Глава 4
Сижу на паре по менеджменту, а сама буквально пропадаю где-то не здесь. Преподавателя ещё нет, поэтому часть старшекурсников галдят, Золотов со своими товарищами стоит группой, лениво обводят аудиторию высокомерными взглядами.
– Как его фамилия, интересно? – рядом судорожно роется в общих чатах Нина.
– Бойцов… – тяну я тихо, на что она резко вскидывает глаза на меня: – Услышала, когда мимо деканата проходила.
Я и сама не знаю, зачем вру.
– Класс! – тянет подруга: – Спасибо! Сейчас найду его социальные сети!
Воодушевлённая, она штурмует свой смартфон, а я наблюдаю, как именно Бойцов лениво входит в аудиторию. Смотрю на парня, не скрывая взгляда. Он ведёт глазами по тем, кого видит, но на мне даже не останавливается.
Будто мы и не знакомы вовсе.
Влад двигается по аудитории, а я украдкой смотрю на то, куда он садится. Подпирает рукой подбородок, и мне кажется, что едва ли он хочет находиться тут.
Хотя нас таких, конечно, большинство.
Преподаватель влетает в аудиторию и привычным рявканьем приказывает отставить любые разговоры и включиться в работу.
Студенты нехотя расходятся по своим местам, Рома садится рядом и кладёт руку на спинку скамейки сзади меня. Ёрзаю, чувствуя дискомфорт.
Но ведь моя жизнь не поменялась с появлением бывшего друга. Только отчего-то кажется, что всё резко изменилось.
В течение следующего часа с небольшим мы пытаемся вникнуть в тарабарщину нашего Медведева. Кто-то включает диктофон, не намереваясь успевать писать рукой, кто-то и вовсе даже не пытается понять и разобраться.
Когда пара заканчивается, Влад в первых рядах хочет покинуть аудиторию, но его останавливает препод.
Нина спешит успеть дойти за кофе, чтобы застать новичка на перерыве, поэтому вылетает первой. У Золотова сейчас тренировка, поэтому он со своими тоже быстро исчезает из аудитории.
В голову закрадывается мысль, и я как можно дольше тяну время.
Медленно выхожу из-за стола и двигаюсь к доске, пока ещё Бойцова удерживает Медведев. А в момент, как я наблюдаю, что они прощаются, прокашливаюсь и окликаю его.
– Влад, – переминаюсь с ноги на ногу, пока парень останавливается, а преподаватель забирает свой портфель и прощается с нами: – Не ожидала тебя увидеть здесь… – глухо продолжаю я, глядя на эмблему его куртки во всю спину.
Он поворачивает голову, но корпусом даже не двигается.
– Да, – тянет он и оборачивается со сведёнными бровями: – Недостоин ведь стоять в одном ряду с Барби и Кеном, так? – злая усмешка оседает на его губах.
Скверный характер – это, видимо, приобретённая функция.
А может быть, и природная. Просто за счёт дружбы это ко мне раньше не относилось, в отличие от настоящего времени.
– Я так не считаю, – качаю головой, потому что, несмотря ни на что, Влад, он единственный, кто знал меня настоящей: – Я рада тебе, – искренне добавляю я.
Он удивлённо вздёргивает брови и отводит взгляд в ехидной усмешке.
– Мир оказался очень тесен, – подходит он ближе и всматривается в меня не моргая: – Сделай одолжение, Аксёнова. Представь, что меня нет.
Едко бросает парень и разворачивается, чтобы выйти из аудитории.
– К слову, это ж у тебя коронное. Достаточно просто вспомнить, – слышу вдогонку, когда он выходит из аудитории.
Шумно выдыхаю и качаю головой.
Какой реакции от него я ещё могла ожидать?
Глупо было вообще идти на поводу у этого безумного порыва.
Он ведь прав, мы незнакомы.
Мы уже определённо не те, кем были раньше. И да, это прошлое навсегда развело нас по разным сторонам и будет между нами.
На душе тоскливо, ведь на одну минутку я понадеялась, что, может быть, с его появлением моя жизнь…
Отсекаю мысли, потому что знаю, что если раньше мне нельзя было с ним общаться, то что уж говорить теперь, когда отец – грёбаный мэр этого города.
Выхожу следом за ним и вижу, как он скрывается на лестнице, ведущей на второй этаж. Мажет по мне тёмными, как ночь, глазами, как и всем, кто попадает в поле его зрения.
А раньше было бы иначе…
Раньше он бы дождался, окликнул, остановил. Спросил бы, как прошёл мой день, и придумал, чем бы мы заполнили остаток дня.