Разные истории свободного времени
В постсоветское время, полное лучших надежд и открытое всему новому, о донском казачестве писали и говорили много и по-разному. Историки детально изучили различные стороны прошлого донцов: от военных походов до бытовых обычаев и повседневности. Значительное место, как и прежде, отводилось проблеме социального происхождения казачества. В капитальном исследовании «Донское казачество в эпоху позднего Средневековья» Николай Мининков (сын Александра Пронштейна) отмечает, что казаками становились далеко не только крестьяне. Среди донских атаманов XVII столетия встречаются представители русских дворянских родов. Таков, например, атаман Иван Васильев, который до ухода на Дон был князем Иваном Васильевичем Друцким. В казаки шли и служилые люди из разных российских городов, обиженные начальством, наворотившие подсудных дел или наделавшие больших долгов.
История вольного Дона интересовала и зарубежных историков. Известный знаток российской истории австриец Андреас Каппелер написал специальную работу о различных казачьих сообществах, в том числе о донских казаках. Каппелер сравнивает Дон с Запорожской Сечью и подчеркивает устойчивость политической независимости донцов на протяжении XVI–XVII веков.
По-иному расставлены акценты в книге американского исследователя Брайана Боука «Имперское пограничье: казацкие общности и имперское строительство в эпоху Петра Великого». Историк прослеживает сложный процесс трансформации донского казачества из «открытого» в «закрытое сообщество», которая, по мнению автора, завершилась в 1720–1730‐х годах. На смену донскому фронтиру пришло регламентированное государством пограничье, а казаки из свободного мужского братства превратились в государевых слуг, занятых обороной южных рубежей.
Здесь нет возможности хотя бы кратко остановиться на всех значимых работах новейшего времени. Отчасти этот пробел восполнен в библиографическом списке.
Несмотря на полифонию оценок и мнений о происхождении казачества, почти все они сходятся в том, что Дон стал пристанищем, где можно было обрести или сохранить свободу. Берега вольной реки объединили разномастных беглецов в крепкое сообщество. Даже после превращения в военную касту, в продолжительных походах казаки тяжело переживали расставание с домашней рекой. В конце XVIII века многие из них снова бежали на Дон. На этот раз с другой реки – Кубани. И вновь это противоречило государственным интересам.