Глава 3. Проклятая героиня
Это определенно были самые тяжелые пятьдесят золотых, которые ей доводилось заработать!
В какой момент все пошло не так? Когда Юзуки увидела ворона с заданием или когда спасла мальчишку от телеги? Все уже складывалось весьма подозрительно, когда она ушла из Цитадели, но Юзуки чувствовала, что истоки где-то далеко в прошлом. Ей было плевать.
Проклятая.
Мурашки прошлись по коже, шерсть на хвосте встала дыбом – Юзуки согнулась, спасаясь от второй лапы с длинными черно-желтыми когтями. Существо тряхнуло добычу, точно тряпичную куклу, подняло к мохнатой морде и прищурилось заплывшими глазами. Смердящий аромат ударил в чуткий нос, скрутив кишки. Запах гнили, смерти и греха.
– Что ты такое?.. – прошептала Юзуки, извлекая ножик из рукава.
Вытянутый нос обнюхивал ее, точно примеряясь, какой кусочек чудовище откусит первым.
От волка не осталось и следа: некогда ловкий, подтянутый и могучий зверь обратился в дряхлого, разбухшего и неуклюжего монстра. Черные клочки шерсти, изодранная одежда… Темная жидкость, заменившая ему кровь, стекала с зубов, изодранных ушей и из оставленных наемницей ран. Длинный неровный рубец на широкой шее медленно втягивался, оставляя только запекшееся нечто, пахнущее тухлятиной.
Чутье подсказывало, что сталью эту тварь не взять. Здесь нужна магия – особенная. Да такая, чтобы за раз очистить черный эфир, иначе тело так и будет подниматься вне зависимости от количества нанесенных ран. Неожиданное осознание своей беспомощности ошарашило Юзуки так же сильно, как плен в собственном теле.
Но несмелая идея все же скользнула в разум.
Пасть разомкнулась – контуры рта разорвались, увеличивая зияющую дыру с почерневшим языком и серыми зубами. Юзуки была куда меньше старого, проклятого скверной волка, которого обратили в медведя, в чудовище, и он мог легко в два укуса заглотить ее, точно непутевого кролика.
Дождевая вода холодными каплями стекала по переносице, заливала глаза, но они замечали, казалось бы, все в этом мире: дрожащие волосинки на носу волка, неожиданно крепко стоящего на задних лапах, отсветы молний в тусклых окнах домов и то, как уже знакомый силуэт двигался на периферии. Время ощущалось медом, стекающим с ложки, – тягучим, неспешным. Можно было разглядеть каждую разбившуюся о черный нос каплю и все те маленькие брызги, в которые она превращалась.
– Ты же не позволишь ему себя сожрать?!
На самом деле, именно это Юзуки и собиралась сделать, перестав брыкаться и плетью повиснув в лапе. Она прикрыла глаза, прижала к груди нож и медленно выдохнула, когда пасть почти захлопнулась – та застыла в сантиметрах от ее ребер. Рев родился в грудине монстра и вылился наружу, когда от вонзенного в небо ножа черная жидкость потекла по пальцам в глотку.
Напряжение сковало локти. Юзуки сдерживала пасть, задыхаясь зловонием мертвого тела. Лишний удар сердца, и план сработал: волк пошатнулся, выпустил женскую ногу и почти завалился на бок. Наемница успела оттолкнуться ботинками о его морду и неуклюже свалилась в грязь, изодрав руки и живот его зубами.
– Можешь встать? – снова этот обеспокоенный тон! Почему этот щеголь еще здесь? – Если мы все-таки не собираемся быть съеденными, лучше бежать.
«Мы?» – ошпарила ее мысль, когда Юзуки стрельнула по незнакомцу взглядом.
– Катись в Бездну!.. – выдала она, когда земля пошла рябью и заглушила ее слова.
Юзуки подняла голову только для того, чтобы увидеть, как волк упал на четыре лапы, ощетинился, изогнувшись в позвоночнике. Меч маленькой зубочисткой торчал рукоятью из его бока, а затем, точно деревяшка, был переломан ударом о стену. Незнакомец использовал один из ее мечей, чтобы отвлечь чудовище. Чтобы помочь ей?
Плакало ее золото. Может, ему тоже обещали плату за тот же заказ?
Шерсть на загривке встала дыбом, когда чудовище бросилось в их сторону.
Незнакомец дернул Юзуки с земли и рванул прочь, увлекая ее за собой, а затем та вспомнила о собственных ногах и побежала. Легкие воспаленно качали сырой воздух, ледяные капли дождя разбивались ледышками на лбу и щеках.
