По лезвию бритвы. Главный секрет Сталина
Если хочешь скрыть тайну от врага, не говори ее даже другу.
Как уже было сказано выше, факт окружения 6-й армии Паулюса был засекречен до конца декабря 1942 года не только в Третьем Рейхе, но и в СССР. Однако кто на самом деле принимал решение о запрете публикации и кто курировал процесс засекречивания?
Еще раз напомним, что даже в предельно откровенной переписке с Черчиллем и Рузвельтом Иосифу Виссарионовичу приходилось скрывать истинное положение дел. Всё, что он мог себе позволить сообщить даже 6 декабря – это лишь намекнуть на окружение 6-й армии:
Под Сталинградом мы держим в окружении большую группу немецких войск и надеемся довести до конца их ликвидацию.
Что значит «большую» группу? Дивизию, корпус, армию? Сталину ведь было прекрасно известно, что 6-я немецкая армия попала в окружение почти в полном составе. Список дивизий по номерам тоже не был секретом для нашего Генштаба. Единственно, что было под вопросом – так это точное количество человек в котле.
Однако всё объясняет ключевой посыл этой цитаты – «надеемся довести до конца их ликвидацию». То есть Сталин понимает, что периметр обороны противника настолько устойчив, а скорый деблокирующий удар настолько непредсказуем, что давать гарантии удержания котла было бы слишком смелым решением по меркам 1942 года. Именно поэтому используется обтекаемая формулировка «надеемся».
Широкой общественности, повторимся, не было известно вообще ничего. Только 26 декабря 1942 года в ежедневной сводке появляется следующее сообщение с очень странной формулировкой: С целью выручить свою группировку, окруженную под Сталинградом.
Правда 26 декабря 1942г
Почему странной? Во-первых, эта новость идет второй, как будто она не самая важная. По сути, мимоходом сказанная фраза, проходная тема, хотя, де-факто, это сенсация. Или Красная Армия каждую неделю, уже по привычке, окружает группировки противника? В шапке первой полосы, где прописываются самые главные новости выпуска, тоже ни слова, ни полслова.
Во-вторых, ни намека про то, кого окружили, сколько окружили, когда окружили, при каких обстоятельствах? Мы дивизию «поймали» или корпус, 10 000 человек или 50 000? А ведь на тот момент, повторюсь, мы прекрасно знали сколько дивизий попало в котел. Таким образом перед нами встают два вопроса. Почему сообщили именно 26 декабря и почему сообщили так скромно, по сути, между строк? Ведь окружение Паулюса – это главное мотивирующее событие 1942 года!
На первый вопрос есть простой ответ. Именно 25 декабря командующий Второй Гвардейской Армией Малиновский окончательно отчитался перед Москвой об успехе своих войск и глобальном отступлении Манштейна, который с 12 декабря пытался прорваться к Сталинграду.
Противник сбитый с позиций на реке Мышкова, вчера 24.12.42 начал отход на реку Аксай. В результате шестичасового боя, войска армии опрокинули части прикрытия противника и нанеся им жестокие потери подошли к рубежу реки Аксай… Авиаразведкой за 25.12.42 отмечен отход противника в сторону Котельниково. 2 Гв А продолжает наступление…
Самое же удивительное в этой ситуации это то, что документ подписан членом военного совета 2-й Гв. А генерал-майором Илларионом Лариным, который согласно Википедии и большинству открытых источников 25 декабря был уже мертв. И не просто мертв – он застрелился. И не просто застрелился, а сделал это в Москве – за тысячу километров от Сталинграда. Однако согласно документам, генерал Ларин, по крайней мере, еще ночью 27 декабря был жив. То есть поводов стреляться от неудач у него не было. Наоборот, в тот момент все уже готовились «крутить дырки» под ордена.
Дело расследовал Особый Отдел, который выяснил, что у Ларина был затяжной психический срыв. У кого-то на войне не выдерживает сердце – у генерала же не выдержала психика. Поэтому претензии чекистов к Малиновскому были вовсе не из-за того, что Ларин в предсмертной записке написал «Да здравствует Ленин». Вопрос был в том, а как так получилось, что член военного совета армии в состоянии острого психоза участвовал в принятии стратегических решений и подписывал важнейшие документы?
Еще один интересный исторический штрих – 25 декабря Сталин подписывает постановление ГКО о восстановлении железнодорожного моста через Дон в районе Верхне-Чирской. Учитывая, как долго тянули с этим стратегическим решением, то очевидно, что до этого момента были серьезные сомнения в удержании плацдарма. Вернее даже не в удержании, а в самой возможности скорого расширения нашего плацдарма в большой излучине Дона. Таким образом 24—25 декабря – этот тот самый момент, когда товарищ Сталин выдохнул и переключил свое внимание на подготовку операции «Кольцо».
