Хижина

Глава 1. Под крестом

Луна возвышалась над заостренными, обьятыми тенью кронами собора, незаметно для всех подменив собой рано исчезнувшее солнце. Деревья парка так густо затянулись вечерней темнотой, что казалось, храм стоит в глухом лесу, а объятый луной крест отбрасывал большую, жесткую тень на совсем маленькую, освещенную лишь луной площадь.

Покинув шумную улицу соседнего квартала, невысокая, облаченная в задубевшую от холода кожаную куртку девушка, прильнула к одному из дубов в парке около собора. Прихожане, отсидевшие вечернюю службу, наконец вяло начали вытекать на холодную улицу, и над их головами загремели колокола. Покинув укромное место в тени под деревом, девушка направилась к распахнутым резным дверям церкви.

Нырнула в толпу и проскальзывая вглубь против движения остальных, она добралась до высоких деревянных дверей к моменту, как из церкви вышли самые медлительные прихожане.

– Сразу видно, осень, – Обозначила седая женщина, как только пересекла порог церкви, – Летом я выходила с вечерней проповеди, было еще светло.

Она обратила свои слова не то к идущим рядом с ней старушкам, не то к небу, затянутому серыми ночными облаками. Еще недавно битком набитый собор – опустел. Беловолосый, бледный пастор, коротко кланяясь, прощался с последними прихожанами. Дверь с шумом закрылась за спиной девушки. Тут же ощутив ее присутствие, пастор бросил взгляд на вход и едва заметно вздохнул. Не отрывая от нее глаз, страшась и волнуясь, он быстро откланялся последней семье, и устремился в комнатушку, справа от алтаря.

Обогнув последних покидающих церковь прихожан, женщина торопливо пересекла зал, виляя меж скамеек. В своей спешке она не заметила как обронила одну из молитвенных книг на спинкой скамьи, почти беззвучно упавшей мягкой кожанной обложкой на мраморный пол. Вывернув из за скамьи, не отрывая глаз от исчезнувшей за дверью спиной пастора, девушка ускорилась.

Остановившись лишь у самой двери, девушка помедлила, оглядевшись и убедившись, что в церкви никого нет, и неуверенно постучала три раза. Но дверь была заперта. Буквально через мгновение по ту сторону раздался шорох.

– Ана, уходи, прошу тебя. Тебе не стоило приходить

Девушка опять постучала три раза.

– Я не могу, – Простонал пастор, и в этот раз его голос прозвучал отчетливее: он стоял прямо у двери.

– Филипп? – голос девушки ласково пропитал дверь, и мужчина, едва сдерживаясь, прислонился к ней, подойдя еще ближе, – Филипп, открой мне. Ты не можешь убежать от случившегося.

– Не могу. И моя судьба теперь – воля господа. Но это не должно повториться. Вчера я совершил ошибку. И буду нести наказание за нее всю оставшуюся жизнь.

– А как же я? – молила девушка, настороженно озираясь.

– Ана, – Не сдавался пастор, – Прошу… уходи. Иначе.. я… навсегда буду проклят.

– Но… Филипп, – женщина вновь постучала трижды, – Открой, прошу тебя.

Вдруг телефон Аны завибрировал. Она нервно достала его из кармана кожаной куртки, размягчившейся в тепле собора, и раздраженно сбросила вызов. Пастор притих.

– Филипп?

Никто не отвечал. Решив более не стучать, она дернула дверь, но та не поддалась. Ее телефон снова задрожал от вибрации, но в этот раз быстро замолк. В этот раз был не звонок. Короткое сообщение от того же, кто и звонил.

"Р.Х"

«Не дури, цыпочка, завтра – последний день. Не рекомендую впредь сбрасывать мои звонки»

Ана нервно дернула рукой, отключила телефон и со злостью сунула его обратно в карман куртки. В пустой церкви тишина ощущалась густой и непоколебимой. Казалось, ни шороха не проникнет в обитель с соседних улиц. Голые аскетичные стены храма совсем не перекликались с ее неописуемо красивым каменным фасадом и резной крышей.

– Филипп? Прости… я… хочу покаяться. Прими меня.

За дверью притаилась непроходимая тишина.

– Я, – жалобно продолжила Ана, – Буду в исповедальне. Прошу… освободи меня от моих грехов и отпусти…

Но судя по гробовой тишине, Филипп не шелохнулся. Если бы она не знала, что из той комнаты нет иного выхода, то решила бы, что его там давно нет. Она неуверенно потопталась своими черными ботильонами у двери, а затем медленно поплелась к узенькой, деревянной будочке рядом со входом. Деревянный табурет в исповедальне скрипнул, как и ее душа, и девушка принялась ждать.

