Глава 4
Куда я попала?
Эта мысль до конца дня стучалась в стенки черепа, заставляя пугливо озираться от каждого шороха. Быть может, завладевший мной страх пришелся кстати – не помню даже, как закончила с уборкой, как комнаты приняла экономка или что было на ужин. Помню, как равнодушная луна глядела на меня сквозь дощатый потолок холодного чердака. Я уснула под взглядом ее серебряных лучей. Уснула, не составив плана и не повторив про себя все, что удалось узнать. Единственное желание горело в моем сердце: «Фортуна, пожалуйста. Если немые слуги – правда, пусть хотя бы призраки Дарктон-Холла будут ложью. Умоляю. Прошу».
После вчерашней уборки все тело противно ныло, но предаваться усталости было некогда. Я закинула на плечо пару тряпок, подхватила ведро с уксусным раствором, подражая служанкам, и направилась вслед за ними к западному крылу.
Мытье окон – наша работа на сегодня. И, несмотря на опасность выпасть в осеннюю морось или простудиться, что в сегодняшний ветреный день было делом нехитрым, я радовалась этому заданию.
Окна Дарктон-Холла завораживали. Тянущиеся от пола до самого потолка, они впускали в бесконечные коридоры полосы света, позволяя небу приглядывать за обитателями поместья, открывали вид на поражающие размерами сады. Весной, я уверена, все здесь благоухает и пестрит цветами и раскидистыми деревьями.
– Доброе утро, – поприветствовала я двух юношей и двух женщин. Одна из них, помоложе, тепло ответила мне, остальные лишь сдержанно кивнули.
Что ж, хорошо. Плохо, что окна я мыть не умею. Фортуна, не оставь в беде…
Каждое движение я делала чуть погодя, чтобы повторять за служанками. Крепкие юноши держали стремянки, прислоненные к каменным стенам, пока мы натирали окна раствором. У Клары, чьи руки могли бы посоревноваться в силе и размере с любым из мужчин, была особая техника мытья – она неодобрительно фыркала, наблюдая за нами, пока Люси – молоденькая, не потребовала объяснений. Клара тут же принялась поучать:
– Для начала сухой тряпкой обтирать надо, вон как, смотри. – Она переместилась к стеклу Люси и стала тереть его. – И тогда всю пыль собьешь, а не по стеклу размажешь. Затем берешь сразу же раствор, да побольше. И трешь сверху вниз. Не снизу вверх, а только сверху вниз. Поняла?
Люси в удивлении приоткрыла рот, заметив, как ярко блеснул кусочек стекла, вычищенный Кларой.
– Впечатляет! – охнула я, берясь за мытье новым способом.
– А то, послужи в домах с мое, и не такому научитесь! А так, как вы трете, это ж каждый день перемывать придется. Ну, молодые, что с вас взять. – Мы с Люси переглянулись. – Только учи уму-разуму. Жаль, что та толковая девка ушла, вот у нее-то лучше всех получалось и окна мыть, и ковры выбивать.
Уши моментально навострились, а рука, сжимающая тряпку, застыла над стеклом.
– А почему ушла, раз хорошо справлялась? – спросила я.
– Так то у нас обычное дело – экономке не угождает никто, вот она и отправляет обратно. Уж не знаю, чем ей Лора не по нраву пришлась, толковая, говорю ж, была. Но нет, отослала ее миссис Клиффорд.
Бекки сказала, что она сбежала. Так сбежала или отослали?
Люси украдкой взглянула на меня из-под опущенных ресниц. Первые лучи подсветили бегающие глаза, обнажая скрытые помыслы. Я чуть наклонилась к ней и заговорила тише:
– Строгая миссис Клиффорд, да? Мне тоже сразу такой показалась, думала, хорошо хоть работу мою вчера высоко оценила. Я-то надеялась, что все – справилась, значит, и место мое будет, а оказывается…
Люси покосилась на Клару. Убедившись, что та спустилась со стремянки, чтобы оттирать стекла снизу, едва слышно ответила:
– Достаточно, достаточно, не потому Лора сбежала. Не отсылал ее никто, сама ночью собралась и тайком через лес в деревню. Точно знаю, сама с кухни видела.
