Глава 4. Волшебная библиотека
Это оказалась среднего пошиба таверна на окраине столицы. В здравом уме Юзуки вряд ли сунулась бы сюда, побоявшись привлечь внимание своей неопрятностью: обычно ее одежда была больше похожа на половые тряпки, которыми драили скотские помещения. Продолговатые бреши на плаще и рубашке определенно привлекли бы излишнее внимание. Но теперь у нее были деньги стараниями нового нанимателя, а потому появилась новая и опрятная одежда.
Теперь Юзуки с гордостью могла сидеть за одним из дубовых столов, отвечать презрительным взглядам своим надменно задранным подбородком и с полнейшим удовольствием уплетать жаренное мясо с овощами – с такими, которые она видела только на вывесках для привлечения клиентов. Сказочник, как его про себя прозвала наемница, со смесью чувств изучал ее. Кто-нибудь другой подавился, если бы на него так долго и пристально смотрели, но Юзуки знала цену еде, а еще больше знала цену еде, купленной за чужие деньги. Пусть смотрит сколько душе угодно, пока его кошелек приятно позвякивает каждый раз, когда ей что-то нужно.
– Никто не отберет у тебя еду, – неожиданно заметил Кристофер, задумчиво постукивая пальцами по подбородку.
По всей видимости, так он делал каждый раз, когда ему встречалась простая на первый взгляд задача, которая почему-то вызывала трудности. Например, когда встал вопрос, куда деться двум вымокшим, измученным душам посреди ночи, или когда наутро Юзуки потребовала купить ей новые клинки и добыть еды. Сейчас он с таким же выражением смотрел на то, как в очередной раз деревянная ложка с едой исчезла во рту.
– Я, конечно, могу ошибаться, но мы же заплатили за свой заказ? Зачем так спешить?
– Язвишь, Сказочник? – Она облизнулась, соскребая остатки со дна глубокой тарелки. Ее желудок был приятно ошеломлен и количеством, и тяжестью пищи, а разум благоговейно купался в терпком аромате специй, тепле таверны и «правильности» происходящего. Да, наемница имела право находиться среди других элиров и не опасаться за свою шкуру. Пока. – Сразу ясно: что такое голод, тебе невдомек.
Ответа не последовало, и их небольшой стол погрузился в молчание. Прошло несколько часов после сражения с проклятым оборотнем, а каждая минута их совместного времяпрепровождения тянулась бесконечно в этом молчаливом напряжении. У Кристофера явно были вопросы, но он не спешил их озвучить, только наблюдал за окружающим его миром с поистине невероятным выражением на лице. Сама Юзуки не видела ничего «удивительного» и «восхитительного» вокруг.
Ночь они провели на унылом постоялом дворе. Никто не спросил, где они так изгваздались. Разошлись они по комнатам также в молчании, но Юзуки ощутила силу невысказанной Кристофером фразы: а не сбежит ли она к утру? Сам он, вероятно, подумывал, а не снять ли им одну комнату на двоих, чтобы исключить такую вероятность. Но навязывать свое присутствие даме ему не позволило воспитание. Да и Юзуки не сбежала. Облегчение явно читалось в золоте радужки, когда она, собранная, готовая и в порванной рубашке, вышла в коридор. Юзуки захотелось закатить глаза и напомнить ему о монетах в его кошельке, но она только натянула глубокий капюшон на лисьи уши и озвучила свои желания.
«Я обнесла бы этого простака как два пальца», – подумалось Юзуки, но есть вещи, до которых не опустится даже наемник-одиночка. Кража у собственного нанимателя – одна из таких вещей.
Пришлось отправиться на поиски кузни, где получится урвать качественную сталь за разумные деньги. Удивительно, как благосклонно влияет на окружение ухоженный и располагающий вид Кристофера. Он умудрился заговорить кузнеца, и тот продал им оружие, не спросив соответствующие бумаги. Но когда им озвучили общую стоимость, Юзуки не сдержалась и выругалась:
– Треклятые гоблины! – прорычала она, когда, расплатившись за парные клинки, путники покинули кузницу. – Найду того гада и самолично оторву ему кривые пальцы.
Кристофер чуть улыбнулся, больше заинтересованный окружающими существами, чем бранью своей спутницы. Та ворчала вплоть до момента, пока перед ней не возникла полная еды тарелка. До момента, когда они в очередной раз замолчали и напряженно поглядели друг на друга. Странная ситуация.
«Страннее со мной не случалось, наверное», – подумала Юзуки.
Но она не хотела ничего менять. Ей все равно. Совершенно.
И все-таки Юзуки не привыкла работать спустя рукава, поэтому – и только поэтому – спросила:
– Значит, ты здесь, чтобы спасти всех нас?
