4
1980г. Вот и последняя площадка. Радик уже с тёмными пятнами в глазах, почти теряя сознание, снял груз со спины, растянулся на досках.
– Ща сдохну, – Он посмотрел наверх, макушка вышки была уже совсем рядом, но подниматься туда не надо было. Туча уже закрыла солнышко, но дождя ещё не было. Зато подул ветер, освежая лежащего Радика и слегка раскачивая телевышку, от чего становилось жутко, липкий страх прибавился к липкому поту.
– Не сдохнешь, не было такого приказа, – Отдохнувший Анатолий прикреплял ящик к вышке железными скобами вытащив их из своего рюкзака. – А берёзку, зачем припёр? – Засмеялся майор, хотел было её выкинуть, но потом сунул между ящиком и ограждением телевышки, – Что ж зря поднимал? Он ловко подключил питание к ящику, на передней панели загорелась красная лампочка, больше никаких признаков жизни ящик не подавал.
– А как же мне за ним следить? Подниматься сюда? – Перепугался Радик, -Я больше сюда не полезу, хоть стреляйте.
– Ну это можно, – Майор не зная всерьёз, не зная в шутку усмехнулся, -Слушай инструкцию: Техника военная, присутствие человека не требует, работай, как все, следи за аппаратурой, если наша аппаратура выйдет из строя тебе будет звонок с конторы, вот тогда придётся подняться, но я думаю, это долго не понадобится.
– А если лампы сгорят? Как менять?
– Какие лампы? Здесь всё секретно. Ты же с образованием, о полупроводниках слышал? Это тот самый случай.
– А в двух словах, товарищ майор, какой принцип действия у него?
– Ну если в двух словах….– Майор задумался, – Излучения от него вместе с телевизионными волнами посещают каждую квартиру, где есть телевизор естественно. А вот как оно влияет на людей, мне не сообщили, секретная информация. По всей видимости, что то грандиозное готовят в стране.
– Это по всей стране? – Радик, как мог округлил не круглые глаза.
– Везде уже давно стоят, мы одни из последних. Генерал таких люлей отхватил. Ну хватит меня пытать. Что-то много я тебе наговорил. Пойдём на самый верх залезем?
– Зачем ещё? – Радик аж дёрнулся от такого предложения, он понемногу приходил в себя.
– Посмотрим, есть Бог на небе? – Анатолий рассмеялся и ловко полез на самый верх телевышки.
Первые капли дождя упали на лицо Радика.
– Дождались. Может вниз товарищ майор!? – Радик крикнул в спину лезшего наверх майора.
– Я быстро, можешь пока спускаться! – Услышал он ответ Анатолия.
Первый раскат грома оглушил Радика скорее своей неожиданностью. На земле это конечно не так страшно, а здесь на высоте четверть километра на торчащей из земли игле телевышки было особенно жутко.
Дождь усиливался. Майор встал в полный рост на верху и расставив руки заорал
– Ты где, Боооог?!!! Нет тебя! Нет тебяяяяя!!! – Он уже собрался спускаться, как яркая змея молнии шарахнула по майору. Тот потерял сознание и полетел головой вниз, на площадку к стоявшему разинув рот Радику. Головой попав точно по установленному аппарату. Разлетевшийся на осколки череп брызнул смесью крови и мозгов, забрызгав всё вокруг. На ящике осталась часть черепа с лицом. Васильковые глаза майора, смотрели на Радика не моргая. Радик остолбенел, он размазывал кровяную кашу по лицу, всё ещё не веря в происходящее. Вторая молния, словно хотела совсем уничтожить тело майора и с треском шарахнула по ящику с лежащей на нём головой.
Контуженный Радик очнулся валяющимся на дощатом полу площадки. Светило солнышко, туча, как ни в чём не бывало, проплыла дальше. Он быстро посмотрел в сторону, где должен быть майор. Головы на ящике не было, молнией её отсекло от тела. Ящик как сваркой был приварен к вышке, зелёная берёзовая ветка тихо перебирала листиками на ветру.
Радик попытался её выдернуть, но не смог, она намертво была зажата. Голова гудела чугунком, потихоньку он начинал понимать, что случилось. Взгляд его наткнулся на обезглавленное тело Анатолия и приступ тошноты согнул его напополам. Когда внутри организма уже ничего не осталось, Радик заставил себя спускаться. Это было совсем не просто. Ноги и руки были ватными, тряслись и плохо слушались. Голова болела, в ушах стоял звон от контузии.
Ступил он на грешную землю, осторожно, как американцы на Луну, уже смеркалось. Шатаясь, Радик сделал два шага и упал на траву без сил. К нему бросились все рабочие во главе с Зинченко. Когда началась гроза весь коллектив высыпал на улицу пристально вглядываясь наверх. Олег, взяв служебный бинокль, комментировал происходящее. После того, как сверкнула, первая молния все непроизвольно охнули. Пётр Петрович Зинченко седел на глазах, всматривался до боли в глазах наверх. Это были люди с комитета, а не простые смертные. А когда после второй молнии вниз упала часть головы майора, он решил, что Колыма теперь его дом родной. После получаса наблюдений из бинокля, заметили, что второй живой и спускается.