Через лес?! Что могло заставить девицу в лес в ночи пуститься?!
– Отчего ж бежала?
– Того не знаю точно… – Люси облизнула губы и придвинулась ко мне чуть ближе. – Но накануне сама не своя была, ходила бледная, вся тряслась. Я уж думала, ее лихорадка взяла и сведет она нас всех в могилу, но нет, здоровая была – и гобелены таскала, и камин начистила в последний день. Не болела она. Боялась чего-то.
Я прикусила губу, размышляя, как бы выведать у нее больше.
– Люси, а может быть такое… Что бил ее кто? Может, экономка, а то и хозяин сам?
– Нет! Ты о таком болтать не вздумай, хозяин никого не трогает! Если кто и получает, то от миссис Клиффорд, вот она-то на побои щедра. Но Лору не колотил никто, правду Клара сказала – хорошо работала, в северном крыле служила. Не знаю, чего испугалась, но уж теперь и не разузнать.
Я стерла последние капли со сверкающего стекла. Осеннее солнце пробудилось ото сна, осветив холодный коридор и новый вопрос, который мне предстояло разгадать:
Почему ты сбежала, Лора?
До обеда мы втроем управились лишь с половиной коридора, что у большой гостиной, но возвращаться к работе я не спешила. Наспех умяв печеный картофель с вареной курятиной, я пожаловалась Люси на головную боль от уксусных паров и сказала, что выйду на воздух.
Уверенные шаги увязали в грязи тропы, ведущей к лошадиному ржанию. Я скрестила руки на груди, стараясь укрыться от резких порывов ветра.
Я обдумывала, как поступить, пока хозяйственные постройки вокруг меня сменялись хвойным пролеском.
Какую маску лучше надеть? Точно не любопытства, в нашу первую встречу Джек того не оценил. Да и присутствие Бекки смущало, потому надобно аккуратно отвести его от собеседников, если застану за разговором. А маска, что стоит надеть, – страх. Ибо нет юноши, способного устоять пред робкой девой с глазами испуганной лани, которая так и жаждет защиты за крепким мужским плечом.
Я сняла чепец, подставляя копну рыжих кудрей осеннему ветру. Видела, как впечатлился конюх моими волосами в нашу первую встречу, а значит, использую это.
Ржание становилось все громче, пока передо мной не открылась огромная конюшня, выкрашенная в красный. Я замерла, не в силах оторвать от нее взгляд – здесь можно было бы без труда разместить до сорока жеребцов.
– Джесс? – Я вздрогнула от неожиданности, когда с противоположного конца двора меня окликнул Джек. Он шел навстречу, ведя под уздцы шоколадную кобылу в белых яблоках.
– Что ты здесь делаешь?
– Честно… Я тебя искала, Джек.
– Что-то случилось?
– Нет. То есть да. Джек… – произнесла с придыханием. – Не знаю, можно ли сказать…
– Что бы ни произошло, ты можешь начать рассказывать. Если будет что-то неподобающее, прерву тебя. Согласна?
Я коротко кивнула:
– Дело в том, что… вчера я убирала комнаты, как и указала миссис Клиффорд, и… И зашла в одну из спален. И там встретила служанку, и она… Я попыталась с ней заговорить, поздоровалась и… – Вчерашняя сцена всплыла в памяти так явно, что страх ядовитым туманом застлал глаза. – И она не ответила, я подумала, что обидела чем-то, принялась извиняться, а она… Она…
Весь ужас последних четырех лет разом рухнул на мои хилые плечи.
И я позорно расплакалась. По-настоящему.
Слезы хлынули по раскрасневшимся щекам из самого сердца, и покрапывающий дождь казался мелочным недоразумением по сравнению с той яростью, что выплескивалась из меня. Злость на мачеху, Питера Нордфолка, жестокий рок и собственную глупость. Я так долго строила из себя сильную, запиралась внутри, что теперь обида бурной рекой смела с пути все мои защиты.
Как я могла быть такой дурой?! Как могла поверить сладким речам первого же офицера, что обратил на меня взор? Из-за этого теперь рискую без языка остаться!