Тишина неминуемо давила ей на сердце и через несколько минут она судорожно достала телефон. Ее рука задрожала, зажав кнопку включения. В тот же миг, как загорелся экран, телефон дважды провибрировал, поймав новые СМС.

«Отключенный телефон не помешает мне найти тебя, цыпа. Завтра. В 9:00. Полмиллиона. Или я оплачу твой долг твоими органами"

«Советую ночевать сегодня не дома, если и правда решила избегать меня"

Женщина нервно сглотнула сбивший дыхание ком страха, едва проснувшийся в горло, и тут же вздрогнула: дверь в соседнюю часть исповедальни открылась. Прильнув к решетчатому окну она жадно всмотрелась в появившийся силуэт. От вида одного лишь белого воротничка, она дрогнула всем телом.

– Филипп, прости меня прошу…

– Твоей вины в этом столько же, сколько и моей.

– Ты, – Ана продолжала мельтешить, – Не уходи. Послушай меня.

– Можешь говорить. Я приму твою исповедь.

Ана успокоилась. Ее плечи опустились, спина разогнулась, взгляд хаотично забегал по скрещенным рейкам окна на двери исповедальни.

– Я влюбилась, святой отец, – выдохнула вдруг она, – Без памяти. Он мне снится. Он всегда в моей голове. В сердце рдеет тепло, стоит мне его увидеть.

– Ана, – Вдруг перебил ее пастор, – Ты… вчера ты…

– Мы! – встряла она, прильнув вновь к окну, – Мы оба это чувствуем!

– Но я отдал себя богу. Я не могу..

– Филлип, – Ана просунула пальцы в щели между реек, – Мы ничего плохо не совершили. Мы просто любим друг друга..

– Мы… почти.. совершили, Ана. Мы..

– Не отрицай что не чувствуешь того же.

В ответ прозвучал лишь тяжелый вздох.

– Филипп?

– Опять… когда ты рядом.. мои мысли путаются. Ты не должна больше приходить.

Стул за решеткой скрипнул, и высокая тень перекрыла свет от щели в двери. Не мешкая, Ана соскочила и выбежала в зал, поймав вторую дверь почти открытой. На пороге стоял растерянный молодой пастор. Его бледно-белые брови и ресницы дрогнули. Девушка тут же подалась вперед, и своим телом протолкнула его внутрь, захлопнув за спиной дверь. Рухнув на скрипучий стул, мужчина вскрикнул, но Ана мигом впилась пышными губами в его. Тонкие пальцы скользнули по шее, она объяла ногами его бедра, и второй рукой скользнула ниже.

Мужчина затрясся, стоном отбиваясь от ее губ. Но его руки, раскинутые в стороны, впившись в дерево, схватились за стены, вместо того, чтобы оторвать необузданную девушку от себя. Мгновение растерянности и жар вспыхнул так же быстро, как погас свет. Из оконца в двери больше просачивался свет. Полная темнота заставила Ану остановиться.

Стены под ладонями пастора пропали и его руки резко рухнули вниз. Еще более зловещая, густая и неприглядная тишина заволокла воздух. В груди дрогнуло сердце и все нутро сжалось. Поднявшись, Ана ощупала темноту вокруг. Стены пропали.

– Что за чертовщина? – сменив любезность вдруг буркнула Ана, – Что за…

Ее рука вдруг врезалась в шершавую деревянную стену, совершенно не похожую на гладкое резное дерево исповедальни.

– Это все искушение, господь отведи меня.., – забубнил под нос Филипп.

– Что происходит? – рявкнула женщина, ощупывая соседние стены в полной темноте, – Куда? Делась будка? Где, дверь!?

Пастор, не вставая со скрипучего стула, начал молится, неразборчиво бубня что-то под нос.

– Это какой то прикол? – Ана ударила кулаком по одной из стен, – Ричард? У меня есть время до завтра! Слышишь?

Но в ответ никто не дал ни звука, лишь напуганный Филлип мямлил молитвы в темноте.

– Проклятье! Хватит, молиться! Лучше помоги открыть этот… ящик! – прикрикнула Ана, – Ты слышишь? Филипп!

Но пастор неуемно продолжал шептать молитвы. Рассвирепев, Ана с рыком пронеслась по окружающему ее деревянному кубу, а затем в поисках хоть какой то щели, разбивая руки о стены, пол и потолок, едва выше ее собственного роста, рухнула на пол.

– Дверей… нет, – панически задышала Ана, – Как это возможно? Где мы?

И в глухом деревянном боксе, в полной темноте остались два поникших, бормочущих человека. Один шептал молитвы, вторая – проклятья.

