Глава четвёртая. Лукерья
Телепортация, особенно принудительная, малоприятная вещь. Как крутой спуск на американских гонках, когда внутренности словно отделяются от тела и готовы в любой момент шмякнуться тебе на голову. Одно хорошо — длится это ощущение всего несколько секунд.
Ноги Регины с облегчением почувствовали приветливо спружинивший асфальт. Ещё какое-то время ушло на то, чтобы прогнать назойливые искры перед глазами. Медленно в поле зрения проступали уходящие ввысь бетонные человейники, шумная трасса и оживлённый поток людей, которых выплевывали стеклянные двери. Красноречивым опознавательным знаком маячила большая красная буква «М».
На появившуюся из пустоты парочку никто не обратил внимания. Москвичи слишком погрязли в собственных заботах, чтобы что-то замечать. Судя по времени как раз закончился рабочий день, и они уже мечтательно представляли как придут домой и блаженно завалятся на диван. Впереди целый вечер: тихий и спокойный. Где нет офисных темниц, треклятых отчётов и злющего босса, у которого горели все сроки. Серая, унылая, но такая стабильная жизнь.
— И куда теперь? — Генри задумчиво осмотрелся. Ему редко доводилось бывать в столице России и сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке.
В этом плане Фокс было проще. Как дитя, родившееся в Подмосковье, она часто выбиралась в центр. Правда здесь, на Маяковской, была лишь однажды. Ходила с родителями на театральную постановку. Ну да ладно, в центре сложно потеряться. Только если ты совсем идиот и не умеешь читать указатели.
— Пошли, — скомандовала она.
Идти пришлось немало. Есения Макарова тоже редко бывающая в мире людей решила перестраховаться и телепортировала их в самом, по её мнению, безопасном месте — рядом с выходом из метро.
Москва, подобно всем барышням бальзаковского возраста, не прекращала своих попыток молодиться. За темпами её развития не могли уследить даже сами местные. Где вчера стояла лавочка — сегодня раскинулся короб с очередной кафешкой, а там на газоне, где всегда было прибежище голубей — сегодня уже отстроили газетный киоск, который завтра же и снесут, на его месте втюхнув очередной коммерческий проект с хот-догами или билетными кассами. Столица никогда не спала. Даже ночью жужжали башенные краны, забивались металлические сваи и гремел несмазанными запчастями брошенный на стоянке асфальтоукладчик.
Регина с удовольствием вдыхала вечерний воздух, перемешанный с выхлопными газами. Для истинного жителя бетонных джунглей эти две составляющие были неразделимы. Как и суматоха. Люди проносились мимо смазанными кляксами, не оставляя следов ни в памяти, ни в жизнях друг друга. Казалось бы, печальное явление, но нет… Так даже лучше. По крайней мере всех устраивало подобное положение вещей.
Трамвайные рельсы, на которых Аннушка так некстати разлила масло, остались позади. Памятник Владимиру Маяковскому тоже. Как и театр Сатиры с музеем Михаила Булгакова.
На пересечении с Малой Бронной ребята снова перешли дорогу, свернули и оказались возле входа в сквер, который по обеим сторонам украшали фонари — знаменитые Патриаршие пруды, где Берлиоз и Бездомный прилюбезнейше беседовали с Воландом. Отлично. Они идут в правильном направлении.
Регина ещё раз мысленно повторила адрес, который продиктовала ей Есения Викторовна, и кивком дала знак Генри. А вот и Большой Козихинский переулок. Пятиэтажный кирпичный дом старого образца. Вход с внутреннего двора, там же раскинулась детская площадка. Дверь с кодовым домофоном. А вот это плохо.
Повезло, что торчать возле подъезда долго не пришлось. Молодая мамаша, с трудом вытолкнув из утробы коляску, сердито зыркнула на молодежь, всем видом давая понять, что вежливые люди могли бы и помочь. Но либо Генри с Региной где-то проворонили воспитание, либо у них его никогда и не было, потому что они без малейшего зазрения совести проскочили в прохладное нутро и торопливо поднялись на третий этаж.