– Нет, – тут же ответил Кристофер, отвлекаясь от созерцания окружающих элиров. – Это вы должны спасти свой мир, а я здесь только для того, чтобы подтолкнуть вас к правильному выбору.
Деревянная ложка громко стукнулась о дно тарелки, когда ее хозяйка откинулась на спинку широкого стула. Все в этом месте было деревянным и каменным в желто-оранжевом отливе, а утренняя тишина убаюкивала мысли, обманчиво обещая безопасность.
– Ладно. За золото я приму любую сторону, – она пожала плечами, склонив голову. – Но ты говорил и о других существах или людях, которым тоже придется как-то в этом поучаствовать. Что ты им предложишь? Как бы ты ни был богат в своей Завесе, на всех монет не хватит.
– Будущее, – его ответ прозвучал просто и наивно, поэтому над ним не хотелось смеяться, и все-таки Юзуки выдавила усмешку. Будущее… Кому оно нужно? – Почему ты мне не веришь? Нет, точнее, почему ты не веришь в вас? В себя?
– Хочешь узнать, почему я не верю в сказки? Даже не знаю, с чего начать.
Кристофер неоднозначно махнул рукой, указывая не только на нее, но и на весь пролегающей за стенами таверны мир.
– Что бы я ни говорил, ты смеешься. Не веришь в мои слова, не веришь, что что-то можно изменить. Ты сомневаешься, что у этого кошмара может быть конец! Это в ваших силах, – Кристофер вздохнул, окинув взглядом сидевших в таверне элиров: мрачную девушку-ворона с опущенными темными крыльями, эльфа за барной стойкой, нескончаемо поправляющего приборы, – и при этом будто заглядывая дальше, в каждый дом в Хопо, в каждый город на континенте – в каждое сердце в мире. – Только вы строите завтрашний день.
Окна были узкими, не предназначенными для того, чтобы освещать грубые, необтесанные углы таверны. Сруб был сложен из бревен настолько старых деревьев, что они и без топора испустили бы дух; ничто не смягчало жесткий каменный пол с его буграми; холодные тени безраздельно властвовали под столами и стульями, в углах, между ступенек лестницы, уводящей на балкон. Ничего в этом месте не могло выглядеть по-особенному, но неожиданно выглядело. В его глазах, словах, чувствах. Красиво, необычайно. Волшебно.
Все вокруг могло быть таким… приятным? Нет. Она не знала подходящего слова, наверное, никогда такого и не слышала. Может, слово и не могло обличить рожденный отклик чувств, когда Юзуки проследила за этим взглядом, точно под руку пройдя по комнате – другой комнате, – учась вслед за мастером видеть мир иначе. Что-то неуловимо теплое скользнуло под ребрами и исчезло.
– Попробуй это сказать детям, которых посланники забирают из семей, чтобы отдать во служение своему божеству, и родителям, которые никогда больше их не увидят, а если попытаются воспротивиться, сгорят на костре как еретики, – слова разливались в глотке горечью, и еще больше они душили от осознания истинности сказанного.
Медленно напряжение сковывало его губы, щеки, забралось в прищур и разбежалось по всему телу. Кристофер знал, что она права, а Юзуки уже не могла остановиться:
– Или воронам, которым связывают крылья, чтобы те не смогли летать, чтобы их можно было контролировать. Может, павшим королевствам? Костям в земле на полях битвы, даже спустя столько лет пустых, пахнущих смертью и болью? Они тоже выбрали это, да, Сказочник? Хочешь сказать, все это, – Юзуки взмахнула руками, едва сдерживая растущую в груди ярость. На кого? На него? Или на себя? – все это я выбрала? Я построила свою жизнь так?
Зачем говорить все это? Да еще и такому, как он, который едва ли знал хоть о крупице тех ужасных вещей, которые сыпались на головы элиров, как камни с оползнем. Будто этим можно было что-то доказать. Будто она ждала его ответа, будто хотела, чтобы он опроверг ее слова. Эту правду.
Но Кристофер молчал, нервно постукивая пальцами по подбородку и устремляя взгляд в окно на противоположной стене. Кажется, там мелькнула алая фигура. Аппетит пропал, а съеденная еда ледяной глыбой набила желудок. Ее холод пропитал кровь.
– Завеса, – Юзуки резко вставила клин в растущую тишину. – Что это за место? Другой мир? Неужели там нет даже намека на ужасы и кошмары нашего измерения?
– Сложно сказать, – отстранено ответил Кристофер, будто все еще обдумывая ранее прозвучавшие слова. – Это место без времени. Там жизнь остановилась между вдохом и выдохом, стрелки часов застыли между рисками циферблата. Ничего не меняется, не развивается, не растет и не умирает.
– Я не понимаю. Как время может не идти? Ты что же, уже родился таким большим парнем?
