Глава 4. Новый офицер
Вечер в казарме выдался душным. Масляные лампы едва рассеивали полумрак, отбрасывая причудливые тени на грубо отёсанные стены, а запах немытых тел и прогорклого масла создавал удушающую атмосферу. Я сидел на краю своей койки, наблюдая за очередной сценой, разворачивающейся в центре помещения. В последнее время такие стычки стали обычным делом – неделя изнурительных тренировок истощила терпение многих новобранцев.
В казарме назревала драка. Мой друг Гасан, кипя от злости, тыкал кулаком в лицо здоровенному генейцу, который в очередной раз обыграл его в напёрстки. Генеец выделялся даже среди своих соплеменников – высокий, с кожей цвета светлой бронзы, покрытой затейливыми татуировками, характерными для южных кланов. Его глаза, тёмные и непроницаемые, как ночное небо пустыни, смотрели на Гасана с плохо скрываемым презрением.
– Нет, ты только посмотри, Марк, он же шулер! – орал Гасан, не в силах смириться с шестым проигрышем подряд. Его обычно спокойное лицо исказилось от ярости, а в глазах появился опасный блеск, который я уже научился распознавать.
– Умей проигрывать, узкоглазый, – прорычал генеец, и я заметил, как его рука потянулась к кривому ножу за поясом. Вокруг них собралась толпа, жадная до зрелищ. В полумраке казармы я видел возбуждённые лица товарищей, их глаза горели предвкушением драки. Некоторые уже делали ставки на исход потасовки.
Честно говоря, азартные игры никогда меня особо не привлекали. За свою жизнь я повидал достаточно разорившихся игроков и сломанных судеб, чтобы держаться подальше от этой заразы. Но я не мог не вступиться за Гасана – единственного друга, которого я здесь нашёл. За последнюю неделю мы с ним сблизились, деля тяготы тренировок и помогая друг другу освоиться в новом месте.
Быстро оценив ситуацию, я заметил ещё четверых генейцев, внезапно материализовавшихся в толпе после обвинений моего друга. Они словно вынырнули из теней – их типичная тактика. Двое из них уже нервно поглаживали костяные рукояти ножей – характерное оружие генейских наёмников, с изогнутыми лезвиями, способными одним ударом перерезать горло. Я достаточно повидал подобного оружия, чтобы знать, насколько оно смертоносно.
«Жители Генеи – народ горячий, – подумал я, прикидывая, как лучше действовать. – Даже если неправы, то сначала устроят резню, а потом будут искать виновника». Я уже приготовился врезать подсвечником самому крупному из них – лысому верзиле со шрамом на шее, который оказался недалеко от меня, за спиной Гасана. Шрам выглядел старым и глубоким, явно от меча, и я отметил, что человек, переживший такой удар, должен быть чертовски живучим.
К счастью, судьба решила вмешаться прежде, чем казарма превратилась в поле боя. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился наш сержант – коренастый ветеран с обветренным лицом и седыми висками. Его появление подействовало на толпу, как ушат холодной воды.
– На тренировочную площадку, лентяи! – прогремел его голос, от которого задрожали стёкла в окнах. – Живо!
Должен признать, сегодня нам повезло. Последняя неделя была настоящим испытанием – нас гоняли до изнеможения в полной амуниции. Я до сих пор помню, как мы карабкались по крутым лестницам в тяжёлых доспехах, пока пот заливал глаза и руки дрожали от усталости. Или как часами стреляли из лука, пока пальцы не немели настолько, что едва могли удержать тетиву. А эти бесконечные упражнения с копьём у деревянного чучела! Старое чучело, испещрённое следами от ударов сотен новобранцев до нас, стало моим личным врагом.
Тренировочная площадка встретила нас ярким весенним солнцем. Это был просторный участок, вытоптанный до голой земли множеством ног. По периметру стояли различные тренировочные снаряды: потёртые соломенные мишени для лучников, деревянные столбы для отработки ударов мечом, шаткие мостки для тренировки равновесия. В дальнем углу виднелась полоса препятствий, при одном взгляде на которую у меня начинали ныть мышцы.
Я наблюдал, как Гасан, всё ещё кипящий от злости после инцидента в казарме, занял позицию перед мишенями. Наборный лук, настоящее произведение искусства из клёна и рога, был его неразлучным спутником даже во время отдыха. Гасан достал стрелу из колчана – интересно, когда он успел обновить оперение? Замер, прицеливаясь, и я в который раз поразился его стойке: идеально прямая спина, плечи расправлены, подбородок слегка приподнят. Старый Пайну часто ставил его в пример другим своим ученикам.
Кстати о Пайну – этот невысокий бородатый варвар был настоящей легендой среди лучников. Говорили, что в молодости он мог сбить птицу в полёте с расстояния в двести шагов. Сейчас, несмотря на возраст, его взор оставался таким же острым, а руки – твёрдыми. Он явно разглядел в Гасане родственную душу, и они засиживались допоздна, обсуждая тонкости стрельбы.