Глава 2. Лицо с рогами

Влетев в вестибюль захудалого мотеля мокрой от пота, девушка бегло стукнула по звонку на стойке и облокотилась на нее всем весом, прогнувшись в спине.

– Что за черт… – прошептала она, пытаясь отдышатся.

В ужасе ударив себя несколько раз по груди, она ненасытно втянула воздух и вскинула голову кверху. Из неприметной двери вышел заспанный, вялый мужчина в серой-белой кепке с красным козырьком и следом от испачканных в соусе пальцев.

– Да, – уныло протянул он, сгоняя с глаз сон, – Иду.

– Мне нужен номер. Подешевле. На одну ночь.

– Добро пожаловать в отель Руки Роуд, – монотонно залепетал полный мужчина, заполнив запахом своего пота весь ресепшен, – Меня зовут…

– Просто сдайте мне комнату, – раздраженно фыркнула девушка, – Прошу, быстрее..

– Вы, – очнулся работник мотеля, – Плохо себя чувствуете? Хотите вызову скор..

– Нет! – воскликнула она, – Просто… комнату…

– Хорошо, – неспешно протянул он, с подозрением всматриваясь в лицо гости, – Просто вы… вы что бежали сюда? Пешком?

– Нет! Конечно! Нет! Я… на машине, – девушка обернулась указав пальцем на темную парковку, где в одеяле черноты стоял большой силуэт машины, – Это… не важно.. дайте просто ключи.

– Ваше имя?

– Проклятье! Виктория… пишите просто Вик.

– Вы вспотели… – не успокаивался работник, – Вам точно не нужна…

– Тридцать шесть лет! Виктория Алсон, на 1 ночь. Лучше на пол ночи, ведь уже… почти рассвет.. Просто… дайте ключи, – Виктория схватилась за сердце, – Умоляю.

– Эм, – мужчину никак не убеждала ее спешка, – На пол ночи не выйдет, но самые дешевые у нас на первом этаже…

– Сойдет, – Буркнула она, – Главное… побыстрее.

Она стянула с себя белый джемпер, и серо-голубая футболка под ним оказалась насквозь мокрой на спине. Но компьютер зависал и не желал работать в ночи. Мужчина начал вбивать ее данные в старый, еле живой компьютер, настороженно поглядывая на гостью. Виктория не могла унять пульс. Ее лоб залило потом.

– Так, – сдался мужчина, обтерев руки о пузо, – Что ж, я запишу вас пока на бумажку… Знаете… это ископаемое не хочет просыпаться…

– Ага, – поспешно кивнула гостья.

– Ваша комната, будет… – мужчина стянул ближайший к нему ключ, – Номер тринадцать.

– Тринадцать? – переспросила Вик, – Серьезно? Я думала… тринадцатых комнат, как и тринадцатых этажей, давно… а впрочем, неважно.

– Вас проводить? – вяло предложил мужчина, – Или вы сами?

Виктория уже стояла в дверях, как вдруг остановилась. Она не ответила на предложение, хотя казалось задумалась о нем. Резко обернувшись, она подскочила к стойке и вдруг нервно выдала:

– Знаете, я вообще-то видела животное…

– Ага, – непонимающе протянул мужчина.

– На дороге, – кивнула Вик, – Ну знаете.. дикое.. Кажется..

– Вы что его… сбили?

– Я? – испугалась Вик и тут же сглотнула, – Что? Нет! Просто я его видела…

Мужчина нахмурился. От былого сна не осталось и следа.

– Если вы его сбили, мисс… стоит сообщить..

– Нет, – чуть ли не крича встряла Вик. Ее слова суматошно вылетали друг за другом, – Я же… сказала! Это… я… просто видела зверя.. С рогами…

Вдруг перед глазами Виктории всплыла картинка. Бледное от направленных на него фар лицо мужчины. Темные волосы до плеч. Страх. И зеленая кофта красивого травяного оттенка. Мужчина. Прямо на обочине. В лесу. И несущаяся прямо на него машина Вик.

– Да.. Просто, – пульс девушки не унимался, – Случайно заметила его на обочине. В последний момент… Но не сбила… не сбила, нет..

Снова та же картинка и жуткий звук удара о бампер вперемешку с бьющимся от столкновения боковым зеркалом.

– Животное значит?

– Да… да.. с рогами.. лось наверное.

– Что ж… если вы его не сбили… то… нет никаких проблем, мисс.. к чему вы вообще об этом решили сказать?

Действительно. К чему? Вик растерялась. Ее ресницы запрыгали, отмаргиваясь от слез.

– Это было… страшно! Я вся вспотела. От страха. Это же трасса в лесу! Понимаете! Дикий лось!