Уголок губ дрогнул. Кристофер подпер ладонью подбородок.
– В какой-то степени все Хранители Времени – живые люди, но на них особенности того места оказывают меньшее влияние. Мы растем, становимся старше и даже умираем, только занимает это намного больше времени, чем здесь, на Земле. – В отсвете солнечного света радужка становилась дымчато-золотой. Жуткий циферблат скрывала черная повязка. – После смерти ваши души отправляются в Завесу и ждут, пока не растворятся или не переродятся – зависит от силы самой души и ее желаний.
Юзуки скрестила на груди руки, отгораживаясь от неожиданного открытия об их мире. Он здесь больший чужак, чем она.
– Вот ты мне и скажи: ужасно ли место, где все застыло в мгновении и где бродят в поисках выхода несчастные души, стонущие об утерянном, об оставленном тут? Насколько это кошмарно – наблюдать за ними и не иметь возможности помочь или хотя бы сбежать от этих стонов?
Мягко, неспешно звучал его голос. Хранитель говорил о реальности, которая его окружала, о том, с чем он уже давным-давно смирился и к чему перестал испытывать хоть какие-то живые чувства.
– Пошли, – Юзуки резко поднялась. Стул со скрипом проехался по камням, привлекая внимание даже безучастного эльфа. – Отправимся книжки почитаем. В этом уж ты точно хорош.
– Волшебная библиотека! – И словно вопреки всему на его лице снова расцвела улыбка, смягчающая острые грани. Грани, которые рисовали его портрет, но не задерживались в нем, чего нельзя сказать о лисице, которая только из них и состояла, держалась на них одних. – Как я сразу не подумал о ней? Это же идеальное место, чтобы найти ответы на свои вопросы!
– Если только она захочет ответить.
Покинув таверну, Юзуки протянула руку и колюче улыбнулась Кристоферу.
– Серьезно?
– Хочешь, чтобы я отвела тебя в библиотеку? Два серебряных.
Кристофер смерил ее взглядом, но вложил в протянутую руку монетки. Довольная наемница повела его по улице в северный квартал.
Элиры вытекали на улицы, занимались своими повседневными делами и, по обыкновению, не замечали пепел, витающий в воздухе, вбитые в грязь плакаты о разыскиваемых и шествующих небольшими группами людей в алых кафтанах. Их никто не замечал, пока они не пожелали бы этого. Взгляды соскальзывали с их вытянутых фигур, с золотого и серебряного тиснения на тканях, с оружия или зачарованных книг так, как с элемента интерьера – как с чего-то, что совершенно не заслуживало бы чужих мыслей и примечаний.
Молоты били по доскам в отстраиваемом районе, слышалась ругань рабочих, копыта стучали о каменную кладку, негромкие разговоры летели из проулков, и тянулась протяжная мелодия – заунывная, выкорчевывающая из груди душу. Мелодия песнопений из храма, отстроенного на юге столицы, – далековато от библиотеки на севере, но волшебство разносило священные тексты на многие километры. Хотелось закрыть уши, склониться еще ниже к земле, чтобы избежать этого звука, чтобы спрятаться от взглядов, скользящих мимо. Юзуки проследила за алой процессией, шедшей на противоположной стороне улицы, успокаивающе коснулась ножа в рукаве и сдержала порыв ускорить шаг.
Посланники никого не тронули – они шли стройной шеренгой, осматривая дома, улицу, элиров, и беззвучно переговаривались. В серых лицах не было интереса или знакомых чувств, точно люди эти – заводные куклы, что двигались по заученным схемам: оберегали слаженный механизм жизни, неустанно выискивали детали, выбивающиеся из общего строя. Вот Хранитель с кицунэ были как раз такими деталями.
Седовласый мужчина с пронзительно серыми глазами зацепился за их фигуры взглядом, окинув с головы до ног. Все внутри наемницы сжалось, пальцы закололо от напряжения, с которым те впились в рукоять ножа.
– Ты когда-нибудь задумывалась, почему люди зовут вас элирами?
– Что? – Каждая клеточка тела была сосредоточена на мужчине, опасно долго смотревшем в их сторону. – Нет. Мне все равно.
Кристофер качнул головой, указывая на небо и вынуждая лисицу оторвать взгляд от алого полотна и взглянуть на чистейшее голубое: ни одного облачка, только океан над головой. Грани крыш, карнизов, шпилей, балконов и канатов с красными флажками между домами рассекали его, точно трещины стекло.
– В честь белой луны, символизирующей вашу Богиню-Прародительницу – Элеонору. Ее имя значит «иная», и вы для людей другие.
– Легенда о трех божествах, – догадалась Юзуки. – Это кровавая и жестокая история. Почему я не удивлена, что люди назвали нас в честь предательницы? Странно, что мы согласились на это.
