мама. Выглядела она так, будто вынесла из огня автобус с иностранными туристами. Нет, внешне всё было без изменений, но вот взгляд…
– Что-то случилось? – Папа привстал со складного стула.
– Да нет… Хотя… Знаешь, – мама подошла, рывком подвинула к себе соседний стул и села, – я, кажется, сделала глупость.
Мы с Филом переглянулись. Мама и глупость? Это что-то новенькое.
– А можно узнать какую? – снова спросил папа.
– Мне звонила Вика! – Голос мамы звучал трагически, а глаза сияли.
Вика – это мамина бывшая коллега, она иногда завтракает с ней в кафе. Но что эта Вика такое сказала? Почему мама так странно и всклокоченно выглядит?
– Допустим. И что? – Папа, кажется, тоже не понимал, что к чему. Он встал, отложил в сторону решётку и подошёл к маме.
– Вика открывает ресторан. И предлагает мне разработать для него дизайн. Проект просто грандиозный. – Мама смущённо хихикнула.
Фух. Новость скорее хорошая. Хотя, конечно, не очень вовремя. На маме ведь всё держится: уборка, стирка, еда, мы с Филом и Лукой. По крайней мере, так она говорит, когда ссорится с папой или сердится на нас. Что на ней всё держится и что она устала от этой бытовухи. Я, когда была поменьше, представляла Бытовуху злобной старухой, которая приходит к маме, пока никто не видит, – и мучает её, забирает силы, рисует круги под глазами и делает нервной и раздражительной.
– Звучит заманчиво! – Папа взял железную кочергу и разворошил угли. – Знаете, дети, когда-то ваша мама была лучшим дизайнером в городе.
– Да! – подхватила мама. – И это мой шанс снова заявить о себе.
– А как же мы? – Фил нахмурил брови. Вот эгоист!
– Мы будем наслаждаться свободой и независимостью! – пошутила я, а у самой голова пошла кругом: и вправду как?
А о Луке они подумали? Его куда деть? Ну, родители… Впрочем, папа, кажется, тоже не понимал, как вписать новую мамину работу в старую жизнь. Он почесал затылок и спросил:
– Есть идеи, как это осуществить?
Мама обвела нашу компанию глазами, загадочно улыбнулась и мотнула головой в сторону флигеля. Это она серьёзно?.. Да что вообще происходит? Мой паровоз сошёл с рельсов, и я завопила:
– Фантолетта?! Мам, да как… Да у тебя что, раздвоение личности?! Ты же только что говорила, что Фантолетта того! С приветом!
– Ну, говорила! – опустила глаза мама. И вид у неё стал смущённо-независимый.
– И как? И что? Ты точно решила? – вопила я, а где-то внутри у меня будто салюты взрывались: Фантолетта придёт! И в доме снова будет ветер! Будет праздник! И будет всё хорошо! Мама выйдет на работу, избавится от старухи Бытовухи, и, может быть, перестанет кричать на нас, и с папой будет разговаривать мягким, добрым голосом, как раньше…
– Агата, Филипп, вы что, ещё здесь? – приподнял брови папа. – Марш за Фантолеттой! Передайте, что завтра утром мы её ждём!
– Ур-р-а-а-а-а!
Последнее, что я услышала перед уходом, как мама сказала нам вслед:
– Надеюсь, я об этом не пожалею.