Переулки разветвлялись сетью: куда ни поверни, рождалось еще больше поворотов. Но ведомое запахом крови чудовище легко выискивало свою добычу. Оно билось о стены домов, пыталось схватить своих жертв и только сметало вокруг дешевую штукатурку.
В какой-то момент Юзуки с силой толкнула неожиданного напарника по несчастью в проем между домов, сдирая ткань одежды о необтесанные камни.
– На площадь, – прорычала она, толкая парня в спину. – Быстрее!
– Чтобы нас раньше этого оборотня стяпали посланники?
– Есть предложения получше? – Они застыли, когда волк взобрался по стене на крышу и неуклюже пробарабанил над их головами, осыпая черепицу. Кусочки звонко разбивались о камень. – Давай, проверни с ним то же, что и со мной! Или боишься испачкать нежные ручки?
Их шепот казался криком в странной и жуткой, неживой тишине вокруг. Беглецы торопливо пробирались через тесный тоннель между домов, застывших в ожидании немой развязки.
– Не могу. Его время уже вышло.
Беглецы замерли на краю своего укрытия, оглядывая пустые улицы, погасшие окна и отражающуюся в лужах молнию, на миг наполнившую мир светом и затем вернувшую ему привычный мрак.
– И я не уверен, как такое возможно, – закончил он.
– Очень жаль. – Осторожно протиснувшись мимо него и выглянув из-за угла, наемница шагнула в свет ночных фонарей. – Не ходи за мной! В следующий раз я не стану тебя спасать.
Кажется, незнакомец что-то сказал, но гром стер все звуки, а Юзуки не хотела ни знать, ни видеть этого странного человека, и еще меньше ей хотелось находиться рядом, постоянно опасаясь его пугающей магии. Что же это такое? Он говорил о времени, Хранителях и каких-то героях из пророчества, но все это звучало бредом, сказкой – не слишком красивой и складной, но все-таки сказкой наподобие тех, что читают детям на ночь. Как можно поверить в обещание счастливого конца, когда ни разу в твоей жизни не было даже маленького случайного везения? Верно, никак. И она не поверит – не позволит себе очароваться сладкой выдумкой.
Быстрый бег, плавные движения, но никакой скрытности: лужи громко разбивались под подошвой, фонарный свет мазал по спине и лисьим ушам, точно отмечая живую мишень, привлекая к ней внимание хищника. Длинная каменная дорога оборвалась неожиданно, превратившись в квадратную площадь. Ее окружали высокие, нагроможденные друг на друга дома с конусообразными крышами, шпилями, вперившимися в темное небо без звезд. На каменном помосте возвышались три столба с черными бесформенными кучками у основания; даже беглый взгляд на них вызывал затравленное чувство страха.
Юзуки замедлилась, озираясь в поисках сгустка шерсти и мышц, что текучей массой карабкался по крышам. Дальше по улице между домов замерцали красные огни, осветили темно-алые кафтаны с блестящей вышивкой. Даже дождь не был помехой для божественного пламени, которому поклонялись посланники, и, не будь Юзуки измотанной, вымокшей и напуганной, она вздохнула бы с облегчением. Несколько шагов, и оскверненный монстр перестанет быть ее проблемой.
Огни погасли, точно затушенные сквозняком свечи.
Влажный холод поселился вдоль позвоночника. Мокрые волосы раздражающе липли к щекам и шее. Одежда грузом тянула к земле, а пустые ладони без привычной стали ощутили отрезвляющую легкость. Сердце соскочило с верного хода, когда тень вдоль дома ожила и обрела бугристые очертания. Она потекла по земле: поднималась и снова опадала, точно в ней не было ни костей, ни мышц – ничего, кроме проклятия, двигающего оболочкой. Фонари вдоль площади замигали, как если бы в подбирающемся к Юзуки существе тьмы было с излишком, и она поглощала любой свет. Как если бы именно она пожрала все звезды с неба.
«Беги», – ласково просил ее внутренний голос, перерастая в гневный приказ, но ничего не смогло бы сдвинуть Юзуки с места. Взгляд покрытых пленкой глаз приковал ее к месту, он будто бы черпал силы из ее души, выедал волю, низвергал в пучину ужаса. Где-то глубоко внутри рождалось желание шевельнуться, но ничего не происходило: мысли бились о преграду в сознании, не достигая нервов. Мир погрузился в желе.
Юзуки рухнула в бездну болезненных и страшных воспоминаний, вызванных странным запахом гнили и мертвенным взором оборотня. Золото радужек сверкнуло и сменилось голубым. Искры заструились в крови, а бешено колотящееся сердце распаляло в нем пожар.