– Считаешь, она была такой?
– Элеонора обманула сестру, убила ее и прокляла воина, которого та любила. Что это, если не предательство?
Хранитель пожал плечами.
– Может, отчаяние?
– Или жадность.
Они переглянулись, свернув с главной улицы на прилегающую, которая стройной тропой уводила их к северной площади с белокаменной аркадой вокруг светлых башен библиотеки. Юзуки обернулась, выискивая пронзительные серые глаза, но ничего не нашла. Обычные улицы, обычные лица. Привычный пепел, зависающий в воздухе и хлопьями падающий на волосы.
День нарастал: солнце щедро дарило свет и тепло, позолотив листву деревьев, кустов и газонов между роскошными домами. Здесь здания были отстроены из дорогого камня, с завораживающими балюстрадами, широкими балконами, белой лепниной под карнизами и вдоль углов. Граница между двумя кварталами: Знаний и Искусства и музыки. Юзуки слышала, что до Войны в Хопо приезжали элиры и даже люди, чтобы учиться, созидать и мечтать. Внешне мало что заметно изменилось, но бывшую столицу покинула душа: исчезло нечто настоящее и живое. Все чаще можно было заметить холодный камень стен, пустые окна, тусклую зелень и скучные пейзажи.
Некоторые кварталы Хопо разделялись каналами, летом наполненными бурной водой. Она отливала насыщенной бирюзой. Мосты соединяли кусочки города как крепления, перекидываясь с одного берега на другой, встречались часто и внешне никогда не повторялись. Тот, на котором застыли путники, был выкрашен голубым, перила повторяли форму вздымающихся волн. Краска посветлела и местами облетела. Некогда мастера вырезали в стенках силуэты женщин с рыбьими хвостами. Те уже были стерты до медного отблеска, как если бы их слишком часто скребли, касались пальцами. Хоть былая краска стерлась, а узор выровнялся, но мост как бы ожил и зашептал: «Я провел не одну душу. Я видел и слышал многое».
– Сказочник?
Кристофер молчал, внимательно вглядывался в речную гладь, подрагивающую от ветра и течений. Пальцы механически касались граней перил, изучая все неровности, повороты и выемки.
Умение подмечать детали было неотъемлемой частью арсенала любого наемника, желающего выжить и заработать, потому что порой едва уловимые перемены в поведении или словах нанимателя могли сказать больше, чем явные эмоции, широкие жесты и громкие речи. Обманет ли он тебя, предаст или достойно отблагодарит, искренен ли он или лжив – все это читалось в движении глаз, положении рук, частоте вдохов, между паузами слов, и Юзуки так долго изучала этот язык, что уже не могла не видеть сложенные им слова.
Проследив за взглядом компаньона, Юзуки мгновение не видела ничего, кроме мерцающей в солнечном свете реки. Пахло водорослями, прилипшими к стенам канала. Вдоль края виднелись трубы, что сливали воду из других частей города, но, вглядевшись, наемница различила радужные переливы в темной воде, расплывающиеся силуэты.
Колючие мурашки прошлись вдоль позвоночника.
– Русалки, – озвучил догадку Кристофер. Темные прядки кудряшками скользнули по широкому лбу, прикрывая часть черной повязки на глазу с часовой стрелкой. – Не думал, что они еще остались.
– Как… – Шок прозвучал в голосе и привлек внимание Кристофера. Он чуть улыбнулся, будто понимая, о чем хотела спросить Юзуки. Как он догадался, как отыскал их, если даже она – лиса, ремесло которой – поиск, добыча и убийство, – не замечала ничего, пока не вгляделась, не повторила взором путь, уже кем-то проложенный? – У тебя есть еще какая-то сила, помимо остановки чужого времени?
По мосту пробежала парочка ребятишек с черными крылышками, перевязанными едва заметной красной нитью. Они дружно перекрикивались, с любопытством окинули взглядом двух застывших путников и тут же потеряли к ним интерес, обратившись к перилам моста. Парнишка толкнул девочку, указывая на что-то в воде и шепча ей какую-то глупость, отчего та возмущенно взвизгнула, но ее широко раскрытые глаза выдали интерес.
Русалки. Дети тоже их видели.
– Нет, – негромко ответил Кристофер, подходя к спутнице. – Я просто не разучился видеть.
– Тебе повезло, – лисица фыркнула, разворачиваясь и стремительно спускаясь по склону моста на берег. – Ничего удивительного, что здесь плавают русалки, хотя, скорее всего, это – лоскуты. Род морских элиров не вымер, его не истребляли, как…
«Нас».
Юзуки споткнулась на слове, поправляя капюшон. Узкие дороги не позволяли разойтись двум встречным потокам существ, особенно если это были крылатые или звероподобные элиры, а потому приходилось идти стройным рядком.