Пока мой друг упражнялся в стрельбе, нас, выстроенных в две шеренги, ждал сюрприз. Капитан Балс вышел перед строем, за его спиной маячила фигура в лёгких кожаных доспехах. Поначалу я, стоя во второй шеренге за спиной огромного варвара, мало что мог разглядеть. Но когда я отпихнул локтем этого гиганта и выглянул из строя, то не смог сдержать удивлённого вздоха.
Перед нами стояла светловолосая девушка, чья красота казалась неуместной среди грубой обстановки тренировочной площадки. Волосы, собранные в тугую косу, отливали золотом в утреннем свете. Черты лица были тонкими, почти аристократическими, но во взгляде зелёных глаз была необычайная твёрдость. Лёгкие кожаные доспехи, искусно выделанные и явно дорогой работы, сидели на ней как влитые, подчёркивая изящную фигуру.
На миг я даже забыл, где нахожусь – настолько она выделялась среди нас, покрытых пылью и потом новобранцев. В памяти всплыли смутные воспоминания о турнире Хранителей, где я, кажется, мельком видел её среди участников. Впрочем, мои товарищи, которым уже порядком надоело отсутствие женского общества в казармах, отреагировали куда менее сдержанно.
– Гляньте-ка, какая куколка! – раздался чей-то сальный возглас из задних рядов.
– Эй, красавица, согреешь меня ночью? – поддержал другой голос.
– Теперь я точно не пропущу ни одной тренировки! – загоготал третий.
Даже Гасан не устоял – я увидел, как он поспешил к строю, чтобы получше рассмотреть нового офицера. По рядам прокатилась волна похабных шуточек и двусмысленных замечаний. Я поморщился от особенно грубых комментариев – всё-таки некоторые мои соратники были не слишком-то воспитаны.
– Не вижу повода для веселья, новобранцы, – её голос прозвенел над площадкой, неожиданно сильный и властный. Щёки девушки пылали, но явно не от смущения. – Кто не согласен с моим назначением, может оспорить это решение в поединке.
Я почувствовал, как Гасан рядом со мной дёрнулся вперёд, и едва успел схватить его за рукав акетона. Мой друг был горяч и часто действовал не подумав, но сейчас я явно оказывал ему услугу, удерживая от позорного поражения. Что-то было в стойке этой девушки, в том, как она держалась.
Но нашёлся другой желающий – смуглый воин-ликиец по имени Герт. Я никогда не видел таких силачей, разве что однажды на продовольственных складах Мильвии, где работяги годами таскают неподъёмные ящики с фруктами и мешки с зерном. Его мускулистые руки были толщиной с мою ногу, а грудь походила на бочку. Пластины доспехов самого большого размера едва сходились на его могучем теле.
Взяв тренировочный деревянный меч, он вышел вперёд. Несмотря на внушительные размеры, двигался он на удивление легко – я отметил его кошачью грацию прирождённого бойца. Скрестив руки на могучей груди, Герт окинул девушку оценивающим взглядом и отпустил пару сальных шуточек об её «аппетитных формах». Лицо её оставалось бесстрастным, но я заметил, как напряглись мышцы на шее нашего нового офицера.
– Не попорти ему шкуру, и так не хватает в Легионе пяти человек, – услышал я шёпот капитана Галса. Искоса взглянув на него, я увидел, как он довольно ухмыляется, словно знает что-то, чего не знаем мы. Похоже, он не раз наблюдал, как Шейла разбирается с подобными наглецами. Его уверенность заинтриговала меня.
То, что произошло дальше, заставило меня пересмотреть всё, что я знал о рукопашном бое. Никакого поединка, собственно, и не было – было избиение. Девушка одним невероятным прыжком оказалась возле своего обидчика. Я едва успевал следить за её движениями – руки мелькали, нанося точные удары в незащищённые бронёй места. Однажды подобную технику я видел в исполнении странствующего монаха.
Затем последовал удар ногой под колено – с такой скоростью и силой, что наш хвастливый силач рухнул в пыль, как подкошенный. Звук падения его массивного тела эхом разнёсся в установившейся на площадке тишине. Кто-то из новобранцев присвистнул от удивления.
С каким-то мрачным удовлетворением я наблюдал, как ликиец барахтается на земле, пытаясь найти слетевший шлем и подняться на ноги. Его ругательства на родном языке были прерваны метким ударом подкованного сапога в челюсть. Даже мне стало немного не по себе от этого звука.
Мускулистый воин распростёрся у ног раскрасневшейся девушки, но надо отдать ему должное – сознания не потерял и всё ещё пытался встать. Я видел, как дрожат его руки, как он силится приподняться, но тело отказывается подчиняться. В его глазах читалось не столько унижение, сколько искреннее недоумение – как эта хрупкая на вид девушка смогла так легко одолеть его?
Площадка взорвалась возгласами и свистом. Откуда-то набежали другие солдаты и офицеры – новости в казармах разносятся быстрее лесного пожара. Я заметил, как некоторые ветераны обмениваются понимающими взглядами и монетами – похоже, делали ставки на исход поединка.
