Глава 4
Женя
Все, что я хочу сейчас – это дойти до кабинета, закрыться и понять, что меня разозлило больше – разбитая посуда, то, что мое требование не было выполнено, или?..
«Нет, мне не интересно, почему эта чокнутая девица скачет по кухне с вывихом! Это ее проблемы и ее мужа. Да какой муж?! – спохватываюсь я. – Парень, разве что. Сколько ей? Лет двадцать максимум».
– Развели здесь детский сад! – ругаюсь вслух, но внутреннее беспокойство никак не хочет уходить.
В кабинете я несколько раз прохаживаюсь вдоль стола, подхожу к окну и зачем-то рассматриваю двор. Не нравится мне все, что происходит. Состояние мое не нравится, мысли… И началось все три дня назад…
– Мстишь мне? – Запрокинув голову, всматриваюсь в темное, хмурое небо и киваю – Мстишь! Все правильно!
Стук в дверь отвлекает. Я резко разворачиваюсь и произношу всего одно слово: «Можно».
– Евгений Игоревич, – начинает с порога Карина, – ваш столик накрыт.
– Спасибо. – Я снова отворачиваюсь к окну, показывая всем видом, что не намерен продолжать разговор.
– Это моя вина, я разрешила ей остаться! – начинает тараторить помощница. —Понимаете, она просила дать любую работу, ну я и предложила…
– Детский сад… – выдыхаю почти шепотом.
– Что? – переспрашивает Карина.
– Свободна. Иди работай! – раздражаюсь я.
Выкидываю из головы все дурацкие мысли, задвигаю подальше запоздалое раскаяние и иду в зал. Вкусный ужин, хорошее вино, и… домой: развлечений на сегодня достаточно.
Так и поступаю.
Ровно через сорок минут я покидаю зал ресторана и возвращаюсь в свой кабинет, а через час снова иду по коридору, но уже в сторону служебного выхода. Очень хочется уйти незамеченным, не хочу никого видеть. На душе тепло, и радует, что сейчас в коридоре тихо и пусто. Хотя нет, не тихо. Я даже останавливаюсь на секунду у дверей женского туалета и прислушиваюсь. Стук, словно что-то падает, а потом неразборчивая речь… Всхлипывает? Смотрю на часы и ничего не понимаю. В десять вечера? Толкаю дверь и без стеснения захожу внутрь. Ресторан закрывается через час, поэтому максимум, кого я рассчитываю встретить здесь – это уборщицу тетю Лиду.
«Не угадал, – проносится в голове, – но зашел удачно».
– Решила не останавливаться и разнести мне уборную? – спрашиваю и сам удивляюсь неизвестно откуда взявшемуся сарказму.
Я должен злиться, глядя на эту вездесущую девицу, но вместо этого чувствую интерес. Да, черт побери, мне интересно разобраться, что происходит в моем ресторане! На девушку мне плевать! Прикрываю глаза и успокаиваюсь. Все в порядке, просто за ужином было слишком много вина, и с Лесями сегодня тоже явный перебор. Официантка, посудомойка, поломойка… В стране кадровый голод? Не заметил, мне казалось, что я достойно оплачиваю любую работу, чтобы ею занимались нанятые для этого люди. Придется еще раз вправить мозги Карине.
– А где бабуля? – Да, я в ударе, раз сыплю цитатами из советских фильмов!
Качаю головой, подспудно понимая, что современным девочкам вроде этой они ни о чем не говорят.
– Я за нее, – всхлипывает блондинка, а мои брови ползут вверх.
Удивила, не скрою. Даже трезвею немного и стараюсь рассмотреть диковинный персонаж и угадать, что творится в этой светлой головке.
– Вообще-то это женский туа… – Девушка запинается, подняв на меня заплаканные глаза. – Простите, Евгений Игоревич, не думала, что это вы.
Ее «простите» звучит так по-идиотски, а меня почему-то пронимает и словно в водоворот засасывает. Стою, словно прирос, и пялюсь на это недоразумение. Мозгами понимаю, что надо разворачиваться и уходить, но не могу, и это напрягает.