– Как некоторых особенно неудобных, – Юзуки не видела, но спиной чувствовала, как поморщился при этом слове Кристофер. – Русалки всегда жили в своем мире, на который никто не претендовал, а потому проблемы землян им мало были интересны. Их королевство – одно из немногих, сохранивших суверенитет.
– Я читал, что настоящих русалок уже многие десятилетия не видели. Остались только сирены и лоскуты.
– И я их понимаю.
Путь неспешно запетлял и вывел на небольшую площадь.
– Если бы у меня был выбор, я выбрала бы другой мир.
Кристофер скользнул по ней нечитаемым взглядом, но лисица ускорила шаг, перебегая через дорогу, по которой катила карета, обернулась и поманила Хранителя за собой.
Аркада огибала площадь гусеницей с резными кольцами, венчающимися антаблементом с вкраплениями золота, кварца и других камней, всегда ярких, переливающихся, полных эфира. Голубые блюдца фонтанов наполняли воздух свежестью и влагой, от которой неприятно слипалась шерсть на хвосте. Расцветающие зеленые шапки деревьев накрывали стеклянный купол одной из башен библиотеки, которая напоминала закручивающийся, как улей, мрамор. Резные пилоны поддерживали выступающие балконы. Кустистые фигуры встречали путников на подходе к ступенькам у главного входа. Не было ни дверей, ни охранников, потому что сокровищница знаний открыта для любого жаждущего истины, для всех пытливых умов и ищущих душ.
Или так было раньше.
– Куда… Почему мы не можем просто войти через эту огромную арку?
– Можешь попробовать, – Юзуки спокойно огибала площадь, поглядывая по сторонам и натыкаясь только на кучку эльфов и парочку теней, выглядевших днем странновато. – Но уже давно эта библиотека находится во владениях Красных лилий. Не думаю, что они будут рады пустить какого-то незнакомца, выглядящего слишком подозрительно.
– Красных лилий? Ты говоришь про Орден охотников?
Юзуки бросила в ответ тяжелый взгляд, мол, не самое подходящее место обсуждать людей, ремесло которых – защита человеческого рода путем истребления элиров. Мысли об этом заставили их прибавить ходу и нырнуть вдоль стен библиотеки. Никого не было вокруг – тихо, пустынно, но только на первый взгляд.
Лисица извлекла из походного мешка кулек, сыпанула мерцающую темную пудру на ладонь и рассеяла ее над ними. Частички блестели фиолетовым, синим и белым, превращаясь в россыпь забавных веснушек на их лицах и чарующих звездочек в темных волосах Кристофера.
– Сумеречный порошок! Какие еще у тебя припрятаны секреты?
– А тебе все расскажи, – Юзуки поправила сумку, проверила мечи за спиной и оглядела окрестность. Чуткий слух ничего не услышал, зрение не нашло опасности, а магия скрыла их от света, преломляя его о волшебный шлейф. – Секреты на то и секреты, чтобы о них никто не знал. Так они наиболее эффективны.
Кристофер улыбнулся, а озорной взгляд еще больше смягчил его обманчиво суровое выражение лица: точно мальчишка, наконец, выбравшийся из дома и бросившийся с головой в сказочные приключения.
«Так странно», – в очередной раз решила лисица, но промолчала, ощупывая неровности стены. В ладонь скользнул металлический жезл – короткий, помещающийся в женскую ладошку, – и раскрылся крестом. Крюк-кошка взметнулся вверх до первого склона самой низкой из башен, заскользил по гладкой поверхности и зацепился за выступ.
– Мы полезем на крышу?
– Привыкай, – Юзуки дернула веревку, упавшую от конца крюка. Надежно. – Поверь, еще несколько раз, и для тебя это станет рутиной.
– Забираться на чужие крыши? Вряд ли.
– А как же спасение принцесс? – Она иронично приподняла бровь. – В сказках они всегда томятся в башнях без лестниц и дверей.
Юзуки уперлась ступнями в стену и полезла, ловко справляясь с вертикальным подъемом, точно делала это всю жизнь. За считанные минуты она добралась до ската первой крыши, огляделась и кивнула Кристоферу, самодовольно усмехаясь. Давай, важный гость из неизвестной ей Завесы, прими этот простой вызов или отправляйся домой.
***
Ветер взметнул полы темно-алого, почти черного плаща Кристофера и растрепал ему кудри. Весенний день пах раскрывшимися листьями, цветущими крокусами и новыми выборами, предлагаемыми миром. Вокруг пробуждался мир в весенней красоте, пока он планировал свой первый подъем по вертикальной стене. Лисица ухмылялась, точно зная, что для него это – задачка со звездочкой. Она уперлась пятками в выступ, наклонилась, держась за край «кошки», и ждала.