– А! – вдруг файлы в голове работника мотеля сошлись, – Вы… просто напуганы? Что ж… тогда… могу предложить вам пива из автомата?

– Нет… спасибо, – Вик пришла в себя, – Я пойду спать! Просто… хотела узнать. Не опасно ли на первом этаже. Вы же дали мне ключи от тринадцатого, – она нервно глянула на брелок, – Он на первом же? Вдруг у вас тоже бродят дикие животные?

В ответ мужчина громко гаркнул смехом.

– Что вы! Мы хоть и в лесу, но животных к себе не приглашаем! – он говорил шутливо и расслабленно. Он ей поверил, – Тут… знаете все эти огни, они ж.. ну, бояться этого. Шум, и такое..

– Да, – Вик кивнула, попятившись к выходу, – Конечно. Я и сама это знаю… просто…

– Спокойно ночи, мисс, – хихикнул он, – вслед закрывающимся стеклянным дверям ресепшена.

За спиной брякнул дверной колокольчик и прохладный влажный ветерок коснулся кожи Вик. Тело тут же задрожало. Но не от мороза. Октябрь был еще сносно теплым. Ее нутро задрожало от того, что внутри клубился кошмарный ком. Страх. Боль. Отчаяние.

– Я видела животное… – шепотом спародировала себя Вик, схватившись ладонями за лицо, – Боже! Какая дура!

Ключ в потной ладони ярко и сильно пах железом. Когда Вик нашла под блеклым над дверным фонарем номер тринадцать, помотав головой от разочарования, она все же сунула ключ в замочную скважину и повернула его дважды, прежде чем раздался характерный щелчок.

Из комнаты тут же повалило затхлостью. Острый нос Вик сжался гармошкой и она с отвращением выдохнула сквозь зубы.

– Что за мерзость..

Но сколько бы она не махала рукой перед лицом, это не помогало отогнать вцепившийся в легкие запах протухшего воздуха и пыли.

– Фу, – прокашлялась Вик, заходя глубже, – Кошмар…

Она щелкнула пальцами по выключателю, но свет не включился. Вик дернула выключатель снова. Вверх. Вниз. Свет не работал.

– Да вы издеваетесь! – она обернулась, воскликнув, и быстро захлопнула входную дверь. Затем достала смартфон из обтягивающих серых джинс, и включила фонарик.

Под белым холодным лучем от телефона отчетливо проглядывалась витающая в воздухе пыль. Зависшие во времени и невесомости частички былой жизни и кожи заполонили все пространство номера тринадцать. Пробравшись к окну по ту сторону кровати, Виктория распахнула шторы и луна неуверенно осветила часть комнаты. Потревоженные пылинки завальсировали под белыми лучами ночного солнца и Вик решительно открыла обе створки окна.

Ветер с напором ворвался в номер, сгоняя пыль прочь. Вик высунула нос, но хоть прохладный уличный воздух и коснулся ее щек, отвратительный затхлый пыльный запах застрял в ее маленьких ноздрях.

– Можно было просто спать в машине, – буркнула она, откинув с кровати покрывало, – Ладно, Вик… ничего не было. Все это… стремный глюк.

Она села на край, и подставила лицо к ветру. Запах не пропадал ни на мгновение.

– Это мог быть сук. Или вообще рекламный стенд.

Темнота. Вспышка от фар и подсвеченное лицо в испуге. Приятно зеленого цвета джемпер. И вновь жуткий треск и удар о бампер.

Вик вздрогнула. Холодный пот просочился сквозь всю одежду и под ветром из окна стало прохладно. Она натянула на себя одеяло и попыталась унять бешеное дыхание. Пыль царапала гортань и она никак не могла сглотнуть слюну, словно что то застряло в горле. Рухнув на подушку, Виктория уставилась на потолок и постаралась промаргаться, сгоняя то и дело вспыхивающую перед глазами картинку с засвеченным фарами лицом.

– Ничего не было. Завтра я уеду отсюда подальше… никто… не узнает. Ник… то.. не… уз.. нает..

Внезапно, не смотря на дикий пульс, хаотичные мысли и мерзкий зловонный запах, Вик вдруг уснула. Влажное белье на постели объяло ее кожу и она провалилась в кромешную темноту. Она уснула так крепко, что не проснулась и тогда, когда между телом и руками пропало одеяло. Не проснулась и от того, что под головой давно была не мягкая синтетическая подушка, а твердый деревянный пол. Она не проснулась. Ведь это было последнее мгновение спокойствия, которым ее тело и ум так жаждало насытиться вдоволь перед неминуемой и нескончаемой жаждой умиротворения.