3. Жизнь – это ЗППП
1
Печальна жизнь, чей смысл – борьба: за выживание, за знания. Так было раньше, так будет всегда. Чудны превратности сознания: судьба течёт сквозь жизнь и эпохи, меняя лики по пути, но неизменною спиралью она закрутится в ночи. Что было – будет, вновь восторг нырнёт в свой Тёмный Век отчаяния, как в чёрную прорубь среди льдов.
В серых глазах молчат проклятия, в них слепок личности, архив литаний, танцев и заклятий – белее кожи, черней тьмы. Фонтаном призрачной энергии бьются из памяти обрывки: печаль о дивных кущах рая, потерянных во цвете лет, и затаённая обида, клеймом зияющая, раной…
Духи природы. Волчий лик. Седая шкура на плечах и танец в трансе под рычание, возглас ладоней, пенье лиц. Охота удалась, за тщанием живое племя, сильный род. И благодарности в молчании. И страсть, звериная любовь. И смерть во цвете лет, увы.
Жаркое солнце. Град кирпичный. Вода струится по каналам, словно по венам, орошает Мать-Землю. Жертва под ножом. Кровь вытекает на алтарь пред идолом. Прочитан гимн. От благосклонности Богини зависит доля после жизни, не только крепость Куты стен. Здесь жрица – в плоти божество. Эришкигаль, сразись с Нергалом в краях сумеречных Иркаллы! «Чего робеешь, победитель? Страх пред Богиней? Или пред жрицей? Тебе придётся обуздать в коленях дрожь и доиграть роль свою властную. А после… Вернешься в храм после заката, неся дары. Пируй со мной! День – алтарю, ночью живём. Малая смерть во благо Жизни – вот почёт…»
Полуостров гор. Смерть лета. Скулеж щенков на перекрёстке при виде двух колдуний: из мира живых и из мира мертвых. И лунный свет из трёх пар о́чей струится в свой новый сосуд, струится в аватара ночи. Гекаты пламя распаляет дар призывать к ответу спящих, живить убитых и морить. Смерть в зове филина, в лае собаки, в настойке полыни. В глазах смотрящего сквозь дым…
Глаза разбитой ведьмы лижет чёрный дым, а пламя безучастно, как прокрустово ложе. Толпы глумление тонет в адском треске. Стоять нет сил, хранить молчанье тоже. Тьма в воздухе заполнит тело ядом, пока огонь костра не подобрался к коже.
И холод. Дальше только холод.
***
Звонко щёлкнул электрочайник. Облако пара, со свистом выходившее из носика, выглядело в свете настольной лампы привидением. Валерия встрепенулась, выскользнув из потока сновидений. Или воспоминаний. Ощущения казались настолько реальными, что она бросила быстрый взгляд в сторону, словно опасалась быть пойманной на проявлении страха. На светло-бронзовой стене – тень аспарагуса в кадке. Валерия всё ещё в кресле перед письменным столом, всё ещё в кабинете-спальне.
– Ох…
Бурление в чайнике пошло на спад, и Валерия до краев залила кипятком кружку с буро-рыжим порошком. Однако выпить цикорий в спокойствии ей было, судя по всему, не суждено: чутьё выдало постороннее присутствие.
– Даже сахару не добавишь?
Не слишком заблаговременно.
«Значит, замки на тебя не действуют». Валерия вздохнула и поставила кружку на стол. Есть разные способы держать нежеланных гостей на почтительном расстоянии. Действенные способы, к которым не стоит прибегать без особой нужды.
– Я, кажется, запретила тебе подниматься. – Валерия неторопливо поднялась.
Софи переминалась с ноги на ногу в проходе между столом и дверью в комнату. Взгляд девушки то и дело соскальзывал на пол и косил вбок, пальцы сцеплялись в непрочный замок, который тут же распадался.
Валерия приблизилась. Софи сглотнула: мрачный взгляд хозяйки не сулил ничего хорошего.