Шейла помогла потрёпанному ликийцу подняться, и в этом жесте не было ни капли снисходительности или злорадства. Затем она обернулась к нам, и я увидел в её глазах не триумф, а какую-то спокойную уверенность. Всё-таки теперь мы были её подчинёнными, и она отвечала за жизнь каждого из нас.
Больше желающих оспорить её должность действительно не нашлось. Капитан Балс, всё это время наблюдавший за поединком с едва сдерживаемой усмешкой, объявил, что завтра рано утром мы покидаем город. После этого все начали расходиться, обсуждая увиденное приглушёнными голосами.
Я задержался у входа в казарму, наблюдая, как последним, не поднимая глаз и потирая ушибленные места, заходит внутрь огромный ликиец. В его походке читалась растерянность человека, чей мир только что перевернулся с ног на голову. Мне даже стало его немного жаль – я знал, что у него на родине такое поражение от женщины будет считаться несмываемым позором.
– Не расстраивайся, Герт, – я похлопал приунывшего гиганта по плечу, догнав его у входа. – Кажется, я раньше видел эту девицу на турнире Хранителей.
Я намеренно умолчал о том, что сам неоднократно участвовал в этих почётных состязаниях. Некоторые тайны лучше хранить при себе. У каждого из нас здесь было своё прошлое, и не всегда такое, которым хочется делиться.
– Хорошо хоть, что она ничего тебе не сломала, – добавил я, пытаясь подбодрить его. – Я видел, как она двигается – это мастер высшего класса. Такому противнику не стыдно проиграть.
Вечер перед уходом из Мильвии выдался хлопотным. Казарма гудела как растревоженный улей – все готовились к предстоящему походу. Воздух наполнился звоном металла, запахом оружейной смазки и кожи. Я наблюдал, как мои товарищи подгоняют доспехи, натирают до блеска шлемы и точат новое оружие, выданное взамен того, что мы получили при вступлении в Легион.
Я сидел на своей койке, затачивая клинок и наблюдая за суетой вокруг. Рядом со мной Гасан колдовал над своим луком, проверяя тетиву и стрелы. Его пальцы, ловкие и быстрые, как у фокусника, умело перебирали оперение. Ветераны делилась с новичками советами по подготовке к походу.
Никто не знал, куда мы отправимся завтра и что ждёт впереди. Я прислушивался к разговорам вокруг – ходили разные слухи. Впрочем, я заметил, что это мало кого по-настоящему волновало. Большинство воинов служили в Легионе уже много лет, и они привыкли к такой жизни. Для них важнее было то, что жалование в Легионе платили исправно, а работы всегда хватало.
Я знал, что одним из самых строгих запретов считалось заключение брака во время службы. Этот запрет появился не просто так – история Легиона знала немало случаев, когда семейные узы становились причиной трагедий. Тем не менее многие наёмники умудрялись его нарушать. Я слышал, как один из ветеранов рассказывал, что в каждом крупном городе у него есть «невеста», которая ждёт его возвращения.
Каждый раз, когда Легион отправлялся за пределы Кифии выполнять очередное задание какого-нибудь генерала или самого короля Роэна, примерно десятая часть состава увольнялась. Правда, в этом случае надо было либо вернуть годичное жалование, либо найти себе равноценную замену. Я слышал, что некоторые специально натаскивали молодых бойцов, чтобы потом оставить их вместо себя.
Разглядывая блестящее лезвие своего меча, я вспомнил рассказы командира форта в Пограничье о славной истории Легиона. Особенно меня впечатлило повествование о битве в Змеином ущелье, где четыреста бойцов-наёмников спасли объединённую армию Кифии и Фризии.
Четыреста бойцов-наёмников стояли насмерть, сдерживая в теснине между грядами невысоких, но непроходимых гор двадцатитысячную орду кочевников, неожиданно вторгшихся из генейских пустынь. Наёмники отчаянно сражались, пока королевские генералы не собрали подходившие подкрепления из южных фортов и не разгромили изрядно поредевшую орду. После битвы тридцать выживших наёмников во главе с Балсом были одарены королевской милостью, уравнявшей их в правах с потомственной знатью. Помимо этого Легиону, или отряду Чёрного Балса, разрешалось брать частные заказы от других правителей, если эти заказы не противоречили государственным интересам Кифии.
Легион пользовался особым доверием короля Роэна – я знал, что два десятка лучших воинов зачастую сопровождали его во время выездов из столицы. Личная охрана из наёмников – необычный выбор для монарха, но Роэн всегда славился нестандартными решениями. Именно благодаря таким решениям он превратил Кифию во вторую после легендарного Хогруса страну по военной силе и богатству.
Чистка и полировка оружия всегда помогали мне привести мысли в порядок. Вот и сейчас, методично выполняя привычные действия, я размышлял о предстоящем походе. Что нас ждёт впереди? Какие испытания готовит судьба? Глядя на своих новых товарищей, вспоминая нашего необычного офицера, я понимал, что скучать нам точно не придётся.
Уже засыпая, я подумал о том, что, возможно, когда-нибудь и о наших подвигах будут рассказывать легенды…
