Почему отложили удар Сталинградского фронта? Хитрый план генерала Еременко
В темной комнате нет ничего, пока ты туда не зайдешь
Операция Уран была необычной во всем – в замысле, в масштабах и даже в сроках. Нет, дело вовсе не в переносах сроков начала наступления (что кстати пошло нам на пользу, запутав немцев), а в разных датах наших главных ударов. Юго-Западный Фронт пошел в наступление 19 ноября 1942 года, а Сталинградский Фронт рванул навстречу лишь 20 ноября.
А что тут странного – спросит искушенный читатель? Наверняка этому есть рациональное объяснение – либо от историков, либо от самих полководцев. И вот тут начинается самое интересное. Проблема в том, у нас есть целых две «официальных» позиции по этому вопросу. Более того, эти версии взаимоисключают друг друга!
Обе версии, конечно, послевоенные. Первая озвучена маршалом Еременко, противоположная – маршалом Жуковым. К тому же были и «нейтральные» позиции, которые, как вы догадываетесь, ясности в этот спор не добавляют, а скорее наоборот.
Генерал полковник Еременко в 1942 году
Сам факт существования двух противоположных позиций по такому принципиальному вопросу, да еще от столь именитых полководцев – это уже само по себе скандал. Проблема, которую историки не могут разрешить уже почти 60 лет, делая вид, что ничего не происходит.
Кстати, когда я в 2020 году спросил на официальной экскурсии в Музее Сталинградской Битвы о причинах переноса наступления Еременко, мне просто не ответили по существу вопроса. Лицензированный экскурсовод прожег меня взглядом, давая понять, чтобы я «ехал обратно в свой колхоз и не задавал глупых вопросов».
Итак, версия Еременко такова – это был его собственный хитрый план, который должен был запутать Паулюса. Если Юго-Западный Фронт Ватутина начнет раньше на день или два, то немцы все резервы бросят ему навстречу. Таким образом, когда потом «внезапно» ударит Сталинградский Фронт, то резервов у немцев на противодействие встречному удару уже не будет.
Версия Жукова – это банальная логистика. ЮЗФ до цели нужно пробиваться 3 дня, а СталФ до места встречи нужно «ехать» два дня. Три минус два – получаем один день разницы. Всё просто. Или нет?
Вроде позиции здравые и вполне адекватные, но только на первый взгляд. Первая странность заключается в том, что обе версии противоречат «теории внезапности» Урана, о которой вы прочитаете в любом учебнике или исследовании о Сталинградской Битве. Здесь речь о том, что сверхсекретность подготовки Урана обеспечила его внезапность, а внезапность обеспечила успех всей операции на окружение.
Но если Еременко начинает на день или два позже – о какой внезапности может идти речь? Собственно, как только 19 ноября Ватутин пошел в прорыв, румыны на юге тут же засуетились и начали готовиться к худшему. Полнокровную немецкую 29-ю моторизованную дивизию, которую должны были отправить на поддержку 3-й румынской армии, оставили на месте! Более того, дивизию в режиме аврала начали готовить к контрудару и в итоге именно 29-я мд остановила наступление нашей 57-й армии, сформировав устойчивую стенку котла по реке Червленная.
Из ЖБД 4-й танковой армии за 19 ноября 1942 года:
В 9.25 в 29-ю мд был передан приказ сегодня же изучить возможности для проведения контратак по следующим направлениям: -а) через Блинников в направлении Харауссун-ст. Тундутов; -b) по северному берегу р. Карповка в направлении на Ивановку. В VI румынский корпус было передано распоряжение максимально усилить противотанковую оборону в озерных дефиле, даже за счет менее опасных участков. Также 4-я танковая армия перебрасывает батарею 8,8-см зениток от ст. Тингута к Плодовитому
По поводу растягивания немецких резервов 6-й армии Паулюса всё тоже неоднозначно. Как раз было бы логично, если бы Еременко оттянул на себя подвижные резервы Паулюса, позволив тем самым Юго-Западному фронту развернуться в полную силу. Ведь именно ЮЗФ в этой операции выполнял главную задачу и был «в приоритете».
Самое удивительное, что в итоге некоторые подвижные резервы как раз и поехали в сторону Еременко! 21 ноября боевые группы двигались в сторону переправы у Калача вдоль линии Карповская-Советский. Немцы, по факту, приехали к конечной точке удара 4-го механизированного корпуса Вольского в тот самый момент, когда по плану наши танкисты должны были брать Советский. Повезло, что мы опоздали!
