VII. Ad Majorem Dei Gloriam (К вящей славе Божией)
«Действительно, наш век удивительно проницателен. Неужто, он и в самом деле считает, что зола от костров окончательно потухла? И не осталось ни одного уголька, чтобы зажечь хотя бы один факел? Безумцы! Называя нас иезуитами, они думают покрыть нас позором! Но эти иезуиты им сохраняют цензуру, ограничение свободы слова и огонь… И в один прекрасный день, они будут хозяевами своих хозяев…»
Они сказали: «Мы здесь править будем,
Военной тактикой и верою прибудем,
Прогресс разрушим, добродетели народа,
Построим крепость из развалин блоков,
Чтоб охраняла нас, породистых бульдогов,
Мы суеверью мрачному дадим свободу.
«Война ведь неизбежна, а эшафот – добро!
Невежество примите и нищету с теплом!
Ад ждет заносчивую гордость,
А к ангелу тропа через тоннель лежит,
Чтобы добиться цели, правительство хитрит,
И рот заткнет отцу, и отупит потомство.
«Враждебно наше слово в сегодняшней среде,
Раздастся и утонет в бесформенной толпе,
Остудит беспокойные сердца,
Загубит, заморозит живительный побег,
Потом растает, словно легкий снег,
Кто жаждет, не отыщет никогда.
И только холод ночи сердца те достает;
И лишь одни мы сможем усмирить народ,
Поманит если кто с небес,
Чтоб берегли свободу, где полегли отцы,
Осклабятся обители злонравные творцы
О мечте, коей грезил отец.
«А на знамени мы начертали бы рядом:
– «Религия, собственность, вера, порядок». —
Но если безбожник, еврей иль предатель
Возьмется помочь нам, на свой риск и страх,
Кровавый, жестокий, с оружьем в руках,
Тот вор и разбойник нам будет приятен.
«Победитель, крепи неприступное место,
Мы в чести и почете заживем повсеместно.
Магомет иль Христос, или Митра важней?
Наша цель – править миром, она – выше всех.
Здесь никто никогда не услышит наш смех,
Лишь струны сердец задрожат все сильней.
«Мы души упрячем в глухом подземелье,
С мечтаньями наций справляясь умело,
Будь пахари Нила, испанский монах.
Законы долой! Прочь умы! Здравствуй, ночь!
Что ж мысль? Это сука, сбежавшая прочь.
На псарню Вольтера! Закован Жан-Жак!
«А если воскреснет сознанье, задушим.
Шептать будем дамам тихонько на ушко,
Понтоны у Африки и у Спилберга.
Кострища мертвы, но они оживут,
Ну, если не люди, так книги сожгут;
И если не Гуса, сожжем Гуттенберга.
«Об оных, кто силится Рим осудить,
Тот факел, что Бог дал сознанье будить,
Сократу светил и Христа провожал,
Как воры мы, черные, тайно во мгле,
Сначала войдем и потушим тот свет,
Загасим огонь мы молчком, не спеша.
«Темна уже сердца покорного масть,
В их душах пустых разлилась наша власть.
И что хотим, мы делаем бесшумно.
Ни шороха, ни возгласа, ни хлопанья крыла,
Не свергнет тишину, и наша полумгла
Чернее ночи явится безлунной.
«Теперь мы всемогущи. Чернь покорна,
Мы будем управлять страной спокойно,
Всесильем, счастьем, славой по̀лны,
Бояться нечего без веры и без правил…
«И даже если встретимся с орлами,
Спасу Вас», – нам Господь промолвил.