Кристофер окинул взором стену, деревья, которые стройными рядами возвышались за ними вдоль канала, и прикинул иные варианты, но не нашел ни одного. Тогда Хранитель вернулся к веревке, крюку и насмешливым желтым глазам с острыми зрачками.
«Лисица», – подумал он.
Некоторые камни были слегка выдвинуты, а где-то вообще отсутствовали, как если бы кто-то уже проникал в библиотеку обходным путем. На веревке виднелось несколько некрупных узлов. У Кристофера были кожаные перчатки, но интуиция ему подсказывала, что тонкий материал не убережет его руки. С другой стороны, если он сорвется, то содранная кожа будет последней из его проблем. Он взял веревку, проверил ее прочность и медленно выдохнул. Ерунда. Ничего сложного. Нет, это даже интересно, это что-то новое в его жизни – как и все происходящее за последние сутки.
– Знаешь, если говорить о принцессах в башнях, – первый неуверенный шаг, напряжение, раскатившееся по всему телу от рук по корпусу к ногам, и таинственный прищур, – то кое в чем ты просчиталась.
– Думаешь? Поднимись и расскажи мне.
Кристофер никогда раньше не взбирался на стены, не покорял вершины, ведь там, откуда он родом, не было ни вершин, ни крыш, ни того, что нужно покорять, а потому, казалось бы, простительны его опасения и смятения – для кого угодно, только не для этой жесткой, своенравной и определенно не самой дружелюбной девушки. В ее холодном, вырезанном из мрамора с острыми углами лице не было сочувствия, понимания, а только – расчет и презрение. К нему. Ко всем. Юзуки не скрывала этого. Все ее слова – правда, все взгляды – искренние. Да, они горьки, но правдивы, и это стоило ценить. Юзуки не побежала спасать мир, когда к ней явился незнакомец с красивыми речами, но предложила возможность, выгодную всем.
«Циничная, – размышлял он. – Такая юная, а уже такая циничная».
Еще несколько шагов. Веревка почти скользила между пальцами, но Кристофер держался крепко и для человека, впервые исполняющего нечто подобное, сносно справлялся. С холодным облегчением он цеплялся за узелки, внимательно следил за каждым своим шагом и медлил перед следующим. Сердце пустилось в сумасшедший бег, увлекая за собой беспокойные мысли, которые не скупились на жуткие картинки о том, как он срывается с отвеса и падает.
– Не думай, что сорвешься! – вдруг вставила лисица, наклоняясь ниже и прищуриваясь. Ее взгляд цеплялся за его руки и ноги. – Пока ты держишься за веревку, все в порядке.
Кристофер удержался, подтянувшись и схватившись за следующий отрезок веревки. Главное – не думать о высоте стены! Она казалась огромной, но на деле была не такой уж высокой, и тем не менее силы Кристофера таяли льдом под солнцем – стремительно. Ладони и пальцы жгло даже через перчатки, а мышцы тела дрожали от натуги. Но это ничего: физическая боль – не самое важное. Страх – это куда опаснее.
– Кто-нибудь обязательно спасет принцесс из башен, – Кристофер продолжал их глупый разговор, отвлекаясь от иллюзорного ощущения, что он падает. – Но это точно буду не я, потому что, как по мне, принцессе стоило бы самой попытаться спасти себя из заточения.
Выдохнув, Кристофер дернул веревку, подтянулся к краю и ухватился за него. Рывок, и он выпустил ее, опираясь коленом на край, а рукой взявшись за протянутую ладонь Юзуки. Обе руки были в перчатках. Она старательно избегала любого прямого контакта с его кожей.
– Ты просто боишься навернуться. – Ее пальцы по-новому перехватили его ладонь и локоть, помогая подняться на уступ перед скатом крыши. Юзуки проследила взглядом вниз, присвистнув: – Падать далеко, боюсь, даже немного смертельно.
– Если оно того стоит, то возможность рухнуть с отвесной стены – это малая плата за отважную воительницу.
Лисица прищурилась, взглянув в его лукаво поблескивающий глаз.
– Мы все еще говорим о сказке?
– Это определенно сказка, – Кристофер отпустил ее руку и осторожно отшагнул, чтобы Юзуки забрала свой крюк. Все его тело протестовало против этого безумия, которое можно было бы избежать, но восторг от того, что он справился, притуплял боль. – Итак, а теперь мы…
– Продолжаем наше восхождение! – и с этими словами Юзуки развернулась к скату и повторила то же, что и до этого.
Кристофер провел ладонью по волосам, предвкушая дальнейшее увлекательное скалолазание – и страшась его.