Лестничная клетка, этот кладезь всевозможных запахов, встретила их ароматом чеснока и пряных специй — в животе тут же заурчало. Фокс неуверенно нажала на звонок. В глубине квартире разнеслись шаги. В глазок, видимо, не смотрели, так как открыли сразу.
На пороге стоял молодой парень немногим старше Генри. Симпатичный, несмотря на примятые вьющиеся тёмные волосы и зажатое в зубах яблоко. Чёрная футболка с эмблемой известной рок-группы удачно контрастировала со светлой кожей и тёмно-карими глазами. На щеке красовался отпечаток подушки. Кажется, кто-то валялся. И смотрел телевизор. Булькающие в недрах коридора искажённые колонками голоса это подтверждали.
— Слушаю, — отгрызая от яблока приличный кусок, кивнул им парень.
— Эм… — замялась Регина. — Привет. Лукерья тут живёт?
Необычное имя парня не удивило — хороший знак.
— Вы кто?
— Я Регина, а это Генри.
— Американец что ль?
— Англичанин, — вежливо поправил тот.
— Бывает, — хмыкнул в ответ парень, снова откусывая. — Зачем вам Луша?
— Луша? — не поняла Фокс.
— Ну Лукерья.
— О, — с трудом подавила улыбку Регина. Луша, блин. — Нам нужно с ней поговорить. Кое о чём.
— Кое о чём это о чём?
— М-м… не могу сказать. Прости.
— Прощаю, так и быть. Луши нет, — парень откинулся назад, повиснув на ручке двери и высматривая что-то. Видимо часы. — Но скоро должна прийти.
— О, ну ладно. Спасибо. Мы тогда зайдём позже.
— И где будете топтаться? На лестничной клетке? Заходите уж.
Регина неуверенно переглянулась с Генри, но тот согласно кивнул. Парень же уже скрылся в квартире, давая им возможность пройти.
— Зайти так зайти, — Фокс проскочила в узкий коридор, казавшийся мрачным из-за тёмных обоев, имитирующих кирпичную стену. Такие были в моде в конце девяностых. Да и мебель в прихожей прибыла, похоже, оттуда же. — Тебя хоть как зовут?
— Денис. Дверь закройте и проходите, — представился хозяин, жестом приглашая их на кухню, стеснительно прятавшуюся за позвякивающими висюльками, заменяющими дверь.
Поспешно стянув обувь, гости прошмыгнули куда велели. Маленькая кухня оказалась в том же духе старых доремонтных дизайнов. Мебель простая, такая у многих до сих пор стоит на даче, но вполне обустроено для жизни. Регина не без труда протиснулась к батарее, усаживаясь за небольшой обеденный стол.
— Есть хотите? — спросил Денис, едва ли не наполовину скрывшись в холодильнике.
— Нет. Спасибо.
— Чай, кофе, — он вынырнул обратно с бутылкой содовой. — Предвестника гастрита?
— Чай, — попросил Генри, внимательно всматриваясь в нового знакомого. Что-то в нём не давало ему покоя, но что он пока не мог понять.
— Как скажите, — на плиту был послушно поставлен старый алюминиевый чайник.
Пока Денис хозяйничал, доставая такие же древние кружки и удивительно свежее печенье, Регина нерешительно ковыряла пальцем дырку в кружевной скатерти, слушая приглушённые завывания телевизора.
Какая-то дурацкая ситуация выходила, честное слово. Припёрлись, сбили человеку привычный распорядок и даже по существу ничего не могут сказать, потому что непонятно, что можно говорить, а что нет.
— Так вы с Лукерьей…
— Встречаемся? Да, — отозвался Денис, который решил не рушить культурное чаепитие и перелил содовую в чашку с большими красными горошинами.
— Я хотела сказать: знакомы. Давно?
Собеседник подозрительно ткнул пальцем отложенное полусъеденное яблоко, лежащее на столе, словно то могло сейчас вырастить вдруг ножки и убежать.
— Лет пять.
Регина решила рискнуть.
— Хорошо друг друга знаете?
Денис вопросительно прищурился.
— Думаю, да. А что?
Фокс смутилась. И что дальше говорить? Типа, так и так, а ты в курсе, что твоя девушка отлично приживётся в зоопарке? Звери её не тронут, потому что… потому что не тронут. Вот так вот.