Проще говоря, задержка в один или даже два дня не давала гарантии от встречного танкового удара. Другое дело, что у немцев на тот момент был существенный дефицит бронетехники и они в принципе не могли отразить сразу два крупных наступления на разных флангах. И получается, что Еременко с немецкой педантичностью готовился к худшему варианту развития событий, а Паулюс почему-то понадеялся на русский авось, что его и подкосило.
немецкая карта 21.11.42 (район Калача)
Так что механизированный кулак Сталинградского фронта спасла от встречного боя не столько хитрость Еременко, сколько полное отсутствие резервов у немцев и плохая погода! Да, 20 и 21 ноября на южном фланге была нелетная погода – туман, низкая облачность, снег. Обычно в советских источниках данный факт описывается в негативном контексте из-за невозможности полноценно использовать авиацию и частичной потери контроля над войсками.
Вот только туман мешал не только нашей авиации, но и самолетам противника. До 22 ноября немцы просто не видели 4-й механизированный корпус, который волшебным образом растворился в бесконечной заснеженной степи.
При лучших погодных условиях для авиаразведки, немцы вполне могли развернуть боевые группы в сторону Еременко, не говоря уж о беспрерывных бомбежках наших механизированных колонн. Учитывая, что на тот момент Люфтваффе была явно выше классом, чем сталинские соколы, то нелетная погода во время Урана однозначно пошла нам в плюс.
Сам товарищ Сталин в письме Черчиллю 27 ноября 1942 года писал следующее.
В Сталинградской операции пока мы имеем успехи между прочим потому, что нам помогают снегопад и туманы, которые мешают немецкой авиации развернуть свои силы.
Мы думаем на днях предпринять активные операции на Центральном фронте, чтобы сковать здесь силы противника и не дать ему возможности перебросить часть сил на юг.
То есть иллюзий по поводу эффективности ВВС у нашего руководства не было. «Самолетобоязнь» была настолько серьезной проблемой, что главком был готов в очередной раз отложить операцию, пока не будет достигнут хотя бы относительный паритет в воздухе. В свою очередь, Вольский, когда писал письмо Сталину о возможных проблемах наступления своего механизированного корпуса, в итоге, больше всего опасался именно пикирующих штурмовиков противника.
Немного отходя от темы, обратим ваше внимание на интересный пассаж Сталина об «активных операциях на Центральном фронте». Речь здесь, конечно же, идет об операции Марс. Иосиф Виссарионович немного лукавит, когда говорит Черчиллю, что «на днях» начнет операцию – Марс, как известно, был запущен утром 25 ноября 1942 года. К моменту отправки письма самые важные события уже произошли и было понятно, что наступление под Ржевом не взлетело.
Сталин заранее вбрасывает версию «отвлекающей операции», чтобы прикрыть реальный провал наступления, который сегодня, с легкой руки американского военного историка Гланца (David Glantz), весь мир знает, как «крупнейшее поражение Жукова».
В итоге, с легкой руки Сталина, версия отвлекающей операции ушла в народ и все советское время была официальной позицией по этому вопросу. Уран – основная операция, Марс – вспомогательная, хотя на самом деле оба наступления носили стратегический характер.
Возвращаясь к основной теме, нужно еще раз отметить, что версия Еременко, учитывая вышеизложенные обстоятельства, весьма и весьма неоднозначная. Метод «по аналогии» тут тоже не работает. До Сталинградской Битвы подобных прецедентов не было. Тот же Марс, где было аж четыре независимых удара, начался синхронно, хотя задача растащить резервы противника никуда не делась.
Следующий важный вопрос – а кто, собственно, принимал решение о переносе, на чей стороне был Сталин в этой ситуации? На этот вопрос отвечает распоряжение Сталина Жукову от 15 ноября 1942 года.
КОНСТАНТИНОВУ Только лично. переселения Федорова и Иванова можете назначить по Вашему усмотрению, а потом доложите мне. Если у Вас возникает мысль о том, чтобы кто-либо из них начал переселение или позже на один или два дня, то уполномочиваю Вас решить и этот вопрос по Вашему усмотрению
По контексту видно, что конечное решение принимает именно Жуков, а Сталин считает вопрос несущественным. Вплоть до того, что возможно речь идет о банальной логистике, то есть о запаздывании резервов Сталинградского фронта к нужной дате (это, собственно, третья версия, которая озвучивается некоторыми современными историками). Тем более, что изначальный перенос даты наступления с 10 на 19 ноября связан именно с этим фактором.
