Арбузная косточка
Кареглазая модница Райхан приехала с детьми и мужем в отель прямо на побережье. На турецком Средиземное море называется Акдениз, Белое море. Лиза думает, это из-за ажурной пены, как у Северянина: это было у моря, полюбил ее паж. Вода не белая ни разу, она темно-сизая, бирюзовая. Цвет морской волны, самый драгоценный цвет фломастера. Иногда волны на самом деле отсвечивают этим оттенком. Лиза вспоминает, как лет в восемь поехала отдыхать в пансионат, рисовала под дождем, а потом заболела конъюнктивитом. Глаза слипались, их промывали чаем, а все потому, что конъюнктивит – болезнь грязных рук, говорила мама. Когда Ася рисует с подружками, Лиза напрягается, зачем трогать одни и те же карандаши, но не произносит ни слова.
Дети ходят по камням, но март холодный, плавать никто не хочет. Райхан опускает хлопковую маску с рисунком магнолий на подбородок: на пляже отеля никого, еще не сезон.
– Ужас, бальзам с губ от этой маски стирается все время.
Лиза отзывается:
– А я не могу найти бальзам без воска, одно время все гуглила, надоело, хожу так.
– Надо без воска?
– Непонятно. Могу тебе прочитать занудную лекцию.
Райхан смеется:
– Давай-давай, мне точно надо лекцию на нетривиальную тему. Я последние месяцы слушаю только про арт-терапию и анальную фазу, у меня передоз. Гони про воск, женщина, может, я что-то не то делаю.
Лиза морщит нос и рассказывает:
– Видишь, это такая серая зона, что ли. Классические ученые приводили воск в качестве примера вещества, которое не пропускает воду, и если на коже рук застынет капля воска, то омовение не будет действительно. Но те же ученые писали, что оливковое масло, нанесенное на кожу, не преграждает путь воде, хотя прекрасно знали, что масло гидрофобное. Короче, разница не столько в том, отталкивает вещество воду или нет, а в том, образует ли оно отчетливо видную пленку. Обычный свечной воск, конечно, ее образует. Но пчелиный воск, карнаубский в креме, в туши не застывает такой пленкой, он пастообразный. Ученые писали не про это. И так возникает парадокс.
– Парадокс карнаубского воска!
Лиза хмыкает:
– Именно. Почти кот Шрёдингера. Вроде субстанция совсем другая, и явной пленки-корочки нет. Но в книгах черным по белому написано, что воск на коже препятствует омовению, и ни один ученый пока не готов пойти против текста и сказать, что есть окейный воск. Да и, может, он и вправду не окейный.
– Я смываю все перед омовением, бальзам тоже. Но, в общем, радости декоративной косметики, судя по всему, не для нас.
Море шумит, Лиза неотрывно следит за Асей, боится, что та поскользнется на мокром камне.
– Свеклой вот можно щеки красить.
Райхан хохочет, запрокидывая голову, бахрома на ее бежевом палантине подрагивает. Лиза продолжает:
– Вообще я ищу без, но воск даже в каяле. Нашла вот одну тушь, ничего так. Идея для стартапа, скажи.
– Да ну нет, прогорим, все не настолько сознательны, это никому не нужно. Помнишь, в Москве открывалась халяльная клиника, с таким шумом. Закрылась через год, мусульманам это не надо.
– Обесцениваешь своих же?
Райхан улыбается:
– Я очень осознанно токсична. Просто многое требует сосредоточенности. А сосредоточенность в дефиците.
Лиза смотрит на белую пену, в мыслях отмахиваясь от дурацкого сравнения с латте. В пятнадцать лет она сидела с подружками в кафе, и они пили гадкий латте в сетевой пиццерии, было не очень вкусно, но Лиза допила до конца. Одноклассница заглянула в ее стакан на высокой ножке и прыснула: «Знаешь, на что это похоже? На грязную пену, которая остается на стенках ванны!» Лиза смеялась на все кафе, а вечером по телефону рассказала про это своему молодому человеку. «Отвратительно. Что у тебя за подруги!» – неожиданно возмутился он. Больше Лиза в кафе с подружками не ходила, созванивалась с ними все реже.
Воспоминание немного болезненное, но Лиза почему-то чувствует яркую, светлую радость, с такой она даже не знакома – как будто тебя обернули золотой фольгой и медленно смахивают с тела излишки кисточкой. Она не понимает, откуда взялось это чувство. «Может быть, какое-то пищевое отравление?» – думает она и сама осознает, какая это глупая версия. Радость рисует ямочки на ее щеках, Лиза расслабляет ступни, вглядывается в горизонт. Райхан зарывает ладони в мелкие камешки галечного пляжа и тоже кажется веселой и спокойной. Она фотографирует узкий мыс справа и отправляет в соцсеть. Лиза фантастически счастлива, как белая зефирина в какао, как нечаянно проросшая арбузная косточка. Туристы оставляют на пляже мусор, и арбузные ростки всходят у шезлонгов.
– Просто восторг тут, да? Смотри, луна вместе с солнцем. – Райхан обнимает подругу.
Лиза отвечает медленно:
– Да, я почему-то тоже очень счастлива.