Леся в спешке растирает слезы по щекам и пытается подняться с пола. Опирается на ручку швабры, но та, как назло, скользит по влажному кафелю, отъезжает в сторону, и девочка снова оказывается на полу. Занятное зрелище! Помогать не собираюсь, закатываю глаза и, скрестив руки на груди, опираюсь плечом о косяк. Вид отсюда прекрасный, и я, наплевав на все странности, что со мной сегодня творятся, принимаюсь рассматривать девчонку. Ничего так (в смысле – особенного): маленькая, стройненькая. В костюме уборщицы смотрится так себе, но фигурка интересная.
«Если одеть, – фантазирую я и сразу осекаюсь: – А вот это лишнее!»
Девочка наконец-то встает на ноги и ладошками разглаживает складки на одежде. Скольжу взглядом по синей униформе уборщицы, болтающейся на ней, как на пугале, и цепляюсь за выглядывающий сквозь большой вырез горловины краешек белья. Нет, вырез у жакета нормальный, но для тети Лиды, а вот для куклы… Ухмыляюсь удачно подобранному сравнению.
«Кукла, она и есть. Волосы золотистые, взгляд наивный, на детский смахивает, она словно только что с витрины детского магазина сбежала. На ногах стоять не научилась, а все туда же, во взрослую жизнь!» – Внимательно всматриваюсь в лицо девушки. Глаза точно игрушечные, огромные и с какой-то ненормальной голубизной. Линзы?
– Леся? Так тебя зовут? – чуть морщусь я, обращаясь к ней по имени. – Ты же дома должна быть?
– Сейчас пол вымою и уйду, – шмыгает носом она.
Хочу пошутить, и с языка почти слетает фраза: «Слезами мыть собралась?»
Сдерживаюсь. Гоню к чертям неизвестно откуда нахлынувшее веселье и, прокашлявшись, продолжаю разговор.
– Многостаночница, значит? – продолжаю издеваться я.
– Что? – не понимает с первого раза кукла.
– Три дня назад я приказал Карине отправить тебя домой и очень удивлен, что ты все еще здесь, – киваю, указывая на небольшое помещение уборной, – полы моешь и посуду бьешь. Вот думаю, что мне с вами за это сделать, Ле-ся?
Девчонка вскидывает голову, и ее испуганный взгляд скользит по моему лицу. Эти голубые глазки словно лазером жгут и вспарывают мне кожу. Я даже дыхание задерживаю.
«Я, Гончаров, стою, как сопляк, и перед кем?! Перед какой-то официанткой-уборщицей?!»
– Вы только не ругайте Карину, – тихо начинает Леся. – Она не виновата, это все я.
Девчонка шмыгает носом и роняет голову на грудь. Чувствую себя каким-то Карабасом-Барабасом, ей-богу! Даже стыдно!
– Мне просто очень деньги нужны, – продолжает она, глядя куда-то в пол. – Чтобы квартиру оплачивать до сентября.
– А потом? – зачем-то интересуюсь я.
– Потом общежитие дадут от техникума.
Тишина.
Меня не должны волновать проблемы сотрудников. Они работают, я плачу им деньги. Все просто.
«Все, да не все. Спрашивается, какого хрена я здесь стою и слушаю официантку?!»
Вопрос дня. Ответа нет.
Отталкиваюсь от косяка, разворачиваюсь и молча покидаю женский туалет. Я и так слишком много себе позволил, слишком размяк. Какое мне дело до чужих проблем? Правильно: никакого. Ехать в город, ожидая, что тебя здесь встретят с распростертыми объятиями, глупо. Хотела красивой богатой жизни? Добро пожаловать в нашу мясорубку, девочка!
Выхожу на улицу, застегиваю пиджак и жадно глотаю прохладный ночной воздух. Такси уже давно ждет меня, но я не спешу. Всматриваюсь в темное небо и ухмыляюсь.
«Все-таки вино. Из-за него, точно: крепленое же. Больше на работе не пью!»