Таким образом, сдвиг наступления на один день вовсе не был очевидным и неизбежным решением, как многие пытаются нас убедить.
С другой стороны, версия Жукова также весьма странная – ЮЗФ якобы слишком далеко, а Сталф слишком близко от места встречи. Ну правда, а что плохого в том, если бы ударный кулак 51-й армии дошел до Калача днем раньше? Для этого давайте еще раз прочитаем Жукова.
Разница в сроках объясняется тем, что перед Юго-Западным фронтом были более сложные задачи. Он находился на большем удалении от района Калач-хутор Советский, и ему предстояло форсировать Дон
Ключевые слова здесь – это «сложные задачи» и «форсирование Дона». Если честно, складывается общее впечатление, что самой проблемной частью наступления считалось форсирование реки и сколько на это понадобится времени – никто точно не знал. И здесь мы вновь возвращаемся к идее того, что в тот момент полное окружение противника рассматривалось скорее, как задача максимум. Реальный же результат, на который все рассчитывали – это прерывание коммуникаций или проще говоря, оперативное окружение.
Еще одна проблема заключается в том, что другие полководцы внятного объяснения тоже не дают. Василевский, к примеру, когда пытается объяснить это смещение, ничего по существу дела не говорит. Типа, это настолько очевидно, как «дважды два – четыре». Рокоссовский, по сути, подтверждает версию к Жукова. Остальные участники тех событий вообще помалкивают, так как видимо сами не понимают, как именно принималось это непростое решение.
Давайте попробуем рассмотреть фактическую географию встречных ударов. Если принять версию Жукова о разнице в расстоянии, то должно быть существенное различие в километраже ударов от разных фронтов. Однако если мы замерим на карте реальное расстояние от исходной точки до конечной, то получим удивительный результат.
Расстояние, которое должен пройти 4-й механизированный корпус Сталинградского фронта – 90 км. Длина встречного удара 4-го танкового корпуса ЮЗФ – 75 километров. Удар 26-го танкового корпуса ЮЗФ – 100 километров. То есть всё вышло с точностью до наоборот, даже учитывая тот очевидный факт, что танки по прямой не двигались! Таким образом версия о «длинном прыжке» ЮЗФ тонет под своим же весом.
Есть ли у нас альтернативные версии? Конечно есть.
Первый адекватный вариант, который приходит в голову – это попытка скрыть от немцев конечную цель операции. Версия, кстати, близкая к объяснению Еременко, но с одним нюансом. Речь здесь идет не о локальной хитрости и попытке переиграть Паулюса, а о глобальном замахе, дабы удержать в «теплой ванне» ОКХ Вермахта (верховное командование сухопутных сил). Чтобы они до последнего момента не осознавали масштаба происходящего и как можно позже задумались о воздушном мосте, переброске резервов или прорыве из Сталинграда.
Однако, в этом случае Жуков или Василевский об этом обязательно так или иначе написали. Поэтому, к сожалению, есть и другая версия, которая мало кому понравится. Вернее сказать, она никому не понравится.
Возможно, что та самая разница в один день, объясняется тем, что ГШ РККА и Ставка вовсе не были уверены в тотальном успехе наступления Юго-Западного Фронта.
В этом случае если бы прорыв Ватутина 19 ноября «захлебнулся», то встречное наступление более слабого Сталинградского фронта теряло всякий стратегический смысл. Вольского бы, в итоге, размотали по степи те самые танковые резервы Паулюса, которых так боялся Еременко. Плюс существенный фактор неопределенности с форсированием Дона, на который прямо указал Жуков.
Таким образом, разница в один день (или два) нужна была как «страховка»! В ночь на 20 ноября было бы уже понятно – вырвался Ватутин на оперативный простор или нет? И если нет, то можно было либо отменить наступление Сталф, либо поставить им ограниченные цели – перерезать ЖД Сталинград-Котельниково и закрепиться на этих рубежах.
Собственно и удар 24-й армии по Вертячему именно 22 ноября (а не 19 числа) следовал той же логике – ждали развития успеха Юго-Западного фронта. Напомним, что в октябре решение по «запуску» Урана тоже принималось по этому принципу! Ставка ждала результата наступления Рокоссовского, которое началось 20 октября и по итогу дня приняло решение о формате будущего Урана.
В конце концов, разница ударов в один день, по большому счету, устраивала всех. И Еременко с его тактическими хитростями и Ставку, которая просчитывала все варианты, даже самые плохие.
Однако если все-таки вернуться к вопросу, чья идея победила, то можно смело констатировать, что в итоге выиграла концепция Жукова.