— Как познакомились? — пришёл на подмогу Генри.
— Мало романтичного. Слушайте, меня, конечно, забавляет этот ваш неумелый допрос, но давайте ближе к делу. Вам интересно в курсе ли я, что у Луши есть способности? Да, в курсе. Вам она поэтому нужна? Вы сами откуда?
— Из Иллюзиона, — уже не таясь, честно ответила Регина. — Знаешь такое место?
— Это который интернат для недоучек-волшебников? На занятиях вытаскиваете кролика из шляпы и шляпу из кролика?
— Вроде того. У нас на днях случилось ЧП. Драконы пробили защитный барьер, оказались в этом мире и…
— Дальше не продолжай, — жестом остановил её Денис. — И вам нужна Луша, чтобы привести их обратно.
— Да. Как думаешь, согласится?
— Не знаю. Я бы не согласился.
— Почему?
— А какая мне выгода? Мы живём отдельно, вы и ваш мир отдельно. Ваши проблемы — разбирайтесь сами. Без обид.
Фокс понимающе кивнула. Какие уж обиды, логика-то железная.
— А если выгода будет? — спросил Генри.
— Какая? — на лице Дениса расплылась совсем недобрая ухмылка, исказившая его черты. Это была ухмылка человека, чувствующего моральное превосходство не только над собеседниками, но и над всем живым. Ужасно знакомая ухмылка. — Что вы можете предложить такого, чего у нас нет?
— Ну… — Генри обвёл глазами кухню. — Хотя бы более просторную жилплощадь. Новый ремонт.
С одной стороны, замечание было уместным. Для квартиры в центре Москвы эта выглядела плачевно. Словно досталась от покойной бабки, а заняться её ремонтом у молодого поколения всё не доходили руки. Вот только едва Генри это озвучил, как тут же понял, что стрельнул мимо. Вообще в другую сторону.
— Думаешь, нас заботит это? — Денис ткнул себе через плечо, в сторону скособоченных навесных шкафов. — Просто ни мне, ни Луше нет дела до выпендрёжа. А если бы было, то стоит просто сделать так… — он щёлкнул пальцами. Кухня моментом преобразилась, сменив уродскую аляпистость на дорогой минимализм. Осыпающийся пожелтевший потолок стал белоснежным. Ещё и украсился лепниной. Кухонный гарнитур засверкал глянцем. Застиранная занавеска сменилась атласными тяжёлыми шторами. Из прежнего облика неизменным остался только чайник, как раз начинающий присвистывать. Денис как ни в чём не бывало пошёл его выключать, попутно доставая с верхней полки чай. — Ещё щелчок и могу перенести в унитаз уменьшенную копию Ниагары. Так что повторяю вопрос: что вы можете предложить такого, чего у нас нет?
— Кто ты? — ожидаемый вопрос.
Выпустившиеся волшебники, несомненно, тоже способны сообразить свежий ремонтик, но для этого им пришлось бы потратить явно не две секунды. Особенно вот так, когда все вещи, те же почерневшие от времени чайные ложки постреволюционного периода, одну из которых хозяин квартиры достал из выдвижного ящика, остались на своих местах, не канув в небытие вслед за старой мебелью.
На вопрос отвечать не торопились.
— С сахаром, без?
— Без, — отозвалась Фокс.
― А тебе? ― этот вопрос был уже обращён Генри.
— Две, ― ответил тот, следя за движениями Дениса как за вкрадчивой поступью гепарда, готового в любой момент совершить прыжок.
— Как понимаю, вам уже приходилось встречаться с подобными мне, — заметил Денис, ставя перед гостями дымящиеся напитки. — Других вариантов почему вы носите защиту у меня нет, — смысл слов дошёл не сразу, а когда дошёл Генри резко отдёрнул руку от чая, так и не сделав глотка. Новый знакомый усмехнулся. — Зря. Не отравлено.
— Так ты некромант? — изумлённо выгнула брови Фокс. Однако страха в себе не нашла, сколько не искала. Только удивление. Просто… Ну он выглядит так обычно. Джинсы, футболка, не стёршаяся полоса на щеке, примятые волосы. После Влада и его мрачной брутальности такой невинный облик никак не вязался с теми, кто играет миром мёртвых. — Не подумала бы.