Слезы сливались с каплями дождя, и оттого ветер на коже ощущался во сто крат холоднее.
Не прощу себе такую легкомысленность! Никогда не прощу! И то, что сейчас разревелась посреди важного задания, тоже не прощу!
Я прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить мокрые всхлипы, когда большая рука легла на мое плечо. Пальцы Джека на мгновение сжали жесткую ткань рукава, а затем он чуть притянул меня к себе и обнял. Всего на миг. Крошечный миг, после которого тепло исчезло, и я вновь почувствовала, как холод пробирается под кожу.
– Джесс, – мягко произнес он. Я опасливо подняла заплаканные глаза, ожидая увидеть, как миловидное лицо искажает презрение. – Мне жаль, что ты так узнала. Мне жаль, – вот и все, что он промолвил. Посочувствовал.
– Ты знал… И все знают? – Он не ответил, но этого и не требовалось. – Конечно, все знают, как не знать, что слуг лишают языка по приказу графа.
– Не думал, что ты так скоро встретишь одну из них.
– Одну из?! Сколько здесь немых девушек?
– Три. Анна, Эмма и Дейзи.
Я мысленно повторила имена:
– И… За что их так?
– За болтовню.
– Что же они говорили такого?
– Я не знаю.
– Как же вы остаетесь здесь, неужели не страшно?
– Джесс, тише.
– Неужели не представлял ни разу, как просыпаешься поутру, как есть, а к вечеру уже зияющая дыра во рту?
– Джесс…
– Почему? Почему кто-то все еще ему служит, раз эти слухи – правда?! – Дыхание сбилось от злости, охватившей меня. Джек оставался невозмутим.
– Потому что не все, что говорят, – правда. И потому что его сиятельство не наказывает без причины. Они провинились, Джесс.
– Почему они не ушли?
– А куда им податься? Писать и читать не могут, говорить – едва ли. Судьба прачки после служения в большом доме незавидна, да и шептались, что все трое не желали поместье покинуть. По своей воле остались.
– По своей воле?.. – В голове не укладывалось. – Граф сам это сделал? Своими руками?
– А мне почем знать?
Проклятие, Джек! – я едва не ткнула его в плечо от досады.
– Пожалуйста, поверь, слухи, что ходят вокруг милорда, преувеличены – я здесь с детства служу, уже лет десять, и видишь, стою перед тобой, целый и невредимый.
– Быть может, ты никогда не попадался на глаза его сиятельства, вот и не вызвал в нем праведного гнева.
– Отчего же, я милорда знал еще до того, как графский титул принял. Он любит конные прогулки.
Мои глаза блеснули интересом. Стоит попытаться.
– И как он выглядит? Злобно? Как чудовище? Как слухи и говорят?
Он прыснул смехом и повернулся к лошади. Ловкие пальцы скользнули под стремена и принялись их затягивать.
– Вовсе нет. Обычный человек. Ни рогов, ни когтей, даже глаза красным не сверкают. Не красавец, конечно, да только кому это важно, когда в руках все земли Хэмпшира? Не всем удается быть красавцами. Я вот – везунчик.
Не в силах сдержаться, я ухмыльнулась. Буря, бушующая внутри, поутихла. Хитрец! Знает, что хорош собой, и пользуется этим!
– Ну вот ты уже улыбнулась. – Он аккуратно подвел меня ближе к лошади, и я с удовольствием погладила ее по бархатному носу. В ответ раздалось довольное фырканье.
– Это значит, что ты ей понравилась.
– Как ее зовут? – спросила я, и вправду расплывшись в улыбке. Я обожала двух кобыл нашей семьи, а конные прогулки по бескрайним просторам Беркшира входили в число любимых занятий.
– Лалит.
– Лалит?.. Какое странное имя.
– Его сиятельство сам назвал, это его любимица. За ней всегда велит присматривать лучше всего, когда в разъездах.
– А куда он уезжает?
– Нам, простым людям, дела власть имущих неведомы. Зато ведомо, как настроение тебе поднять. – Он оглядел опустевший двор. – Мне Лалит объезжать велено, в ближайший пролесок путь держим. Проводишь нас?