Потребовался не один час, чтобы преодолеть несколько крыш башен, растущих как грибы в грибнице. Задержка была вызвана тем, что уже во время второго восхождения Кристофер чуть не расстался с жизнью, а Юзуки – с заработком, поэтому лисе пришлось придумывать, как подстраховать своего неумелого нанимателя. Выход был простым, относительно эффективным, но крайне небезопасным. Ей пришлось придавить раздражение и связать себя с Кристофером веревкой, которую она использовала для того, чтобы спать на деревьях и не беспокоиться о том, что может сорваться.
– И только попробуй отпустить или соскользнуть, – прорычала Юзуки, проверяя узлы. Ее душила необходимость этой страховки. – Одна твоя ошибка погубит нас обоих.
– Ты можешь на меня положиться, – с улыбкой уверил Кристофер, ничем не выдав своего истинного состояния.
Юзуки криво усмехнулась, отворачиваясь:
– Это вряд ли.
***
В этот раз Юзуки вручила Кристоферу кинжал с крепким, слегка тупым лезвием, чтобы при необходимости он мог вонзить его в щель между камнями. Пришлось, конечно, еще и показывать, как это делать, потому что Сказочник умел только красиво болтать, а в остальном был настоящим балластом. Причем переносно и буквально.
Опаснее их идеи было только чаепитие с охотниками Ордена, поэтому Юзуки, молча скрипя зубами, взбиралась вверх на вытянутой веревке, чувствуя, как ее гибкое, сильное и обычно легкое тело при каждом шаге тянет вниз – незнакомое, сковывающее, пугающее и невозможно раздражающее ощущение. В какой-то момент она сильно пожалела, что вписалась во всю эту историю, но повернуть назад не могла, да и не было в этом смысла, потому что вершина была ближе земли. Все обошлось: лисе помогло топливо из злости, а Хранителю – бесконечная упертость и умение игнорировать протесты организма.
Балкон скрывался под зелено-синей шапкой дерева. Перемахнув через балюстраду, юноша и девушка оказались у ряда незастекленных окон самых разнообразных форм и размеров. Юзуки почти не запыхалась, чего нельзя было сказать о выдохшемся Кристофере, мрачно поглядывающем на оставленный позади путь и предстоящий спуск по винтовой лестнице.
– Не передумал мир спасать? – съязвила Юзуки, оглядывая взмокшего и сражающегося с усталостью за каждую секунду на ногах нанимателя. К его чести, он ни разу не пожаловался.
– Этого ты хотела? – был его сухой, слегка напряженный ответ.
Юзуки не ответила, развязывая веревку на поясе.
– И ради чего все это было?
– Чтобы увидеть твое раскрасневшееся потное лицо.
– То есть это был твой коварный план, и мы могли по-человечески попасть внутрь?
Лисица снова не удостоила его ответом. Она вернула свой клинок, не позволив Хранителю даже такой роскоши, как затупленное оружие.
– Пошли.
Сложив крюк и спрятав его в сумку, Юзуки проскользнула через окно внутрь, огляделась, извлекла из рукава нож – новый, как и большая часть ее обмундирования, идеально сидевшего на ее худощавом, жилистом теле. Затем она двинулась, точнее, бесшумно потекла, по каменным светлым ступеням вниз, не дожидаясь Хранителя. Он недурно справился с новой для себя задачей, и заработал пару очков уважения в глазах наемницы – о чем она, конечно же, никогда ему не скажет.
Лестница привела их на балкон с книжными полками, под которым простирался огромный зал в несколько десятков ярусов. Взглянув вниз, Кристофер тихо присвистнул, и его удивление было вполне объяснимо: далеко, на многие этажи вниз открывалась бездна, разбавленная редкими вкраплениями света, а пространство заполняли бесчисленные полки книг, одиночные тома и свитки. Золотистый солнечный свет проникал через небольшие окна и превращал библиотеку в шкатулку с драгоценностями.
– Только не говори, что нам теперь надо вниз!
– А если и так, то что?
– Пришлось бы лезть… – Кристофер пожал плечами, снова окинув взглядом бесконечность под их узким балконом. – Поэтому мне повезло, что нам всего лишь надо спуститься на тот выступ с кафедрой.
Над бездной протянулся, словно вытянутый язык, островок из белого камня. На краю стояла кафедра для книг, через которую раньше посетители общались с древней магией библиотеки.
– Только как нам?..
Раньше, чем мысль оформилась в слова, к балкону подлетела лестница, соединив два островка твердой земли. Спутники переглянулись и поспешили вниз, скрытые от шального взора магией сумеречного порошка. Обычно им пользовались артисты, чтобы придать эффектности своим выступлениям, но именно поэтому его было легко достать задешево, и действовал достаточно долго, чтобы войти и выйти незамеченными. Однако сердце Юзуки бежало едва ли не быстрее их поспешной поступи, а чутье советовало оставаться начеку, лишний раз оглядываться и при виде охотников бросаться в бездну. Выжить, упав с такой высоты, все равно было бы проще, чем после встречи с ними.
