3
Если бы дома были живыми, то стройку, на которую прибыли Екатерина с Ярославом, было бы уместно сравнить с ребёнком, умело прячущим чужие игрушки от родителей.
– Мы точно не ошиблись адресом?
Ярослав покачал головой. Он довёз их ровно туда, куда следовало, всё остальное – проблема завышенных ожиданий и проседающей реальности. Осмотрев место преступления, милиция не оставила после себя ни следа, ни ограждений, ни улик. От прочих площадок эту отличало лишь отсутствие рабочих. Осмотр не сулил никаких откровений, да и дар Ярослава едва ли принёс бы пользу, но протокол есть протокол. Уже завтра работы возобновятся, и обезлюдевший пятачок лишится какой-либо ценности. Екатерина поставила чемодан с приборами на ближайший подоконник.
Бетонный блок, на котором нашли тело, не успели никуда переместить. Слой пыли лежал неравномерно, как и ожидалось; след от одежды, использованной вместо простыни, ещё просматривался. Екатерина знала, что занимается мартышкиным трудом, но какое-то время добросовестно пачкала колени и рукава, проверяя помещение на наличие нематериальных следов. Приборы сменяли друг друга, а информации не становилось больше. Ярослав побродил по помещению, щурясь и напрягая слух – вероятно, больше из желания поддержать напарницу, чем надеясь обнаружить что-то новое.
Отряхнувшись в последний раз, Екатерина оглянулась на Ярослава: тот молча покачал головой. Екатерина устало вздохнула. Грустно, но никто особо и не надеялся, что эта часть расследования внесёт ясность в произошедшее.
– Здесь мы закончили. Звони боссу.
Пока Ярослав нарочито медленно возился с мобильным телефоном, Екатерина пыталась оформить имевшиеся кусочки пазла в подобие картины: начальник обязательно спросит её на предмет версий.
Ярослав поднёс телефон к уху. Екатерина пришла к выводу, что сегодняшний пазл оказался бракованным.
Гудки сменились помехами, а затем из трубки пробурчали:
– Давай. Что там у тебя?
Видимо, начальство было занято чем-то очень серьёзным и требующим глубокой сосредоточенности.
«Пасьянс сам себя не разложит».
– Шеф, даже не знаю, как сказать…
– Скажи, как знаешь. Или дай Катю.
Екатерина представила напарника мямлящим в трубку, а Табунина – выслушивающим поток несвязных слов с каменным лицом. Пробило на смех. Ярослав, судя по всему, представил нечто похожее и молча протянул телефон Екатерине. Она театрально закатила глаза, но мобильник взяла.
– Осмотрели тело, проверили стройку, сейчас находимся там. Пацан обезвожен как чернослив. Приборы ничего не показали. Ярик говорит, что на теле нет следов психической энергии.
– А?
– Души нет! – От вопля Ярослава под самое ухо Екатерина поморщилась, как и, вероятно, поморщились по ту сторону канала. – У всего морга есть, а у него нет! Как пылесосом высосало!
– Весело у нас, правда? – Табунин вымученно посмеялся. – Каждый день как праздник. Радоваться надо, но почему-то не получается! Хоть какие-то догадки есть?
– Есть раны в паховой области, там же была слизь, вроде предсеменной жидкости, – Екатерина поморщилась. – Но с ней явно что-то не так. Прожилки, как в клубничном йогурте.
– Болячка? – судя по голосу, с лица Табунина сходила улыбка. Мало кто любит разговоры о болезнях, и ещё меньше – о венерических.
– Не знаю, я в этом не эксперт, надо проверять. Подозреваю, что паразиты. Вряд ли они у него давно, думаю, кто-то его заразил.
– Услышал тебя. Значит, ищем бабу. Сузили, понимаешь, круг…
– Не думаю, что это суккуб. Не убивают они, тем более так грубо.
– Услышал тебя. Что-нибудь на стройке?
– Как и ожидалось, ничего. После ментов всегда ловить нечего.
По ту сторону трубки промолчали, но тишину нарушил скрип пластмассы, будто Табунин поёрзал в кресле.
– Великолепно, мать его.
– Мы взяли образец слизи на анализ, возвращаемся в Управление.
– Нет, подожди.
«А какие у нас варианты?» – чуть не выпалила Екатерина, но сдержалась. Табунин хоть и производил впечатление хамоватого карьериста, но своё дело знал. В бытность новичком Екатерина застала его рядовым оперативником, видела его стремительный, даже подозрительно стремительный взлёт. Например, он удивительно быстро пресёк деятельность вампира-убийцы, хоть теперь и неизвестно, ликвидирован тот или на долгие годы залёг на дно. Это оказалось неважно: высшее руководство посчитало, что для Управления приоритетнее умение прятать концы в воду, а не поиск виноватых и неукоснительное следование протоколам. Учитывая, с кем и чем приходится работать, это отчасти правда.
Начальник молчал, размышляя над ответом. Екатерина с Ярославом глядели на телефон, будто решение должно высветиться на экране, а не раздаться из динамиков. Напряжённое молчание длилось секунд десять.
– Жопой чую, что везти эту штуку к нам – хреновая идея. Опасная. Пусть этим займётся кто-то другой, а мы придём на готовенькое.
Екатерина не сдержала нервного смешка. Интересно, насколько всё плохо, раз поддержание секретности подразумевает привлечение посторонних?
– В самом деле? И кто бы это мог быть?
Динамики передали тяжёлый вздох. Екатерина почувствовала, что её веки тяжелеют, и с трудом подавила зевок. Сложные дела интересны, но быстро выматывают.
– Видит бог, я этого не хотел. Езжайте в «Блумлили», это аптека, её владелица может помочь, если захочет. Она… разбирается в чертовщине.
– Верующий химик, какая прелесть, – скривилась Екатерина.
– Она не из тех, кто верит! Она из тех, кто знает!
Краем глаза Екатерина заметила, как Ярослав вздрогнул. Он нервничал, но, возможно, не столько из-за реакции Табунина, сколько из-за проблемного расследования в целом. А может, и из-за перспективы столкнуться с «той, кто знает», что бы это ни значило.
– В общем, езжайте к ней. – Тон начальника лишился агрессии и даже стал несколько… просящим? – Я скину адрес и вывеску аптеки, она такая одна, не перепутаете. И ещё… у-ух… С ней может быть тяжело, но постарайтесь повежливее. Позаискивайте, если надо.
«Вот ещё!» Екатерина закатила глаза.
– Она что, настолько полезна?
– Или это ваша бывшая? – встрял Ярослав, причём по тону нельзя было определить, шутит он или просто интересуется.
– Скажем так, с ней лучше поддерживать хорошие отношения. Давайте, не задерживайтесь! У нас ещё полно работы. У вас ещё полно работы.