– Да я просто поблагодарить хотела…
– Поблагодарить?
«Функция меня благодарит. Прекрасно. Кто следующий? Самотык?»
– Лучшее, что ты можешь сделать – не втягивать меня в неприятности, раз уж не можешь контролировать свой голод.
– Могу.
Уверенность в голосе шла вразрез с внешней робостью. Валерия сощурилась, но секунды спустя лишь пожала плечами.
– Допустим. Тогда ты планировала высосать его досуха.
Глаза чернявой девушки сверкнули, а уголки губ разъехались в нескромную улыбку.
– Хи-хи, не думаю, что о нём будут долго скорбеть.
– В таком случае, тебе придётся назвать вескую причину, почему мне стоит оставить тебя здесь.
Серые глаза Валерии сделались совсем белыми, светясь в полумраке словно кошачьи. Из её рта вылетел пар.
– Здесь. В этом мире.
Лучи, подобные лунным, проникли сквозь веки и глаза Софи, оплетая её мозг паутиной несуществующего, но осязаемого инея.
«Ещё немного, и твоя кровь замёрзнет. Тромбоциты забьют капилляры. Холод овладеет каждой мышцей, одна за другой. Они не смогут сокращаться, а потом… сердце перестанет биться».
Софи не могла отвести взгляд от лица Валерии, но будто не видела его. Воздух кругом уплотнился, превращаясь в ловушку морозного ветра. Тело задрожало, все его резервы пошли на борьбу с холодом, но силы были далеки от равных. Софи силилась отвернуться, но двигаться стало гораздо труднее.
– Я-я с с-самыми доб-б-брыми намерь… ями…
– Это ведь не первая жизнь, которую ты забрала? – Тихий голос колдуньи звучал громче каскада камней, ударяющихся друг о друга и раскалывающихся. – Я знаю. Убийство как наркотик. Один раз попробуешь – не оторваться. И раз уж ты нарушила мои условия, вошла ко мне без разрешения…
Толчок в плечо опрокинул девушку на спину.
– …слишком рискованно оставлять тебя в живых.
Участок потолка, вырванный у темноты светильником, захлестнуло вихрями клокочущей пурги. Валерия нависла над Софи светло-серым надгробием. Бледная будто гипсовый слепок, она терзала тело и вытягивала из него душу своим редко мигающим взглядом; радужная оболочка глаз не различалась, а скорее угадывалась на обескровленных белках.
Кожа на лице Софи задубела. Изо рта брызнула кровь: воздух резал горло как битое стекло. Девушка высунула язык в попытке облегчить свои страдания, но уже через секунду сдавленно захрипела: Валерия наступила ей на грудь.
– Нет, пожалуйста! – Софи попыталась пошевелиться, но спина и руки будто примёрзли к полу. Отчаявшись, суккуб в девичьем теле воззвал к подвластной ему силе, но тщетно: попытка проникнуть в разум колдуньи разбилась о крепкую ментальную броню.
Ответ не заставил себя ждать.
– Для подстилки ты слишком активна, – Валерия вдавила ступню в грудину. Хрип услаждал слух, как музыка.
– Пожалуйста! – Слёзы брызнули из-под девичьих век, моментально замерзая. Не в силах смотреть в глаза смерти, едва живая Софи попыталась удержать свой взгляд хотя бы на колене госпожи.
«Ты просто функция, – вычленила Софи из шума фантомного ветра и стука в висках, – кукла для слабых мальчишек. Кусок мяса с дыркой».
– Я буду полезна!.. Прошу…
– Имя. Мне следует называть тебя по имени?
Софи всхлипнула. Ступня переместилась с грудной клетки на горло.
– Так надо, суккуб?
– Умоляю! – Софи заплакала. – Я и так сделаю всё, что пожелаешь!
– Как хочешь.
– Не-э-э…рх-ха-а-ар…