«Ты следующая. – Воспоминания о беспомощности сами вылезли наружу. – Бедная, бедная лисичка…»
Существо нависло над Юзуки бугристой скалой, тихо сдавленно рыча, и в этом звуке слышались голоса. Они издевались, умоляли, смеялись, проклинали и обещали только одно – смерть. Чудовище зарокотало и осклабилось. Оно чувствовало ее разбитую душу – лакомый кусочек для любого демоная. Она пропитана болью, отчаянием и бесконечной тоской.
«Бедная лисичка, нам жаль, но так надо… – не унимался голос прошлого. – Бог поймет. Он простит».
Гром разрушил мир. Рев оглушил его. А синее пламя – стерло.
Искра родилась где-то в душе, распалилась мыслями и вспыхнула кострищем в элирской крови, прожигая кости, сжигая реальность. И всякие чувства: ужас, страх, отчаяние, волнение – не стало ничего, кроме мгновения, когда ее обуяло синее пламя, когда чудовище вдруг отпрянуло, точно, наконец, испугавшись. А затем не стало и его.
Диким, неудержимым волчком Юзуки обогнула оборотня, вцепилась в шерсть на спине, взобралась на могучие плечи, обхватила шею ногами и вонзила когти в заплывшие глаза. Склизкая жижа испарялась, касаясь синего огня, объявшего их обоих. Рев волной прокатился по столице, зажигая окна домов, успокаивая бурю в небесах и призывая ее на землю.
Но ничего из этого для Юзуки не существовало: ни сжигаемого изнутри зверя, ни синего огня, ни ее собственного крика:
– Оставь! Меня! В покое!
Туша оборотня рухнула недвижимой грудой, а Юзуки все бесновалась: била искривленную голову, бугристую спину, выцарапывала клочья шерсти, видя перед собой только образы в синем отблеске. Самодовольное лицо чудовища в человеческом облике, пахнущем так же: сладко с гнильцой. Его вкрадчивый голос потрошил ее самообладание, пробуждал проклятие.
– Заткнись!.. Замолкни!
Дождь смыл воспоминания вместе с синим пеплом. Последние капли упали с неба, смешиваясь с черной кровью оборотня. Юзуки истошно закричала и затихла, замерла, невидящим взглядом упершись в измазанные руки. Огонь погас так же резко, как и вспыхнул, унося с собой кусочек души.
Тихо – везде: снаружи и внутри. Ничего не осталось. Все сожжено.
Она сожгла все.
– Эй?
Лисье ухо чуть дрогнуло в ответ на звук, разбивший оглушающую тишину. Медленно, точно вода через трещину, начала проникать в разум реальность, касаться зрения, кожи, слуха.
– Слезай с него. Давай, все кончилось.
Юзуки механически повернулась, не видя ничего, кроме черного и сожженного мира. Возможно, так выглядела и ее собственная душа?
– Через несколько минут сюда сбежится вся местная паства. – Человек, которому принадлежал голос, коснулся ее рук: грязных, отвратительных рук, забравших очередную жизнь. – Ты победила. Ты молодец.
Юзуки медленно моргнула: среди сажи, оказывается, есть очертания фигур. Они расширялись, приобретали объем, рельефность и насущность. Они касались ее, вытягивая из омута бесчувствия. Стоило только соскользнуть со спины чудовища, Юзуки почувствовала, как слабость поселилась в коленях. Ее поступь стала неровной, но незнакомец подставил плечо и помог идти. Неважно куда, главное – идти, не останавливаться, и, может, когда-нибудь она найдет выход из мрака.
– Замечательно, – облегчением наполнился такой живой, отчетливо различимый голос. – Ты можешь мне верить. Я помогу тебе.
Она подняла отупелый взгляд и рассеянно осмотрелась вокруг. Дыхание сбивалось с ритма, точно легкие заново учились качать воздух по прожженным путям. Оглушение отступало, пропуская и другие звуки: завывание ветра и скрип ставней.
Нахмурившись, Юзуки различила средь сумрака лицо. Она уже видела его где-то, но память размякла и не смогла подсказать ответ. Однако сейчас это казалось неважным, потому что, только взглянув на то, как безупречно чистые ладони держали ее измаранные и оскверненные, Юзуки поняла, что он прав: ему можно верить.
– Юзуки, – ее голос прозвучал, как петли несмазанной створки.
Улыбка на чужом лице – это определенно была она. Разум зацепился за нее, как за крючок, чтобы не сорваться.