Лестница дождалась, когда гости сошли с последней ступени, и отплыла, исчезнув среди полок. Кристофер на миг застыл, всматриваясь в потрясающе прекрасный вид внизу и пытаясь запечатлеть эту картину в сознании, сберечь все чувства, которые она порождала.
– Что мы ищем?
– Ответы на загадки из пророчества, – Хранитель подошел к кафедре и извлек из нагрудного кармана клочок пергамента с грубо оторванной нижней частью. – Или ответы на ту часть, которая уцелела.
– У тебя пятнадцать минут. Может, меньше, – Юзуки мельком взглянула на закорючки и отвернулась, вытянувшись струной. – Дурное предчувствие. Даже в библиотеке не бывает так тихо.
В бескрайности зала мужской голос прозвучал тихо и шершаво:
– Рожденная без вольности голоса Слуга, но обретшая силу сокрушать волю и разрушать проклятия.
Потекли секунды, быстро превращаясь в минуты. Где-то что-то ухнуло, привлекая внимание. Из-за огромной книжной полки выплыл тонкий томик, плавно опустился на кафедру, раскрылся, и желтые страницы замерли на главе про морских существ. Древние, давно вымершие или никогда не существовавшие, они смотрели со своих страниц на читателя и скалились, показывая ряды огромных зубов или шипастые плавники вдоль хребтов, заросшие или сверкающие глазницы. Черный текст, неаккуратно выведенный чернилами, расплылся, и смысл многих абзацев потерялся.
– Нашел?
– Не уверен, – ответил Кристофер, листая книгу. – Юзуки, помнишь, я говорил, что настоящих русалок давно никто не видел? Ты что-то слышала об этом?
Лисица заглянула через плечо в открытую книгу и различила только уродливые картинки.
– Только то, что их уже многие десятки лет никто не видел на суше. Прирожденные русалки или вымерли, или ушли глубоко в океан, решив никогда не возвращаться. Остались только сирены, потому что они больше рыбы, чем сознательные существа, и лоскуты , потому что они…
– Некогда были людьми, – закончил Кристофер и закрыл книгу. – Но как нам найти одну-единственную русалку в этом огромном мире?
– Кристофер.
Хранитель обернулся к ней, когда лисица потянула его за локоть в сторону и жестом приказала молчать, следовать за ней – медленно. В арочном проеме замелькали тени, вытянутые, деформирующиеся в игре танцующего света. Приглушенные шаги, шелест одежды и тихие голоса.
Прижавшись к перилам, они замерли, надеясь, что тени пройдут мимо зала, но их надежды не были услышаны. Из-за угла вынырнул небольшой силуэт – он огляделся и направился к кафедре. Сердце Юзуки забилось чаще, нож в ладони успокаивающе оттягивал руку. Кто бы это ни был: охотник или посланник, – он не сможет увидеть чужаков сквозь завесу магии. Все будет хорошо: они беспрепятственно покинут библиотеку и останутся в живых.
Свет волшебных ламп окрасил фигуру. Все мысли в голове резко остановились, точно наткнувшись на возникшую преграду. По платформе шла девочка лет восьми. Одета она была в белое свободное платье, скрывающее ее с ног до головы. Белая повязка на глазах говорила о ее слепоте.
Юзуки поморщилась. Холодные иголочки прошлись вдоль позвоночника, когда девочка повернулась и будто бы скользнула скрытым взглядом по лисе и Хранителю, а потом остановилась у кафедры. Седые волосы свободно качались над тонкими плечиками.
На кафедру рухнул толстенный том в темно-алом переплете. Юзуки настороженно взглянула на Кристофера, они молчаливо сошлись во мнении, что это был ответ библиотеки на их странный вопрос.
– Как и всегда, чудесно! Не успела я спросить, а ты уже ответила, – хихикнула слепая, поднимая ладонь над обложкой. – Сегодня это метрическая книга Кссандрии? Необычное решение.
Медленно они отступали, пока слепая щебетала с библиотекой так, будто та была живая и столь же бурно ей отвечала, вызывая яркие, настоящие чувства ребенка. Страницы двигались, скрипел толстый корешок, едва удерживающий такую стопку бумаги. Когда Юзуки добралась до порога, болтовня оборвалась тихим «ага». Она бегло обернулась и застыла, вдруг позабыв, куда так торопилась, потому что слепая смотрела на них с невинной улыбкой и вытянутой ладонью – на которой чернел глаз.
– И ты совсем не хочешь узнать, где искать героя, а, Хранитель?