– Милицию вызывать? – Зинченко склонился над лежащим Радиком.
– Не надо, сначала в Оренбург доложу, – Радик лихорадочно перебирал варианты, как про всё это рассказать генералу Грекову, курирующему их с Анатолием командировку. Голубые глаза майора, всё ещё маячили в сознании Радика.
Толпа ошарашенно молчала. Зинченко помог Радику подняться и повёл его, придерживая за локоть, в свой кабинет, где стоял телефон. Предусмотрительный Олег согрел чайник и подал дымящийся бокал Радику. Тот жадно большими глотками глотал обжигающий чай, не обращая внимания на кипяток.
– А какой номер? – Радик растерянно смотрел на начальника и мастера.
– У нас все номера есть, сейчас, – Зинченко порылся в столе и достал коричневый блокнотик, полистал и остановился на открытой странице, протянул Радику. Тот взял и дрожащим пальцем набрал номер.
– Вас слушают, – Услышал он ответ дежурного офицера.
– Мне нужен генерал Греков, – Радик рукавом вытирал выступивший пот.
– Генерал уже дома, звоните завтра, – Ответила трубка и замолчала
Зинченко оценив состояние Радика и поняв, что тот сейчас положит трубку, выхватил её у него.
– Товарищ офицер, у нас чрезвычайная ситуация, погиб офицер КГБ.
– Оставайтесь на связи, – После небольшой паузы ответила трубка.
– Генерал Греков слушает, кто это? – Ожила трубка.
– Товарищ генерал, это Зинченко, начальник технической службы Телевышки в городе Кувандык.
– Продолжайте, что случилось? Мне дежурный сказал, что человек погиб?
– Да, ваш майор Анатолий, фамилию я к сожелению не знаю. Они устанавливали аппаратуру на вышке. В общем он сорвался и разбился, -Зинченко перевёл дух и ждал ответа.
– Кто второй? Он жив?
– Жив, товарищ генерал
– Передайте трубку.
Зинченко протянул трубку Радику. Тот кое-как объяснил генералу, что произошло, и ждал вердикта.
– Тело наверху осталось? – Греков оставался невозмутим, опытный ум на ходу соображал, что делать дальше.
– Наверху, – Радик кивнул головой, как будто генерал видел его.
– Аппаратуру подключить успели?
– Так точно, – Радик заражался уверенностью от генерала.
– Передайте Зинченко, пусть со всех возьмёт расписки в произвольной форме, о неразглашении, последствия будут жёсткие. А вы ждите альпинистов, постараюсь побыстрее их организовать, майора надо спустить на землю.
Альпинисты приехали только через неделю. Эта неделя была самой ужасной в жизни Радика, если не считать, само событие пережитое на телевышке.
Каждый раз засыпая в своём номере на двоих в доме отдыха, Радик видел перед собой, аккуратно заправленную кровать майора, а когда закрывал глаза, в памяти всплывали безжизненные голубые его глаза на разбитом черепе.
Первые две ночи он можно сказать и не спал вовсе. Только урывками срывался в пропасть небытия, но не надолго. Ещё и эти крики: «Ты где, Бог!? Нет тебя!», как набат звучали в контуженной голове. Цитрамон слегка облегчал боль, но не надолго.
Дом отдыха «Сакмара», был расположен на берегу одноимённой речушки. Рядом с небольшой деревенькой Рамазан. И это название больно отзывалось с неудавшегося детства Радика.
Уроженец Ташкента, Рамазан Исламов, стал Радиком по очень казалось бы неприметному случаю. В первом классе ташкентской школы. Его первая учительница, Роза Камильевна, по ошибке назвала его Радиком. Класс хихикнул и забыл об этом. На второй день ситуация повторилась
– Меня Рамазан зовут, – Хныкая, возразил он учительнице, размазывая сопли по лицу.
– Да? – Учительница стушевалась, – Ну извини, я ещё вас не выучила.
– Да какой ты Рамазан? Радик сопливый ты! – Это с задней парты заорал Рустам Тегилов, тыча пальцем в Рамазана.
И тут весь класс подхватил: «Радик сопливый! Радик сопливый! Роза кое- как успокоила класс, но по вот такой неосторожности определила его имя и можно сказать судьбу Рамазана.
С тех самых пор он и стал, с лёгкой руки учительницы героем насмешек и унижений в своём классе. Класс на 99% состоял из узбекских детей, а Радик к тому же был ещё и азербайджанец по отцу. Рустам с компанией постоянно придирались к нему, и отбирали мелочь, которую давала ему мать на обеды.
