Глава 6
Сребровласый воин крепко держал туго натянутый кнут. Его светлые брови были грозно сведены, на висках и шее проступили вены, руки подрагивали от напряжения, а плотно сжатые губы разомкнулись и произнесли:
– Твою ж… – сверкнул он серыми глазами. – …мать!
Разрушитель отчаянно взревел, но воин в сине-белой форме не дал ему до меня дотянуться. Не выпуская кнута, он зарылся пятками в землю. На ней остались глубокие борозды, когда разрушитель протащил его вперед.
Досадливо зарычав, одержимый решил сперва избавиться от внезапной помехи. Он кинулся на воина и попытался ударить его кулаком, но тот ловко извернулся и тут же перешел к контратаке: накинул тело плети на его второе предплечье, чтобы связать руки.
– Ки-и-и… – хрипло выдохнул разрушитель и перехватил кнут.
Тяжело дыша, он рывком притянул к себе воина, после чего обрушил на него сцепленные руки, точно молот. Воин не успевал уклониться, и когда я подумала, что все, конец, он вдруг выставил перед собой руку и мягким движением отвел удар в сторону. На его скулах дернулись желваки.
– Ки-и-и! – разрушитель снова замахнулся. – На-а-а!
На этот раз воин не захотел снова подставляться под удар, бросил кнут и увернулся. Но не отступил, как я ожидала, а, наоборот, почти вплотную приблизился к разрушителю, обошел его сбоку и со всего маху зарядил в челюсть. Голова того качнулась, но не более, и уже через мгновение одержимый опять нападал.
«Не справится», – с волнением подумала я и ринулась на помощь, но воин властно скомандовал:
– Стоять! – и в тот же миг поднырнул под здоровенные ручищи, когда его попытались поймать.
За мгновение он оказался у одержимого за спиной. Пнул того под колено, опрокинув на землю. Подхватил с земли кнут и обмотал вокруг шеи. Разрушитель захрипел. Зацарапал кожу, стараясь запустить пальцы под плеть. Но в итоге отчаялся и попытался поймать воина, чтобы перекинуть его через спину, но тот, будто змея, ловко выкрутился, обнажил зубы в оскале и сильнее потянул за кнут.
Вскоре разрушитель ослаб. Его лицо покраснело, потом посинело, а взгляд нашел меня и пронзил жгучими иглами. Я увидела, как под багровой пеленой в глазах разрушителя промелькнула искра боли.
Не физической. Душевной. Как смотрел бы человек, который потерял что-то ценное.
Но разве безумцы умеют переживать? Они ведь утратили все чувства.