— Что? Недостаточно пугающе? — хмыкнул Денис, словно читая её мысли. Но ведь не мог же, да? На ней кулон, подаренный Генри. И у самого Генри тоже есть. Массивный серебряный браслет, который отдал ему его отец.
— Совсем не пугающе.
— Правильно Луша говорит, слишком одомашнился. Ещё немного и начну ходить в растянутых трениках, смахивая крошки с пивного пуза.
Фокс с сомнением оглядела худые руки и чуть сгорбленную от позы спину. Уж кому точно не светило обзавестись пивным пузом, так это ему. Рядом с Денисом даже не массивный по телосложению Генри напоминал человека, любящего затеряться в спортзале.
Беседу прервал скрежет ключей и скрип петель. Денис поспешил в коридор, оставляя гостей одних.
— Некромант одомашнился. Шутка года, — покачал головой Генри, накрывая ладонью кружку из которой собиралась отпить Регина. — Не пей.
— Да ладно тебе, — успокоила его та. — Ну правда, не стрихнина же он туда насыпал.
— Кто знает.
— Чего встал? Не торчи на пороге, — долетел до них сердитый женский окрик.
— Сумки дай и уйду, — отозвались в ответ.
— Отвянь. От метро их пёрла и ничего, не сломалась. Что, до кухни что ль не дотащу? — голос становился всё громче, пока в дверном проёме не показалась высокая медноволосая девица с подведёнными чёрным карандашом глазами. В руках раздутый магазинный пакет. Гостей она не сразу приметила. Всё её внимание приковал новый дизайн кухни. На лбу собралась гармошка, а тёмно-бордовые губы презрительно сжались. — Это что за хрень?
— А? Да так, экспериментировал, — приобнимая её, чтобы пройти ответил Денис, тащивший ещё два пакета, выглядящих так словно они сами не понимали, почему ещё не порвались от перегруза.
— Отстой.
— Я тоже так думаю.
— Верни, как было, — просьбу выполнили, не успела та до конца озвучиться. Девушка удовлетворённо кивнула и вот теперь впервые увидела на своих повидавших горе и радость не одного десятка лет табуретах посторонних. — Драсте.
— Привет, — вторила Регина, стараясь не пялиться на длинный шрам, пересекающий бровь и левый глаз вошедшей. — Ты Лукерья?
— Я и без тебя знаю, как меня зовут, — огрызнулась та, с наслаждением хрустя шеей.
В воздухе что-то просвистело, выуженное из закромов пакетов — Денис перебросил Лукерье банку колы. Та ловким движением, будто они делали это каждый день, поймала её, развернулась и как ни в чём не бывало учесала в другую комнату.
Фокс вопросительно уставилась на некроманта. Тот лишь насмешливо развёл руками. Мол, а вы ожидали радушных обнимашек и поцелуйчиков? Квартирой ошиблись. Тут такое не в обиходе.
— Иди, общайся. Если тебе это действительно надо, ― только и сказал он, возвращаясь к перекладыванию молока и сосисок в холодильник.
Откровенно говоря, Регине это уже было совершенно не надо. Вежливой беседой не пахло, а унижаться и упрашивать она не собиралась. Обойдутся без посторонней помощи. Но раз уж они тут нужно хотя бы сделать вид, что пытались. А потом, если что, скажут Макаровой: мол, так и так, нас отбрили, отшили, дали пендаля и указали на дверь.
Бросив обречённый взгляд на Генри, Фокс выползла из-за стола и с видом осуждённого на казнь вышла обратно в коридор. Четыре двери, три закрыты: входная, ванная, судя по табличке и шпингалету, и спальня. Четвёртая, та, откуда до сих пор фонило приглшённое бульканье с закадровым смехом открыта. Туда она и направилась.