В груди заискрились огоньки предвкушения. Они плясали, кружились внутри меня, разнося по телу волну грядущего упоения.
– О, Джек, мне бы очень хотелось, да только работа не ждет, а обед уже, наверное, и закончился.
– Не закончился, видишь, не вернулись еще слуги. Всего пару минут. Я никому не скажу.
Лалит фыркнула в подтверждение.
С моего лица еще полминуты сползала тень сомнения, пока я не расхрабрилась:
– Хорошо. Но только очень быстро!
– Как прикажете, госпожа, – усмехнулся он, вручая мне поводья.
«Госпожа» – да, в прошлой жизни именно так ты бы ко мне и обращался.
Я похлопала красавицу Лалит по боку, но воздух вокруг разрезал ледяной голос:
– Джесс Лейтон.
Мурашки прокатились от затылка до самых пят, и я замерла, не в силах обернуться.
– В кабинет. Живо, – отчеканила экономка.
Выговорила она мне жестоко – до пунцовых щек, как несносного ребенка пристыжала, наказала всю неделю до рассвета подниматься и камины в северном крыле чистить.
Паста против сажи пахла отвратительно. Не так чудовищно едко, выжигая легкие, как для чистки масляных светильников, но тоже совершенно невыносимо. Вот уже сорок минут я скребла каминное обрамление, представляя, как стираю суровое выражение с физиономии экономки.
Змея подколодная! Если меня так отругала, Джека точно избить прикажет, а он ведь так добр ко мне был… Как бы помочь?
Соберись, Луиза. Я оказалась в северном крыле, и это требует высшей степени сосредоточенности и всего моего внимания.
Даже в тусклых лунных лучах роскошь северного крыла не могла не изумить: гранитные полы отражали блики хрустальных люстр, позолоченная лоза обвивала мраморные колонны, змеясь дальше – на балкон и потолки. Я восторженно вздохнула, залюбовавшись. Пожалуй, до этого момента и не осознавала, насколько богато это чудовище, жестокий граф Одерли.
Если закончу пораньше, обязательно выйду на балкон и осмотрюсь. Быть может, и солнце к тому моменту уже покажется.
К сожалению, чаяниям не суждено было сбыться, ибо долговязый юноша с охапкой дров вошел в зал.
– Ох, Тони, верно? Здравствуй, – чуть расстроенно сказала я. Теперь придется торопиться в библиотеке, чтобы поспеть к его приходу.
– Так точно, мэм, здесь я, сейчас тепло будет.
– Пожалуйста, не спеши. То есть… – замялась я. – Тебе же потом в библиотеку, верно?
– Сначала в гостиную велено заглянуть, в голубую. А потом уж и в библиотеку, да. – Юноша шмыгнул и поправил надвинутый на лоб берет.
– Ты все равно не спеши, я еще до библиотеки не дошла, а надо, чтобы все чисто было. Понадобится время.
– Понимаю, хозяйка, сделаю.
Я выдохнула и, благодарно улыбнувшись, занялась топочной корзиной.
Камин в библиотеке дался гораздо быстрее, ибо я уже успела набить руку, да и торопилась, чтобы успеть к приходу Тони. Он появился, едва я закончила, и принялся разжигать огонь.
– Зачастил я к вам, хозяйка, – пробубнил он куда-то в портал. – Неужто жестокий граф домой воротился?
– Нет, с чего ты…
– Ну как же нет? К его приезду ваша главная всегда меня в северное крыло направляет, а уж раз велела теперь каждый день являться, ну точно, значит, вот-вот прибудет господин.
Трусливая рябь мурашек пробежала по коже.
– Как, говоришь, звать тебя? – Он обернулся на меня, сверкнув щербатой улыбкой.
– Джесс.
– Дже-е-есс… Закончил я, Джесс.
Из камина потянуло приятным теплом, а комната наполнилась уютным потрескиванием. Он поднялся и отряхнул руки прямо о брюки, из-за чего щепки посыпались на пушистый ковер.
Конечно, не тебе ведь это убирать!