Возвращаясь к операции «Зимняя Гроза», нужно сказать, что Манштейн принял решение об остановке наступления на Сталинград еще вечером 22 декабря – как только стало понятно, что советские танковые корпуса Юго-Западного фронта подлетают к Тацинской и Морозовской. И уже 23 декабря 6-я танковая дивизия (главный ударный кулак немцев) поехала авансом «освобождать» еще незахваченные аэродромы.
На немецкой карте от 24 числа хорошо видно, как скукожился, отступив от Мышковы, LVII танковый корпус. 6-я танковая дивизия Рауса (Erhard Raus) вообще уже находится за Доном, спеша парировать удар «Малого Сатурна».
Немецкая карта 24 декабря 1942 года
Таким образом угроза Сталинграду с юга была блокирована. В LVII корпусе после ухода 6-й танковой дивизии осталось менее 30-и боеспособных танков. Как откровенно написал в своих мемуарах начштаба XXXXVIII танкового корпуса Фридрих Меллентин:
К 26 декабря от 57-го корпуса почти ничего не осталось: он буквально «скоропостижно скончался»
Но вот вопрос. Если с этой группировкой все было кончено, то почему тогда советские СМИ так «скромно» об этом сообщили?
А дело в том, что над Сталинградом нависал еще один немецкий плацдарм – так называемый «Тормосинский выступ». От него до позиций Паулюса было всего 50 километров. Группировка Холлидта к тому моменту ни о чем таком уже не думала, но именно ее немецкая разведка использовала в своей радиоигре, подкидывая нам версию, что основной удар будет именно с этого плацдарма – на Калач и Вертячий!
Радиограмма 6-й армии во все корпуса 8.00 12.12
Армия планирует в кратчайшие сроки установить соединение с ударной группой Холлидта, наступающей от Боковской. Для этого необходимо захватить донские высоты западнее Вертячий. VIII армейский корпус должен быть готов нанести удар из полосы 76-й пехотной дивизии на северо-запад (Вертячий).
На самом деле сил для рывка у группы армий Дон на этом направлении уже не было, но мы то про это достоверно не знали! Поэтому угроза деблокирования Паулюса с этого плацдарма воспринималась командованием Красной Армии, как вполне реальная до самого последнего момента – туман войны никто не отменял. Тем более, что мы эту ситуацию масштабировали под себя – если СССР в критической ситуации может бросить в прорыв целую армию, то почему Третий Рейх не может? Поэтому и не спешили трубить во все фанфары, оставляя себе место для маневра.
29 декабря 1942 года, под угрозой окружения, Тормосинская группировка немцев стала планово отходить на рубеж реки Северный Донец, где планировалась новая линия обороны, а 4-я танковая армия Гота оставила Котельниково. И хотя с Кавказа на помощь Готу приехала дивизия СС Викинг, армию Малиновского было уже не остановить.
30 декабря 1942 года стало окончательно ясно, что Паулюс обречен. Таким образом, только 1 января 1943 года в наших газетах наконец появляется полноценное сообщение о Сталинградском котле – с картой, с подробностями, на весь разворот – всё как положено.
Правда 1 января 1943 года. Первое изображение Сталинградского Котла
И у нас остается последний вопрос – а кто принимал решение об засекречивании факта окружения Паулюса, кто тянул аж до 1 января?
Самый очевидный ответ – это товарищ Сталин, но не всё так просто. Сталин не машина, чтобы делать сразу десять дел одновременно. Непосредственно цензурой и информационной политикой в СМИ занимался «специально обученный человек» – генерал-полковник Александр Сергеевич Щербаков. Вот кто действительно был многостаночником, одновременно занимая следующие должности:
1. Зам. наркома обороны СССР
2. Начальник Главного Политического Управления РККА
3. Руководитель Совинформбюро
4. секретарь ЦК ВКП (б) и кандидат в члены Политбюро
5. Первый секретарь Московского городского и областного комитетов партии
6. Заведующий Отделом международной информации ЦК ВКП (б)
Александр Щербаков
Именно Щербаков во время войны принимал решения, что печатать, а что не печатать, так как идеология и цензура была в рамках его ответственности. Именно его ведомство формировало информационную политику государства. За конкретные формулировки сводок Совинформбюро отвечал лично Щербаков. Сталин, как правило, не вмешивался в цензурные дела, полностью доверяя своему ставленнику.
Так что, чисто технически, первичное решение о запрете публикаций про Сталинградский котел принимал именно Щербаков. Сталин лишь постфактум поддержал эту инициативу.
Самое интересное, что расследование по делу самоубийства генерала Ларина курировал тоже Щербаков, так как все армейские политработники находились в его непосредственном подчинении. Ну то есть наш пострел везде поспел! По сути, Александр Сергеевич к концу войны уже претендовал на роль «Бормана в очках» – заместителя Сталина, однако внезапная смерть от инфаркта спутала все политические карты.
Когда Щербаков умер в мае 1945 года, то его гроб нес сам Иосиф Виссарионович. Сколько же тайн унес с собой в могилу Александр Сергеевич? Достаточно, чтобы заново переписать учебники истории.