Лукерья валялась на диване в перевёрнутом состоянии, закинув ноги на спинку. В руках открытая банка, под головой подушка, на экране какой-то комедийный ситком. Гостиная не уступала общему стилю советского комфорта, правда имелось в ней и нечто современное — огромный плазменный телевизор. Рядом со старой чешской стенкой, занимавшей полкомнаты, ковром на стене и обоями в мелкий цветочек, прибывшими из далеких восьмидесятых, он смотрелся тут как пирсинг на носу у средневекового рыцаря.
Валяющаяся на просевшем диване Лукерья хмуро скосила глаза на пришедшую.
— Чего надо?
— Дело есть, — решив не церемониться пошла в атаку Регина. — Нужна помощь.
— Милостыню подаю только по воскресеньям.
— Я догадалась. Моё дело озвучить.
— Ну валяй.
— Валяю. Нужно отыскать сбежавших драконов и вернуть их в школу магии. Моё, кхм, руководство решило, что твой дар придётся очень… — Фокс не договорила. Лукерья заинтересовано присела, возвращая ноги в привычную плоскость.
— Драконы? Настоящие?
— Живые, настоящие, постоянно голодные и плюющиеся огнём.
— Отпа-а-ад, — протянула та с восторгом. — Я в деле. Когда начинаем?
Регина в который за сегодня раз изумлённо округлила глаза. Согласна? Так просто?
— Я думала, ты не подаёшь милостыню.
— Да плевать я хотела на тебя. Я сроду не видела драконов! И в волшебной школе не бывала! Мне разрешат побродить по ней?
— Думаю, тебе даже разрешат погостить там, если поможешь, — задумчиво ответила Регина, полагая, что это не самая большая цена за возможное содействие.
— Чума, — Лукерья отставила колу и в предвкушении потёрла руки. — Громов! — заорала она. — Пакуй свои боксеры, мы едем путешествовать. Так куда направляемся? И когда? — последние два вопроса были обращены к Фокс.
— Когда — как можно скорее. А вот куда пока не очень ясно. Известно лишь приблизительное направление, — Регина достойно противостояла насмешливо изогнутой брови, словно поломанной с этого ракурса из-за шрама. — Знаешь ли, ящерки не оставили записки.
— Ну и ладно, — Лукерья нисколько не стесняясь таращилась на собеседницу. Хотя нет, скорее сквозь, пребывая где-то в своих мыслях и напрочь отключившись от реальности. — ГРОМОВ!
— Тут я, тут, — проворчал позади Регины появившийся Дениса. Не особо довольный. — Ну и зачем тебе это надо?
— Не бухти, — отмахнулась медноволосая. — Я же не дура отказываться от такой возможности! Подумаешь, потратим пару деньков. Телепортнёмся туда-обратно, потискаем дракончиков и отсиживай свою задницу дальше перед компом. Никуда твоя стрелялка не денется.
— Эм, — смущённо влезла Фокс. — Вообще-то, это займёт чуть больше времени. Долго рассказывать, но если вкратце — магию использовать нельзя. Явную я имею ввиду. Ту, которую можно отследить. На врождённые способности это не распространяется.
Лукерью эта новость не расстроила. Не владеющая «явной» магией, запрет мало её волновал. Чего нельзя было сказать о Денисе.
— Ну прекрасно, — пробурчал он, мысленно прикидывая, что такими темпами они вряд ли управятся и за неделю. — Просто, блин, офигеть как прекрасно.
Драконы! Подумаешь! Нашли сенсацию. На что там смотреть? Ящерицы они и в Африке ящерицы. Его воля, он бы никуда не поехал и уже сейчас вежливо выталкивал новых знакомых из квартиры. Даже собрал бы им в путь-дорогу съестного, чтобы не удумали вернуться. Однако его мнение никого не интересовало.
Лукерья поедет в любом случае. Если будет нужно — без него. Когда что-то взбредает ей в голову, уговоры не помогают. А сейчас она была настроена более чем решительно. Это Денис безошибочно читал в мыслях своей девушки, не защищенных от него никакими амулетами.
В отличие от этих типов.
Мутные они, себе на уме. Луша тоже знает, что можно отгородить сознание, но ни разу за все годы даже не заикалась об этом, эти же тщательно оберегают свои маленькие секретики. В общем, стоило по этому вопросу ещё подумать на досуге. Благо времени предостаточно. Куковать-то вместе придётся долго.