– До завтра, Джесс, – кивнул он и вышел из библиотеки, насвистывая ритмичную песенку.
Как удобно, должно быть, с такой дырой меж зубов свистеть! – разозлилась я, падая на колени, чтобы убрать за ним.
При мысли, что Дарктон-Холл может стать еще страшнее, внутри все сжалось. Вдруг при хозяине экономка еще строже будет? Или работы станет больше? А вдруг сам будет ходить за всеми следить?
Глупости. Бекки говорила, что его сиятельство не следит ни за кем, да и то, что жару любит, мне по душе – хотя бы ноги не будут неметь во время работы. И, наконец, то, что он приезжает… Мне ведь надлежит исполнить поручение? А значит, прибытие графа – это хорошая новость, и мне вовсе не следует тревожиться.
Закончив с камином и ковром, я пустилась вдоль книжных рядов. Вся прислуга после завтрака давно разбрелась по делам, а в библиотеке я была совершенно одна, поэтому не страшилась быть обнаруженной.
– Ответы, ответы, ответы… – едва слышно напевала я себе, скользя пальцем по ровным рядам книжных корешков. – Ответы, ответы, где же вас иска-а-ать?.. – Слова сплетались в причудливую мелодию на мотив свиста, с которым Тони покинул меня с утра. – Ответы, ответы… Ах!
Палец резко остановился, упершись в кроваво-красный корешок, выглядывающий из общего ряда. Кто-то убрал книгу впопыхах? Я поспешно вытянула небольшое издание и прочла надпись на обложке: «Справочник редких заболеваний». Глаза вспыхнули интересом – граф ведь объяснил свое отсутствие в обществе именно болезнью. Я вернулась к камину, и, усевшись напротив, принялась изучать пожелтевшие страницы.
«Юстинианова чума, черная смерть, оспа, английский пот…»
– Английский пот. – Заветные слова были подчеркнуты тонкой чернильной линией, а вокруг нее – невнятные закорючки и кляксы. Симптомы обведены в кружок. И этот кружок – моя первая находка, едва под пальцами не заискрилась от предвкушения!
– Значит, болезни изучал, симптомы себе выделил… – бубнила я, пока не услышала шаги.
Совсем близко.
Еще ближе.
Много шагов.
Несколько человек, – пронеслось в голове, и я замерла, жалея, что ковер так лихо поглощает стук звонких каблуков экономки.
Раздались голоса.
Первый – голос миссис Клиффорд, второй принадлежал мужчине, и он не был мне знаком.
– Все комнаты готовы по вашему распоряжению, милорд, камины затоплены, в столовой уже накрывают к обеду.
Милорд.
Все тело будто бы заледенело, отказываясь двигаться. Огромным усилием воли я вскочила на негнущиеся ноги, бросилась к стеллажам – запихнула книгу лишь бы куда, только бы не попасться!
– Благодарю, Констанция, – отвечал незнакомый голос. – В столовой накрывать не нужно, вели подать чаю сюда, будь любезна. Об одежде позаботимся позже.
Я упала на колени перед камином, схватила щетку. Взгляд приковался к крошечным ворсинкам, на которых плясали солнечные блики. Шаги становились громче, как и глубокий, грудной голос, заставляющий кровь стыть в жилах.
Бьющиеся о стенки черепа мысли разом рассеялись, как только прямо перед глазами остановилась пара черных сапог для конных прогулок. Я была уверена, что за ними по начищенному ковру тянулись грязные следы.
Не смела вздохнуть или поднять голову. Не смела шелохнуться даже, понимая, что прямо надо мной навис Жестокий Граф Одерли. Душегубец. Несправедливый помещик, вырывающий прислуге языки. Мой собственный присох к нёбу. Я вцепилась в щетку так, что побелели костяшки.
– Поднимись, – велел он. Я повиновалась, неумело скрывая дрожь в ногах. – И глаза подними.
Несколько долгих секунд я пыталась заставить себя посмотреть в лицо чудовищу, от которого слуги пускаются в бегство через ночной лес. Пока наконец не решилась – распахнула глаза и взглянула в лицо своему кошмару.
Передо мной стоял Жестокий Граф Одерли.