Глава 3. Башня Рапунцель
Историю с флигелем знал весь город. Она началась пять лет назад, когда нога моего папы – Бориса Ивановича Афонькина – впервые ступила на паркет Дома с павлинами. Он тогда уже был главой нашей семьи, а вот главой комитета по охране объектов культурного наследия – ещё нет. Папа значился в статусе молодого и подающего надежды специалиста. А главным делом жизни считал сохранение памятников деревянного зодчества – старинных домов с кружевными карнизами, резными наличниками, ставнями, башенками и прочими финтифлюшками.
К сожалению, не всем домам везло с хозяевами. Некоторые совсем не заботились о своём жилище: не меняли пол, не чистили трубы, заклеивали окна газетами и захламляли коридоры мусором. Вот папа и предложил департаменту архитектуры, в котором тогда работал младшим специалистом, создать комитет по охране объектов культурного наследия и такие дома в городе сохранять. То есть восстанавливать и реставрировать. С разрешения их жителей, конечно.
Начать они с коллегами решили с самого красивого дома в городе – Дома с павлинами. Папа рассказывал, что в детстве, когда впервые увидел его с улицы, чуть не заплакал. От восхищения. А когда вырос и вместе с другими сотрудниками департамента зашёл внутрь, тоже чуть не заплакал. На этот раз от жалости.
По дому гулял ветер, он беспрепятственно проникал в комнаты сквозь щели. Там, где они, видимо, были особенно большие, торчали комья слежавшейся ваты и давно потерявшие цвет тряпки. По словам папы, сильнее всего ему запомнился запах – кислой капусты и прелой листвы. Старые кресла были завалены вещами, окна заклеены обрывками газет, а посреди зала, на походной газовой плитке, варил макароны седой и бородатый виновник всего этого «торжества». Хозяин то есть. Глаза у него были грустные. А на вопрос, зачем ему такой огромный дом, бородач сначала твердил что-то про инвестиции, но, когда папа стал спорить и доказывать, что инвестициями в этом деле и не пахнет, помолчал и сказал:
– Я купил дом для большой любви. Но её не случилось.
Папа сразу загорелся идеей купить Дом с павлинами. И не просто дом, а всю усадьбу, состоящую из дома и флигеля, который разместился в глубине участка, подальше от дороги. Флигель напоминал многоярусный свадебный торт. Воздушная, словно парящая в воздухе веранда, причудливые птицы на фронтонах, ажурная резьба, а самое главное – деревянная жилая башенка с круглыми окнами на самом верху. Я тогда была поменьше и мечтала, что в башне будет моя комната. Как у Рапунцель.
Такой дом достоин счастья, вот что сказал папа, и потом много раз повторял бородатому хозяину, когда уговаривал его продать дом. Но тот ни в какую не соглашался. До того момента, как увидел маму. Не знаю, что его так впечатлило и как ей удалось подобрать нужные слова, но, по словам папы, после встречи с ней дело сдвинулось с мёртвой точки. Хозяин сказал, что продаст дом. А вот флигель – нет. Ещё и ремонт там делать запретил. Хотя флигель внутри был в ещё более плачевном состоянии, чем сам дом. Тогда комитет обратился в суд с требованием разрешить реставрацию памятника деревянного зодчества. Дело вышло громким, город бурлил, телевизионщики снимали сюжеты, газетчики писали статьи. У нас до сих пор сохранились вырезки: «Павлины в опасности», «Ремонт или забвение», «Смогут ли чиновники отстоять архитектурное достояние?». И в итоге суд встал на сторону хозяина и постановил, что права на собственность принадлежат бородачу, а значит, только он решает – делать реставрацию или оставлять всё как есть. Родители, конечно, покручинились, но потом смирились. У нас и без того забот хватало: в Доме с павлинами начался ремонт.
– Вы поселились во флигеле? – переспросила мама.
– Да.
– А как… как вам это удалось?
– Честно говоря, я ни капельки не старалась. – Фантолетта вздохнула. – Мой троюродный брат, который там жил, умер. И оставил флигель мне в наследство.
О смерти соседа мы знали. Примерно полгода назад всё это случилось: скорая, похороны, заколоченные окна и дверь. Папа пробовал узнать в департаменте про флигель, но ему дали понять, что сейчас не время – решается вопрос с наследством. И мы пока закрыли эту тему. Флигель стоял запущенный, тихий, нежилой. А неделю назад мы заметили изменения: свет по вечерам, звуки радио. Буквально вчера Филипп сказал, что видел мелькнувшую тень в окне. Собрался даже на охоту за привидениями. Но я думала, что он, как обычно, сочиняет. И вот вам здрасьте.
– Примите наши соболезнования, – тихо сказала мама.
– А ваш брат… он… такой, бородатый? – на всякий случай уточнила я.
– Если верить фотографиям, то да. А фотографиям я верю. Я ни разу не встречалась со своим братом. Я выросла в другом месте, далеко-далеко отсюда, потом много путешествовала, но в ваш город ни разу не приезжала. А зря! Мне тут очень нравится!
– Почему тогда он оставил вам целый флигель, если вы его даже не знали? – В голосе Филиппа послышалось недовольство. И я отлично его понимала. Наша семья так мечтала об этом флигеле, а кому-то он достался просто так!
– Понятия не имею! Должно быть, я… – Фантолетта перешла на шёпот. – Я хороший человек! И его единственная родственница, – закончила она уже в полный голос.
– Всё ясно, – только и сказала мама, поджав губы.