Глава 3
Женя
Постепенно моя жизнь возвращается в прежнее русло. Работа, посиделки с друзьями и встречи с Ингой. Привычно, спокойно, пресно, но я не жалуюсь: лучше так, чем тратить три дня своей жизни, заталкивая поглубже всплывшую в душе муть. Слишком дорого мне обходится общение с Полиной, надо обрывать связи. Письма и редкие созвоны по работе, пожалуй, максимум, на что я согласен в ближайшие год-два.
Сегодня я спокоен и собран. Рабочий день незаметно подходит к концу, и надо бы подумать о том, как провести вечер, но мне лень. Ничего не хочу: ни встреч, ни разговоров. Даже звонок от Инги игнорирую, отделавшись коротким сообщением: «Занят».
Хочу домой, на любимый диван, поближе к коллекционному коньяку. В принципе, я уже могу уехать, но почему-то сижу в своем кабинете и пялюсь в окно. Если не домой, то куда? Решение приходит само собой. Набираю номер Карины и прошу организовать мне ужин за любимым столиком. Идеальное решение, вокруг куча народу, а выносить мозг некому!
Прикрываю крышку ноутбука и снимаю галстук.
«Еще один день мимо!»
Расстегиваю верхние пуговицы рубашки и, закатав рукава до локтя, отправляюсь в уборную. За дверью кабинета все по-другому. В служебном коридоре проходит невидимая граница между двумя мирами: шум, стук посуды и команды шеф-повара причудливо перемешиваются с доносящейся из зала тихой музыкой, и ты прямо сейчас можешь сделать выбор между праздником и рутиной. Всего-то и требуется – сделать шаг вправо или влево.
Дохожу до нужной двери и медленно поворачиваю ручку.
Никого. По-другому и быть не может, вечером в ресторане всегда аншлаг, поэтому весь персонал там, в зале. То ли еще будет, ведь если верить новостным пабликам, популярность Mozart (авт. – Моцарт) растет. Сейчас столики расписаны на месяц вперед, а что будет осенью? Осенью начнется Армагеддон, потому что все ринутся бронировать столики на Новый год.
«Вот когда работа закипит!» – радуюсь я.
Упираюсь ладонями в холодный камень столешницы и рассматриваю себя в зеркале. Успешный, холеный мужчина. Да, не молодой, глаза уже не горят как раньше, но это меня совсем не портит, как не портят пробивающаяся у висков седина, и глубокая складка на переносице.
«Главное, что женщинам нравится, – рассуждаю я. – Да, грех жаловаться, жизнь удалась, как ни крути. Многие в моем возрасте… Что многие? Хуже живут?»
Странные мысли… Под ложечкой противно скребет, крутит.
Ведь хорошо все? Не вру же?
– Хорошо! – произношу вслух для большей убедительности.
Такие моменты, когда чувствуешь себя «на коне», дорогого стоят, и плевать, что женщин во мне привлекает кое-что другое. Я не комплексую по этому поводу. Власть, деньги и огромные возможности во все времена выглядели соблазнительно. Все естественно, логично и закономерно. Подношу ладони к крану и набираю ледяной воды, чтобы умыться.
«Не зря, все было не зря!» – убеждаю себя, и грудь распирает от гордости.
Моя империя, мой мир! Сил вложено много, местами дороговато встало, но работает же, слаженно, без сбоев и накладок. За последнее, кстати, я благодарен своей команде. Знаю, многие из них считают меня жестким человеком, а кто-то и вовсе самодуром за глаза называет. Тут ничего не поделаешь, иногда приходится закручивать гайки до скрипа, но в бизнесе по-другому никак, один раз дашь слабину – и все, можешь паковать чемоданы.
Промокнув лицо бумажным полотенцем, отвлекаюсь на какой-то шум в коридоре. Судя по голосам и звону посуды на подносах, официанты затеяли спор.
«Может, премию всем выписать в следующем месяце? Ну а что, работают ведь люди. Можно, конечно, и в этом, но вроде как уже объявил, что премии не будет. Не давать же задний ход?»
Грохот, а после и звон бьющейся посуды спасают меня от очередного приступа щедрости. Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох и повторяю, словно мантру: «Бывает, все бывает. Издержки производства. Но премии им теперь не видать».
– Карина! – рявкаю на весь коридор, как только выхожу из туалета.
Администратора нигде нет, и я сам направляюсь на кухню: именно оттуда сейчас слышна отборная ругань, и что-то мне подсказывает, что Карина уже там.
– Срочно на склад, Петр! Посуда должна быть готова через три минуты, потому через семь минут эти заказы ожидают на столах в зале.
Карина нервно кивает в сторону развешенных на веревке стикеров, а я в очередной раз отмечаю, что это идиотская задумка.
«Заказы на веревочке! Знали бы эти снобы, сидящие в зале, что их фуа-гра здесь на прищепке болтается!»
– Что случилось? – Мой голос звучит слишком громко.
Повара и рабочие кухни молча расступаются, и моему взгляду открывается занимательная картина: осколки посуды, разлитый соус и девушка, сидящая на полу. Пытаюсь придумать, как такое могло случиться, но у меня не получается. Видимо, не дорос еще.
«Шучу – это хорошо: значит, сегодня никто не пострадает».
– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь произошло? – обращаюсь ко всем присутствующим.
– Леся пыталась передвинуть посуду ближе и не рассчитала, – отвечает за всех Карина.
– Леся – это кто у нас? – Обвожу взглядом всех присутствующих.
– Это я… – всхлипывает сидящая на полу девушка.
Смотрю только на нее. Смотрю, и внутри меня моментально начинает зарождаться буря. Что это за?.. Я узнал ее. Нет, не по внешности, лица я тогда совсем не разглядел, но вот эти лапти! В том, что это именно та самая официантка в ужасных растоптанных балетках цвета детской неожиданности, я был уверен. Она! В этот раз решаю рассмотреть это недоразумение. Хотя смотреть-то особенно не на что: маленькая вся, ручки, как спички, тронь – и переломится. Светло-русые кудряшки выбились из-под форменного колпака, и нормально разглядеть лицо с высоты моего роста не получается. Следующее, что бросается в глаза после несуразной обуви – это перебинтованная щиколотка. Прикрываю глаза и пытаюсь вспомнить, сколько прошло времени с того дня, как я увидел девушку в зале ресторана. Два? Два, сегодня третий? Все моментально становится на свои места. За такой короткий срок даже царапина толком не заживает, а здесь… Растяжение? Вывих? Интересно, эта дурочка хоть к врачу обращалась?
«Да пофигу, куда она обращалась! Она мне тут полкухни разнесет со своими нерабочими конечностями!»
– Я же просил отправить ее домой… – Медленно поворачиваю голову к Карине.
Ответа нет. Молчит. Все молчат, понимая, что сейчас любое слово сработает как детонатор.
– Карина?! – безуспешно пытаюсь достучаться до девушки. – Без премии в этом месяце, а твоя протеже – без зарплаты.
«Леся, значит!» – Ненависть к ней набирает нешуточные обороты. С чего бы?
Где-то глубоко внутри есть понимание, что причина этого не страшные балетки и не разбитая посуда. Перед глазами моментально возникает образ той, другой Олеси, но я с рыком трясу головой, чтобы прогнать ненавистную картинку из прошлого.
– Еще одна вертихвостка! – бурчу себе под нос, покидая кухню.
