«Весь век мой высечен. Изрезан до кости…»
Весь век мой высечен. Изрезан до кости.Передо мной мерцают сани,Как шуба на снегу.Народ, прости.Гляди дегтярными глазами.
Кричала… пела… Нет моей вины,Что вы в парче, мерлушке и финифти.Брусчаткою расколотой страныВы под ногой меня не сохраните.
Был страшен век. Есть страшен приговорЕму, распявшему колькратыДетей и птиц, Дух, Слово и Простор,В чьи длани вбиты мертвые солдаты.
Я в розвальнях, – а бревна иней скрыл…Да сиречь: локти, голени и спины… —Качусь; мохнатый снег – подобьем крыл;На холоду железом синим стыну.
Прощай, мой век! Проехала твоиРасколы, копи, рудники, болота!От ненависти Божьей – до любвиЗвериной, до соленых ребер Лота!
До челюсти ослиной, коей мыВрага в жестоких битвах побивали,От воли неба – до камней тюрьмы,Где нас пытали, где мы хлеб жевали…
Остались сани! Волка бешеней, народЛедово скалится, и пяткой клюкву давит,И помидоры из бочонка в рот сует,И на черницу в розвальнях плюет,И в облаках орлицу славит!
А я?!.. – В собачью шубу запахнусьПотуже; бирюзовый крест запрячуВ межгрудье; шею вытяну, как гусь,Смотря обочь, шепча опричь, обаче.
И с напряженьем, будто бы сумуНа спину взваливая неподъемно,Я над толпой двуперстье воздыму —Язык огня – над ночию огромной!
И высвечу! И краденые клады освещу!И озарю позорные подземья и подвалы!Перекрещу! Пересвищу! ПрощуВязанки преступлений небывалых!
Весь дикий, весь великий волчий грех,От первородства до могилы сущий, —О, розвальни трясет… – прощаю всех,Рожденных, и погибших, и живущих!
И на меня так пялятся глаза —Так тычут пальцы – рты в раззявстве ширят —И блеет бедной музыкой коза,И запах гари, и медяшки-гири,
И кошкой – старикашка на снегу… —Он по зиме – босой, и я – босая…А кони мчат, и больше не могу,И вон с земли – в зенит – метель косая!
И я лечу, откосно, круто – вверх…Вы с норовом, кудлатые лошадки!..Буран – острей ножей – в лицо, и смех,И ягоды червонной выплес сладкий
Под языком!.. и вдаль – по облакам!.. —И вширь – по праху, воздуху и пуху,Белесым перьям, угольным мешкам —До слепоты, до исступленья духа!
Я в небесах! Я, дура, в небесах!А вы меня – на черном льду – топтали…Я бирюза на снеговых цепях,Я метка на лоскутном одеяле!
На знамени я вашем бахрома!Запечена я в нищей сайке – гайкой!И оттого я так сошла с ума,Что я на ваши звезды лаю лайкой!
И выпрыгну из розвальней! И побегуЯ босиком – по облакам пушистым!Я умереть могу! Я жить могу!Я все могу! Я синий камень чистый!
Я крест ваш, яркий бирюзовый крест!Я к вам из туч свисаю на тесемке —Вам не схватить! Сухой и жадный жест.Не перегрызть! Не оборвать постромки!
И платье все в заплатах, и шубнякКогтями подран, и глаза-колодцы,И – кто мне в пару?!.. кто из вас дурак?!.. —Пускай за мной по облакам увьется!
Бегу!.. – древесной тенью на снегах.Крестом вороны. И звездой в разрывахРогожных туч.И – человечий страх:Как в бирюзовых, Божиих мирах,Как в небе жить?..Не хлебом… люди живы…
И, облака измеривши пятой,Смеясь, подпрыгивая, клича, плача,Прикидываясь грешной и святой,Кликушей, сойкой, головней горячей,
Все зная, все – что на земле убьют!.. —Распнут зубами, зраками, плевками!.. —Танцую в небе, шут, горящий прут,Салют – над скатертями, коньяками,
Над крыльями духов, над тьмой параш,Над кладбищами вечных малолеток —Мой грозный мир, теперь ты не продашь, —Жестокий пир, дай неба – баш на баш!.. —Свой синий крест нательный напоследок.
Страницаиз28
СкороКнижный режим