– Люблю цитрусы. – Она наморщилась, но парень уклонился от пояснений. Они куда-то свернули, удаляясь от нарастающего шума. – Кристофер Темпс, и я же говорил, что в конце концов ты сама пойдешь со мной.
Эти слова вонзились в разум колючкой шиповника, и Юзуки фыркнула, отстраняясь от него – отталкивая и прислоняясь к стене. Они застыли в щели между стенами домов, как недавно до этого, и молча переглядывались. Каждый задавался своими вопросами, которые озвучить было слишком опрометчиво и глупо. Кристофер во всей своей дорогой, некогда опрятной и красивой одежде, с чистыми мягкими руками, как у многих аристократов, с таким проницательным, открытым взглядом и этим жутким циферблатом вместо левого глаза казался чем-то сюрреалистическим, неуместным в затхлом проулке, полном тараканов, вылитых помоев и беспорядка. Все было неправильно.
Она в беспорядке. В хаосе – в самом его ядре.
Юзуки хрипло вздохнула, одергивая влажный рукав рубахи. Холодно. Зябко и отвратительно.
– Говоришь, я нужна тебе? – неожиданно даже для самой себя начала она. Юзуки расправила плечи, словно в глазах этого невероятно странного человека не была вымокшей, избитой шавкой. – Мы, наемники, называем таких, как ты, кошельками. Хочешь что-то получить от меня – тогда плати.
Кристофер надел повязку на левый глаз, скрывая циферблат.
Взгляд скользил по его ухоженному и на деле едва ли человеческому лицу, подмечая обворожительные прядки, упавшие на глаза, отчетливый контур плеч под дорогой тканью – и весь его плотно сложенный, аккуратный силуэт. Намокшая одежда очень удачно обтягивала руки, плечи и грудь. Если бы ее не вымотала история с оборотнем, Юзуки нашла бы этого щеголя вполне привлекательным. Могла бы даже забыть о глупых сказках и развлечься с ним, хоть в его руках и заключена страшная сила… Нет! Юзуки скорее умрет, чем позволит ему снова себя коснуться.
– Ты видел, на что я на самом деле способна, – кривая усмешка изогнула губы. – Наймешь меня, тогда достану тебе и звездочку с неба, и заплутавшего Бога – мне плевать.
– Хочешь, чтобы я купил спасение вашего мира? – удивление, с которым был задан вопрос, почти рассмешило ее, хотя, вероятно, смех вышел бы жалким кашлем. Все женское тело пробирали судороги, и только гордость удерживала ее на ногах. – Это…
Кристофер склонил голову, коснувшись задумчиво подбородка. Он прикидывал варианты исхода этой нереальной сделки.
Нездешний, чужак, другим словом, тогда отчего же его так беспокоит судьба их мира? Юзуки могла поразмышлять об этом, но мысли все еще лениво перекатывались в голове. Она, скучая, повернулась в сторону арки между домами, вглядываясь в горящие через улицу окна. Их не найдут хотя бы потому, что не знают, кого искать.
Кицунэ.
Она отмахнулась от этого. Нет, больше ее не поймают. Теперь у нее всегда будет выбор, и сейчас Юзуки выбирает этого парня с помешательством, зато богатого и способного купить ей парочку хороших клинков взамен утраченных.
– Ладно, но для начала дай мне свою руку.
– Нет.
– Ты можешь мне верить, – Кристофер произнес это так, словно не знал, как ее еще убедить в своей искренности. Чудной. – Да ладно, я понимаю, что ты боишься моей…
– Нет, – грубо перебила Юзуки. – Я ничего не боюсь.
Секунду они просто смотрели друг на друга: он растерянно, она с предостережением. Вопросительно приподняв бровь, Кристофер кивнул – медленно, осторожно, вежливо изображая понимание, хотя на деле его не ощущая.
Поднимался ветер. Ночной холод кусал позвонки.
Кристофер поднял ладони, указал на тыльную сторону кисти:
– Тогда проверь сама. Она должна быть там.
– Она? – Юзуки скосила взгляд на свою ладонь, придирчиво соскребла темную корочку с кожи и замерла. – Что это?
Темно-синий узор, напоминающий язычки пламени, что тянулись к костяшкам пальцев, точно пытаясь их окольцевать.
– Метка, подтверждающая мои слова, – сухо отчеканил он, но в его глазе проскользнуло облегчение. – Искрой блеснет, рожденная нести тепло, да сжигающая искалеченные души. Наконец-то я нашел тебя, Юзуки.