Потом и дома старшая сестра рассказала, что все зовут его в школе сопливым Радиком. Это подхватили сначала два его брата, а потом и соседи по коммуналке. В конце концов, он перестал сопротивляться, понял, что это бесполезно и уже откликался на имя «Радик». Но детская травма и злость на людей глубоко засела в его сознании.
Жили они бедно, в старой коммуналке с тремя семьями по соседству. Отец, пузатый азербайджанец с густыми чёрными усами и такими же бровями, как то ещё терпел двоих сыновей, в маленькой комнате, но когда Анора, жена его родила двойню Радика и сестру его. Тот после месяца ада бросил их и больше его никто никогда не видел.
Восемь лет унижений в школе, он сам не понимал, как он всё это вытерпел. После не долгих размышлений Радик решил поступить в училище в Бухаре. Подальше от Ташкента, от Рустама, от вечно голодающей семьи, на полное гособеспечение. Ему выделили комнату в общежитии, государство кормило и одевало и вроде всё складывалось благополучно. Он вновь стал Рамазаном. Но жизнь такая штука, что хоть сто раз придумывай, а всё равно не угадаешь. Через месяц в училище появился новый ученик, это был Рустам.
– Привет, Радик! Не знал, что ты здесь! – Рустам по-дружески похлопал Радика по плечу.
– Привет, – В отличии от Рустама радости на лице Радика не было, -А ты как здесь?
– Не взяли меня в девятый класс, помыкался, помыкался, вот отец сюда посоветовал, тётка у нас здесь в Бухаре.
– Ааа, – Радик только это и смог из себя выдавить, -Хорошо что хоть не в общаге, – Подумал он, – Дружков у Рустама здесь нет, может, отстанет?.
Но Радик не угадал. Рустам быстро нашёл друзей и уже через неделю, всё больше студентов посмеиваясь, называли его Радиком.
Через год учёбы, получая паспорт, дома на каникулах, его ждал очередной удар. Паспорта вручались сразу нескольким людям. Радик радостный отошёл в сторонку раскрыл свой и с ужасом увидел, что он Радик теперь уже и по паспорту. Он кинулся к окошечку паспортистки
– Тётя Абаят, вы тут неправильно имя написали, – Радик протянул паспорт в окошечко.
– Радик, а что не правильно? – Абаят не понимающе, хлопала длинными ресницами.
– Так я же Ра-ма-зан! Понимаете? Ра-ма-зан!
Она нашла его карточку в бесконечных выдвигающихся обшарпанных ящичках. Нацепила на нос очки, для верности. Губы неслышно читали написанное.
– Да действительно, Рамазан, – Растерялась паспортистка, – Но я же сколько тебя помню по соседству, ты всегда Радиком был? Вот и написала.
– Дайте мне другой паспорт, – Радик именно сегодня, как никогда раньше, хотел избавиться от такого бедового имени. Именно этому имени он приписывал все его неудачи его никчёмной жизни.
– Понимаешь, – Паспортистка заметно меньжевалась и пыталась подобрать слова, – Это не так просто, бланки подотчётные, – Абаят задумалась, – У нас ещё и проверка на днях. Меня по головке не погладят. Приходи через дней десять, напишешь заявление на смену имени, и я выдам тебе новенький паспорт. Десять дней потерпишь? Ладно? – Паспортистка просяще смотрела на Радика.
– Только десять дней, – Радик засунул паспорт в карман и пошёл на выход.
Через десять дней Абаят попросила ещё десять, ссылаясь на то, что проверка будет чуть позже.
В один из дней Радик подслушал разговор матери с соседкой, они пили чай на общей кухне. Разговор, как он понял про его отца.
– Про твоего то, ничего не слышно? За столько лет так и не объявился? – Соседка угощала мать свежеиспечённым печеньем.
– Ничего, Фируза. Да я и не искала. Ушёл, так ушёл. Года три назад мне кто-то сказал, что в Оренбурге он теперь живёт. Бог ему судья.
– Теперь то конечно, всех четверых подняла. Жаль, что без отца росли
– А может и хорошо, что не знали такого отца, – Мать задумчиво глядела, куда то мимо соседки.
Этот разговор он хорошо помнил. Радик узнал, что в Оренбурге есть такое же ПТУ с таким профилем. Теперь это стало его мечтой поехать в Оренбург и найти отца, которого он никогда не видел. Ждал он только получения паспорта. Время поджимало, замена паспорта откладывалась. Радик всё же решился, забрал документы в училище и решил, что сменит паспорт уже в Оренбурге.
После жаркой Бухары, Оренбург встретил его проливным дождём.
Документы у него приняли, выделили комнату в общежитии. Дня через три он отправился в паспортный стол. Рассказал, что хочет сменить имя, написал заявление. Паспортистка, взяла его и попросила свидетельство о рождении. Радик с ужасом понял, что оставил его в Ташкенте. И тут он сдался, махнул на всё рукой: «Радик, так Радик, тоже хорошее имя»
Отца он не нашёл, в горсправке ему сказали, что такой гражданин, никогда в Оренбурге не проживал.